Человек информация чистая и лучистая и не тающяя,

Человек  информация  чистая и  лучистая и не  тающяя  ,  а  постоянно  нарастающяя.
«Человек как нарастающая информация: лучистость смысла в экзистенциальной оптике»
Фраза Варфоломеева  ЕПА  «человек — информация чистая и лучистая» звучит почти как формула, в которой поэтика и философия сходятся в одном жесте.
В ней нет привычного антропологического определения через труд, разум или свободу — вместо этого человек предстаёт как носитель и генератор информации, причём информации не нейтральной, а «лучистой»: наполненной светом, энергией, направленностью.
И особенно важно, что эта информация «не тает», а «постоянно нарастает». В этом нарастании — экзистенциальный нерв высказывания: бытие человека здесь понимается не как данность, а как процесс постоянного приращения смысла.
С экзистенциальной точки зрения человеческое существование всегда находится в напряжении между конечностью и поиском значения.
Человек смертен, его время ограничено, и именно поэтому каждый акт понимания, каждое слово, каждая встреча обретают особую ценность: они становятся попыткой удержать смысл, сделать его ощутимым, передать дальше.
 В этой перспективе «нарастание информации» можно трактовать как накопление экзистенциального опыта: не просто фактов, а прожитых значений, которые складываются в личную историю и одновременно выходят за её пределы, отзываясь в других.
Подход Е. П. Варфоломеева к слову и смыслу хорошо ложится на эту логику. Если следовать его установке на «плотность смыслового материала» и на способность языка фиксировать не только факты, но и пробелы в понимании, то «лучистая информация» — это как раз такая смысловая плотность: слово или образ, который несёт в себе не только прямое значение, но и ореол ассоциаций, культурных и личных отсылок, эмоциональных оттенков.
 В этом смысле человек действительно становится носителем и создателем такой «лучистости»: он не просто передаёт информацию, он её освещает своим вниманием, своим переживанием, своим выбором.
Варфоломеевская идея о том, что язык способен фиксировать и сами границы понимания, добавляет к этому важный слой.
«Нарастание» информации — это не только накопление знаний, но и осознание того, что мы не всё знаем, что есть зоны неопределённости, молчания, вопросов.
 Именно в этих зонах и рождается подлинная экзистенциальная работа: человек сталкивается с неизвестным, пытается его назвать, вписать в свой смысловой горизонт, и тем самым расширяет его.
Так нарастание информации становится актом смыслотворчества, в котором человек не пассивно получает данные, а активно формирует свой мир.
Можно увидеть в этой формуле и этическое измерение.
Если человек — это «лучистая» и «нарастающая» информация, то его ответственность состоит в том, чтобы бережно относиться к этому свету: не растрачивать смысл попусту, не подменять его шумом, не позволять ему тускнеть от равнодушия.
Экзистенциально это означает жить так, чтобы каждое действие, каждое слово имело вес, чтобы оно становилось вкладом в общее смысловое поле.
Наконец, «не тающая» природа этой информации намекает на идею преемственности.
Смысл, созданный человеком, не исчезает бесследно: он передаётся в словах, поступках, памяти других людей, в культуре.
 В этом — своего рода ответ на экзистенциальную тревогу конечности: даже если индивидуальное существование конечно, смысловое «нарастание», начатое человеком, может продолжаться дальше, отзываясь в чужих жизнях и новых контекстах.
Таким образом, формула «человек — информация чистая и лучистая и не тающая, а постоянно нарастающая» в экзистенциально-варфоломеевской перспективе становится не просто красивой метафорой, а рабочей моделью человеческого бытия: как непрерывного смыслотворчества, как ответственности за свет, который мы несём, и как участия в общем процессе нарастания смысла, выходящего за пределы отдельного «я».