Олимпиада

Пётр Фёдорович Казарцев поехал в Москву на Олимпиаду не по работе, а в качестве туриста. Он служил Советскому Союзу в рядах продолжателей нелёгкого дела «железного» Феликса и мог там оказаться по прямой специальности, но видимо работников «плаща и кинжала» в стране было значительно больше, чем требовалось для поддержания порядка в столице СССР.
- Зато ты, Пётр Фёдорович, - успокоил его непосредственный начальник, - можешь взять отпуск на это время и отдохнуть там!
- Спасибо, конечно! - ответил без особого энтузиазма Казарцев.
- Направим тебя по профсоюзной линии, - уточнил он. - Посмотришь там игры, посетишь Мавзолей!   
Московская Олимпиада проходила с 19 июля по 3 августа 1980 года. Это были первый летние олимпийские игры, проведённые в странах Восточной Европы. Приподнятое настроение от ожидания праздника спорта не смогли испортить ни бойкот западных стран, ни пустые полки советских магазинов.
- В Москву явно дефицита заграничного навезут! - мечтала супруга Петра Фёдоровича.
Узнав о поездке, все родственники решили не упустить случая и приобрести с его помощью необходимые вещи. Поэтому был составлен список на шесть листов, который включал самые разнообразные товары, от кроссовок и джинсов до бюстгальтеров и цветных стержней для шариковых ручек. Денег Казарцеву надавали больше двух тысяч рублей.
- Для советского человека баснословная сумма! - задумался он.
Поэтому, в целях безопасности, жена пришила к внутренней стороне его трусов карман для денег, который застёгивался на пуговку, и рассказала историю о том, как однажды у её родителей на московском вокзале стащили чемодан.
- Будь осторожен! - сказала она на прощание, поцеловала и заплакала.
Группа счастливых обладателей олимпийских путёвок формировалась в областном городе и состояла в основном из мелких служащих железнодорожного ведомства, людей далёких от спорта. Казарцева там никто не знал.
- Возможно, их отбирали по принципу благонадёжности, - осмотрел спутников Пётр Фёдорович, - а может подошла очередь на что-нибудь дефицитное… 
Основная цель у всех была одна, затовариться товарами по полной программе.
- Иванову подвернулась стиральная машинка, - пожаловался Казарцеву плешивый мужик по фамилии Нудов, - а мне выпала Олимпиада. Жаль!
- Я тоже спорт не люблю, - признался Казарцев. - Но если останется время после похода по столичным магазинам и покупки всех заказов, можно посмотреть, как там прыгают и бегают спортсмены.
- Чего я там не видел? - согласился Нудов.
Они поехали на заключительную часть Олимпиады и к тому времени просочились слухи о том, что из Москвы вывезли всех окрестных бомжей и пьяниц, а милицию, наоборот, стянули со всей страны.
- Только ты языком поменьше трепи… - предупредил его Нудов.
- Почему?
- Могут донести куда надо!   
Туристы были уверены, что в состав каждой группы обязательно входит сотрудник вездесущего КГБ. Петра Фёдоровича никто не заподозрил, вот это называется настоящий профессионализм.
- Буду дальше играть роль рядового советского служащего! - решил он.
Их группа поехала в Москву на поезде. Поначалу все туристы осторожно присматривались друг к другу, пытаясь выявить тайного соглядатая.
- Обрати внимание на того типа в очках, - прошептал ему Нудов, - сто процентов «подсадная уточка»! 
Сам он держался подальше от угрюмого очкарика, пока в свою очередь не предостерёг другого железнодорожника.
- Какая чушь! - рассмеялся турист, - это же наш Иван Иванович из бухгалтерии!
Поскольку других претендентов на роль чекиста в их группе не было, то народ перестал шептаться и свободно обсуждал, кто убил Высоцкого и когда в стране научатся шить нормальные джинсы. Даже рассказывать острые анекдоты.
- Картер и Брежнев соревновались в беге на атлетической дорожке, - начал повеселевший Нудов. - Картер, естественно, добежал первым. Через полчаса до финиша с большим трудом доковылял Брежнев. На следующее утро сообщение ТАСС: «По результатам забега президент США Джимми Картер занял предпоследнее место. Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев завоевал почётное второе место».
В Москве они поселились в гостинице «Украина». Казарцев вышел прогуляться по Калининскому проспекту и удивился:
- Вся страна на время Олимпиады стала немного другой. Особенно изменилась столица СССР и люди, каким-либо образом, оказавшиеся причастными к этому чуду.
