Часть 2. Без исключений

— Значит, кто-то из своих, — сказала Алиса.

Майя, всё ещё собиравшая рассыпавшийся крепёж, вытащила последний винт из-под панели и положила его рядом с остальными.

— Не спеши.

— Я и не спешу. Система отработала штатно. Проверка была запланирована, предупреждение сформировано вовремя, подтверждение получено. Большинство нештатных ситуаций происходит по вине экипажа, а не из-за отказа техники. Пока всё указывает именно туда.

— Я бы сказала иначе. Ошибки экипажа становятся причиной нештатных ситуаций чаще, чем технические отказы. А слово «вина» пока убрала бы подальше.

— Почему? — спросил Тимофей. — Предупреждение было. Кто-то его подтвердил. После этого система сделала ровно то, что должна была сделать. Если железо исправно, остаётся человек.

Майя усмехнулась.

— Вот так и появляется человеческий фактор. Сначала был экипаж, через одну фразу уже остался человек.

— Ро-3 можешь подозревать сама. Я не буду.

— Я его тоже не подозреваю.

— Тогда в чём спор?

— В том, что ты уже выбрал ответ. Машина исправна — значит, виноват человек. Очень удобно.

— А что ты предлагаешь? Подозревать исправную систему из принципа?

— Я предлагаю сначала выяснить, что произошло, а потом назначать виноватых. Человек может ошибиться. Может не увидеть сообщение. Может выполнить неверно составленную инструкцию совершенно правильно. Может нажать не туда, потому что две команды зачем-то поставили рядом. В отчёте всё это потом прекрасно помещается в два слова: «человеческий фактор».

— Если я на пилотском месте перепутаю две команды, — сказал Тимофей, — кораблю будет совершенно безразлично, почему именно я их перепутал.

— А мне нет. Если две команды различаются только оттенком серого, я сначала поговорю с тем, кто придумал панель.

— А потом со мной?

— Если ты всё ещё будешь на месте.

— Обнадёживает.

— Не за что.

Алиса дала им договорить.

— В одном Майя права: слово «вина» ничего не объясняет. В другом прав Тимофей: подтверждение существует, и кто-то его отправил. Поэтому спорить о формулировках можно после того, как мы поймём, кто это был.

— Вот именно, — сказал Тимофей. — Проверяем всех по списку. Без исключений. Где находился каждый, к каким терминалам обращался, какие команды отправлял. Не гадаем, не обвиняем. Просто проверяем.

Майя на секунду замолчала.

— Всех?

— Всех. Начну с себя, чтобы ты потом не рассказывала, что я подогнал расследование под любимую теорию.

— У меня нет любимой теории. У меня есть нелюбимые поспешные выводы.

— Так, — сказала Алиса. — Берём минуту до подтверждения и минуту после. Положение, системные обращения, команды, доступ к панелям. Тимофей первый.

Некоторое время слышались только негромкие щелчки клавиш.

— В момент подтверждения я был на пилотском месте. Две коррекции, запрос телеметрии, сверка курса. К системе уведомлений не обращался.

— Совпадает, — сказала Алиса, просматривая журнал. — Никаких других команд от твоего рабочего места нет.

— Один.

— Один проверенный, — поправила Майя.

— Это принципиально?

— Очень.

— Хорошо. Один проверенный. Теперь ты.

Майя пододвинула к себе панель.

— Диагностика второго контура, запрос состояния датчиков, сверка показаний. Потом я пошла разбираться, почему у нас внезапно исчез пол. К уведомлениям не обращалась.

— Журнал подтверждает, — сказала Алиса.

— Два проверенных, — произнёс Тимофей.

— Уже лучше.

— Я быстро обучаюсь в агрессивной среде.

— Среда здесь ни при чём.

Из канала донёсся голос Борисыча:

— Вы когда до меня доберётесь, это самое, предупреждайте заранее. Я хоть вспомню, что делал до того, как курица решила полетать.

Майя немедленно отозвалась:

— Курица ничего не решала.

— Да знаю я. Это я так сказал.

— Не отвлекаемся, — сказала Алиса. — Борисыч, ты следующий после Ро-3.

— А он где?

Ответом стал металлический перестук. Через несколько секунд в проёме показался Ро-3. На его плече сидела Комета, передними лапами вцепившись в выступ корпуса. Кот переводил взгляд с Майи на динамик общего канала и заметно дёргал хвостом.

— Ро-3, вовремя, — сказала Алиса. — Проверь свои действия за тот же промежуток: команды, обращения к сервисным панелям и системе уведомлений.

— В соответствии с инструкцией проверка журнала собственных действий допускается без дополнительной авторизации. Выполняю.

Ро-3 неподвижно замер. Комета переступил с лапы на лапу, посмотрел на Майю и коротко мяукнул.