Очередей почти не было. Забавно было наблюдать, как продавцы магазинов старательно выговаривали новые для них слова:
- «Будьте так любезны», «Проходите, пожалуйста» и «Не беспокойтесь товарищи, всем хватит!»
Пётр Фёдорович зашёл в продовольственный магазин, где какой-то темнокожий турист нечаянно смахнул с витрины коробку конфет, и они дождём высыпались на пол. За прилавком возвышалась львинообразная продавщица, которая одним взглядом могла испепелить пять человек.
- Что сейчас будет… - ахнул он и страх от того, что его угораздило оказаться в эпицентре предполагаемого взрыва, сковал все члены.
Подобный испуг охватил всех присутствующих, так как мгновенно в магазине повисла зловещая давящая тишина. Вдруг продавщица расплылась в широчайшей улыбке и проворковала:
- Ничего, не беспокойтесь, я сейчас всё соберу.
Люди, обалдевшие от такого поворота, облегчённо заговорили и полезли собирать конфеты. Наивный африканец даже не заподозрил, какая кара ему грозила, попадись он в другое время и в другом месте.
- Не так уж сильно заблуждался Никита Сергеевич, - рассуждал близорукий Иван Иванович, - когда обещал наступление коммунизма в Советском союзе к 1980 году.
- Нечто подобное действительно наступило, - неохотно согласился Нудов, - правда, только в Москве и только на две недели.
Изменились даже служители закона. Казарцев узнавал своих коллег по строго отутюженным брюкам, аккуратным стрижкам и бесстрастным лицам.
- Но в целом все службы обеспечения большого праздника благодушны и вежливы, как в советском кино! - он удивлялся поведению услужливых олимпийских милиционеров в белых рубашках с галстуками.
Каким-то чудесным образом она, не переименовываясь, перевоплотилась на две недели в полицию.
- И ведь это наши люди, - удивлялся Нудов, - они говорят по-русски!
Волшебство распространилось не только на служителей порядка, но и на всю сферу обслуживания. Через пару дней после приезда Пётр Фёдорович шёл по улице Горького и решил постричься в первой парикмахерской страны, о которой знал от сослуживца. Зашёл в заветный предбанник и стал ждать своей очереди.
- Нужно постричься на зависть всем по последней моде, - давно мечтал Казарцев, - так, чтобы с длинными узкими баками.
Когда мастер освобождался, над входной дверью высвечивался его номер и звенел звонок. Звонок зазвенел, номер замигал, Пётр Фёдорович, озираясь, прошёл в большой зал.
- Парикмахер профессия денежная, - завистливо подумал он, - а в Первой все они просто лоснятся от сознания собственной значимости и немалого благосостояния.
Навстречу ему вышла крестьянского вида бабища, которую турист внутренне окрестил комсомолкой двадцатых годов. Была она коренастая, крепкая, курносая, с маленькими, глубоко посаженными глазами и в красной революционной косынке.
- Да, вляпался, - подумал Казарцев. - Пострижёт такая… Под Котовского аль Будённого.
Видимо, эта мысль отчетливо проявилась у него на хмуром лице, поскольку парикмахерша тоже помрачнела. Она молча усадила его в кресло, быстро постригла на наимоднейший фасон. На прощание, когда мужчина, сгорбленный и пристыженный, бочком пробирался к двери, вежливо посоветовала:
- Никогда не судите о человеке по его внешнему виду!
- Кто она такая? - спросил он у мужчины, обслуженного параллельно с ним.
- Это же легендарная Люся, - ответил он, - работает в парикмахерской с момента её основания в 1938 году и стригла, брила многих руководителей партии и правительства…
По-настоящему шокировало Петра Фёдоровичи то, что иностранцы ходили по городу в шортах. Их русские фотографировали украдкой со спины, как некую экзотику.
- Только советские мужчины в тридцатиградусную жару, - хохотнул Нудов, - не рискуют оголять потные лодыжки.
Москву, во время Олимпиады, питанием обеспечивала Финляндия. Советские люди впервые увидели продукты в вакуумной упаковке.
- Нас уже не удивляют стыковки в космосе и сверхзвуковые самолёты, - заметил Казарцев, - но то, что колбаса может пролежать весь день на жаре и не испортиться, кажется фантастикой!