— За указанный период выполнены диагностика крепления, запрос состояния шлюзовой автоматики, коррекция маршрута технического обхода и регистрация положения сервисной тележки. Обращений к системе уведомлений не зафиксировано.

Алиса сверила данные.

— Всё совпадает.

— Три проверенных, — сказал Тимофей.

На этот раз Майя не поправила.

Комета снова мяукнул, громче, и прижал уши. Ро-3 повернул к нему голову.

— Частота сердечных сокращений повышена. Наблюдаются признаки беспокойства.

— Ещё бы, — сказал Борисыч. — Вы тут уже который круг друг другу доказываете, кто виноват. Я бы тоже нервничал.

— Мы не кричим, — сказала Майя.

— Конечно. Это самое. Очень спокойно спорите на весь корабль.

Комета попытался перебраться с плеча Ро-3 ему за спину. Робот поднял руку и осторожно пересадил кота на предплечье.

— Унеси его, — сказала Алиса. — Пусть не слушает. И побудь с ним, пока не успокоится.

— В соответствии с рекомендациями по снижению стрессовой нагрузки перемещу Комету в жилой отсек.

— Правильно, Ротри, — сказала Майя. — Тут пока всё равно ничего интересного. И ты не нервничаешь.

Ро-3 ничего не ответил и ушёл. Комета ещё несколько секунд выглядывал из-за его плеча, потом оба скрылись за поворотом.

— Четвёртый я? — спросил Борисыч.

— Да.

— Етить-колотить. Ладно. В нужное время я разделывал курицу. Потом полез за солью. Потом всё полетело, и я сначала ловил соль, потом курицу, потом себя. Руки были заняты всё время, это самое, до полного безобразия.

— Не руками проверяем, — напомнила Алиса. — Журнал.

На кухонном терминале за нужный промежуток оказались только запрос температуры, изменение режима нагрева и открытие списка продуктов.

— К общей системе не обращался, — сказала Алиса.

— Вот. А я что говорил?

— Ты говорил про курицу.

— Потому что она там была.

— Четыре проверенных, — сказал Тимофей.

— Пять, — поправила Майя. — Алису забыли.

Алиса уже открыла собственную запись.

— В момент подтверждения я просматривала сводку по маршруту и подписывала отчёт предыдущей вахты. Два обращения к внутреннему архиву, одно к навигационной сводке. Система уведомлений не открывалась.

Тимофей сверил время.

— Совпадает.

Остальных проверили быстрее. Нина в нужное время работала в медицинском отсеке, Алёна принимала пакет связи, Илья сверял расчёт маршрута. Их действия совпали с журналами; обращений к системе уведомлений не было.

Тимофей пролистал список до конца.

— Всё.

— Похоже на то, — сказала Майя.

— Нет, погоди. Система исправна. Подтверждение есть. Мы проверили всех, и никто его не отправлял. Так не бывает.

— Бывает. Мы сейчас на это смотрим.

— Тогда кто-то врёт.

Майя подняла голову.

— А вот теперь ты опять торопишься. Между «мы не нашли» и «кто-то врёт» помещается довольно много вариантов.

— Например?

— Ошибка в исходных данных. Неучтённый способ подтверждения. Особенность журнала, о которой мы забыли. Что угодно, чего мы пока не знаем.

— То есть техника всё-таки виновата?

— Я этого не сказала.

— Но очень хочешь.

— Тимофей, если бы я хотела обвинить железо, ты бы уже слышал, как я с ним разговариваю.

Борисыч хмыкнул.

— Это правда. Когда Майя подозревает железо, об этом первым узнаёт железо.

— Борисыч.

— Молчу.

Тимофей вернулся к строке общего журнала.

— Время есть. Статус есть. «Принято членом экипажа». И больше ничего.

— Для системы этого достаточно, — сказала Майя. — Ей нужно было получить подтверждение и запустить проверку. Она его получила.

— И всё-таки твой любимый спор ничего не отменяет. Ошибки экипажа действительно происходят чаще технических отказов.

— Я с этим и не спорила.

— Спорила.

— Со словом «вина». Не с фактом. Ошибка — событие. Вина — вывод. А ты пытаешься сделать вывод раньше, чем понял событие.

Тимофей некоторое время смотрел на журнал.

— Если в конце выяснится, что кто-то просто ткнул не туда, я всё-таки скажу «я же говорил».

Из канала снова раздался голос Борисыча:

— А можно я задам простой вопрос?

— Попробуй, — сказала Алиса.

— Если вы всех проверили и никто ничего не нажимал, чего вы теперь хотите? Чтобы кто-нибудь сознался из вежливости?

— Хотим понять, что пропустили.

— Тогда, это самое, на колу мочало — начинай сначала.

На этот раз никто не ответил.

Майя смотрела на список. Тимофей — на единственную строку, которая не укладывалась во всё остальное: «Принято членом экипажа».

Алиса нарушила молчание:

— Значит, кто-то из своих.