- При этом никто не задумывается о том, почему маленькая северная страна снабжает нас продуктами... - буркнул Иван Иванович.
- Зато домой привезём гостинцев! - сказал Нудов, радуясь кислому финскому сервелату. 
В один из дней они маялись в километровой очереди к мавзолею Ленина. На их глазах, к стоящему перед ними мужчине подошёл человек в штатском и попросил показать свёрток газет, который он держал под мышкой.
- Какое вы имеете право? - закричал посетитель и затравленно оглянулся по сторонам.
Мужчина занервничал и, развернув газету, бросил на мостовую бомбу, которая начала дымить и разбрасывать яркие искры. Как из-под земли, выросли суровые товарищи, которые отогнали народ, устроив круговое оцепление. Но ожидаемого взрыва не последовало. 
- Или устройство не сработало, или это муляж, - определил Нудов.
Это происшествие было единственным инцидентом за две недели. Всё остальное было просто чудесно. Даже самых отъявленных пессимистов не покидало хорошее приподнятое настроение.
- Такое больше никогда не повторится! - думал Пётр Фёдорович. - А я ещё ехать не хотел…
Единственный раз состояние эйфории было нарушено, когда советские футболисты проиграли сборной ГДР в полуфинале турнира. На следующее утро все туристы сидели в автобусе, как побитые, и некоторые даже переругались. Чтобы разрядить ситуацию Иван Иванович рассказал о забавном футбольном случае:
- У команды Тбилисского «Динамо» приближался юбилей, она должна была забить тысячный гол в чемпионатах СССР. В честь такого события
грузинские власти учредили приз: футболисту, забившему тысячный мяч, должны были подарить автомобиль «Волга».
- Подарок просто шикарный. - Нудов даже облизнулся.
- Юбилей вышел так, как в Грузии даже не ожидали... – засмеялся рассказчик. - Случилось так, что гол, ставший юбилейным для тбилисцев, забил в свои ворота защитник ленинградского «Динамо» Владимир Перетурин, ныне известный телекомментатор.
- Точно специально это сделал! - заверил Казарцев. - Я бы так и сделал… 
Все посмеялись и настроение туристов улучшилось. Они поехали на церемонию закрытия Олимпиады на стадион имени Ленина в Лужники, где проходили легкоатлетические состязания.
- Жаль, - признался Нудов, - что Олимпиада заканчивается!
Когда заиграла прощальная песня, и пухлый мишка полетел в тёмное небо, то на всех накатила волна тёплой грусти и многие не сдержали слёз. Мексиканцы развернули транспарант:
- «Благодарим ти Москва!»
Какая-то пара закружилась на беговой дорожке в непредусмотренном регламентом танце. Робкий танец был редкой птахой вольности в зажатой испугом стране.
- Даже мне плакать захотелось… - признался суровый Иван Иванович.
Когда они, растроганные и счастливые, вышли со стадиона, то, как по заказу, попали под тёплый «душ». После восемнадцати дней непрерывной солнечной погоды Москва провожала гостей ласковым дождём.
- А ведь за всё время Олимпиады не упало ни капли дождя! - внезапно удивился Нудов. - Видно Бог помог… 
- Бог тут ни при чём, - веско заверил Казарцев, - просто безупречно сработали разгонщики туч.
Автобус долго вёз их до гостиницы окружными путями, совершая своеобразный круг почёта. По обочинам дороги, несмотря на поздний час, стояли тихие москвичи и, не сговариваясь, махали им руками, принимая за иностранных гостей.
- Прощай Олимпиада! - прошептал растроганный Пётр Фёдорович. - До свидания Москва!
Через день они возвращались на поезде домой, увешанные узлами и котомками с дефицитными товарами и олимпийскими магазинными трофеями.
- Но никому не удалось добыть самый вожделенный товар, - огорчился Казарцев, - майки с олимпийской символикой.
Их просто не было в продаже, как кепок, флагов и шарфов с памятными символами московской Олимпиады.
- Похоже, вся наша лёгонькая промышленность сосредоточилась лишь на выпуске плюшевых и фарфоровых медведей разного калибра! - напоследок пошутил Нудов.
Пётр Фёдорович ничего не ответил, ему было грустно от окончания неповторимого праздника, но это была мимолётная искренняя печаль. Он понимал, что отпуск закончился и вскоре придётся возвращаться к рутиной работе.