Переменная облачность, местами дождь... Глава 10

Глава 10. СЛУЧАЙНОСТИ ИСКЛЮЧЕНЫ

Несмотря на то, что Фулеру было сделано основательное внушение – не придираться ко мне по пустякам, вел он себя, как настоящий Цербер. Дай ему волю, так он вообще бы засадил меня на веки вечные в карцер или еще лучше – посадил на цепь. За все время он ни разу не выпустил меня на улицу, хотя погода стояла великолепная, а мне порядком надоел спертый воздух холостяцких апартаментов в беднейшем районе близ Хорты – столицы Лидии. Зато мне не возбранялось смотреть в окно. Конечно, под зорким присмотром Фулера. Вот сейчас я сидел на подоконнике и смотрел, как детвора во дворе пробует запустить воздушного змея. До них не доходило, что для этого нужен, по меньшей мере, ветер.

– Эй, придурки! – Крикнул я из окна. – У вас ничегошеньки не выйдет.

Получить очередную затрещину от Фулера я не боялся, он некоторое время назад уехал в супермаг, решил запастись продуктами на неделю. Забыл горемычный, что меня нельзя оставлять одного ни при каких обстоятельствах. Он по обыкновению просто пристегнул меня наручниками к кровати. Но разве со мной может справиться тяжелая металлическая конструкция, к тому же не прикрученная к полу? Я подтащил ее к окну и влез на подоконник.

– Вы тупые лидианские придурки! – Прокричал я через стекло и состроил пару рож.

Стайка ребятишек моего возраста бросила свое безнадежное занятие и теперь, задрав голову, смотрела на меня. Это-то мне и надо было.

– Только такие идиоты, как вы, могут запускать змея в этом гадюшнике! – Изощрялся я. Сквозь стеклопакет долетало не так много звуков, но общий смысл моих фраз, подкрепленных неприличными, универсальными для всех миров жестами, был без сомнения ясен. Поэтому прошло совсем мало времени, и в окно второго этажа, из которого я ораторствовал, полетели первые камни.

Я откровенно хохотал, видя, как они отскакивают от стекла, и лишь некоторые оставляют слабые царапины. Разбить бронированный стеклопакет мне было не по силам, да и у ребятишек в принципе тоже не получится, если они будут кидать только камни. Здесь нужно нечто посерьезнее. Какое-нибудь стенобитное орудие или мортира, на худой конец. Поэтому, чтобы раззадорить моих невольных слушателей, пришлось несколько расширить репертуар, пройдясь острым языком по их далеким предкам, не отличающимся сообразительностью, и даже высказать предположение, что возможно самых тупых из них показывали за деньги в местном цирке. Потом я с удовлетворением заметил, что на помощь камнеметателям прибыла тяжелая артиллерия. В лице толстого рыжего пацана с лучевиком. Слабеньким, но зато настоящим. Вот он-то и прожег в стекле вполне приличную дырку.

Я прокричал парнишке огромное спасибо, дурашливо кланяясь публике, потому что теперь им всем будет гораздо слышнее, а то у меня от крика уже болит горло. После этих слов они удесятерили усилия.

– Давайте, давайте, мазилы! – Подначивал я их, маша свободной от наручников рукой. – Вы даже консервную банку не вскроете, не то, что стекло!

Они были там под окном, такие злые и красные от этой злости, как тысяча чертей в аду, пританцовывающих на углях, и не могли раздолбать какой-то вшивый стеклопакет.

– Эй, родственники обезьян, впервые взявшие в руки дубину! – Орал я. – Вы способны только скакать по деревьям, вы даже не можете меня достать!

Рыжий заводила, закусив губу от злости, старательно прицелился и тонким, более сконцентрированным лучом проделал еще несколько отверстий, между которыми зазмеились долгожданные разломы. И тогда я уперся изо всех сил, и выдавил последнюю преграду, отделяющую мена от свободы. Стекло полетело вниз. Местная ребятня едва успела прыснуть в стороны, освободив место для его экстренной посадки. С таким трудом добитый стеклопакет со звоном гахнул на бетон, разбегаясь сетью мелких трещин.

Но хорошая реакция оказалась не только у мальчишек. Гуляющие в глубине двора по мусорным залежам птицы неизвестного мне вида – нечто пестрое с длинным кривым клювом и хохолком – бросили недоклёванную снедь и тоже поспешно упорхнули прочь, наполнив всю округу хлопаньем крыльев и недовольным клекотом.

 Местные жители до сего момента не обращавшие внимания на развлечения молодежи, реагировали более чем странно. Они даже не собирались вмешиваться или вызывать патруль. Опасливо поглядывали на происходящее с безопасного расстояния, задергивали шторы, торопливо закрывали окна и двери, предпочитая не связываться со шпаной.

– Ура! Свобода! – Заорал я. Мой радостный крик эхом разносился по округе. Полдела сделано, теперь предстояло избавиться от наручника. – Сейчас я доберусь до вас! – Надеюсь, мое грозное обещание мальчишкам, вначале бросившимся врассыпную от падающего сверху стекла, а теперь вновь швыряющим камни, прозвучало достаточно весомо. Только теперь каменюки летели прямиком в комнату, разбивая убогие предметы меблировки, и в меня. Приходилось изворачиваться, чтобы не схлопотать в лобешник, стреляли-то они, в принципе, неплохо.

А я развил бурную деятельность: поднатужился и совершил нечто сродни подвигу. Втащил за собой на подоконник кровать, что под обстрелом было не так то и легко. Потом постепенно пропихнул в окно эту тяжелую громоздкую конструкцию, заставившую меня изрядно попотеть, хорошенечко оттолкнулся и выпал из проема верхом на ней. Точно ковбой на взбесившемся мустанге, норовившем сбросить своего седока.

Летели мы с ней недолго. Второй этаж – не та высота, чтобы особо долго планировать. Секунда полета с ускорением свободного падения – и бабах. Никакого тебе мягкого приземления. Жесткая посадка на бетон. Только косточки встрепенулись, пересчитывая позвонок за позвонком, да челюсти клацнули, когда удар о землю едва не выбил дух. Впрочем, из меня вообще трудно что-либо выбить.

 Грохот от падения этой пружинной металлической хрени с упругим, похожим на батут матрасом снова переполошил всю округу. Успокоившиеся было местные пернатые, что успели вернуться к прерванному занятию, вновь метнулись в разные стороны, костеря на своем – птичьем языке – человеческую непредсказуемость, не дающую им покоя ни днем, ни ночью.

Мальчишки, несколько опешившие при виде такого зрелища – кровать летит со второго этажа, а верхом на ней – пристегнутый «браслетами» человек, разбежались кто куда, сталкиваясь лбами и бесцеремонно отпихивая друг друга. Но когда увидели, что главный враг, то есть я, без малейшего ущерба пережил падение, мало того – продолжает нагло и вызывающе смотреть на них, их захлестнула новая волна ярости.

Они молча окружили меня, гордо попирающего груду железа, и явно собирались призвать к ответу, сжимали свои кулаки и строили воинственные гримасы, представляя уже, как будут делать из меня отбивную. Мешала только покореженная кровать, которая явно не собиралась так просто расставаться с пленником.

Вероломно воспользоваться замешательством этих малолеток, кипящих праведным гневом, и реквизировать у рыжего лучевик – было совсем не трудно. Легче только отобрать у младенца конфету. Тот даже ничего не успел понять, как я уже отстрелил наручник и стал свободным, точно ветер, который не гнушается потрошить мусорные контейнеры, то есть готовый на все, что угодно, лишь бы оставаться на воле.

Пистолет, так кстати посланный судьбой, я зафинтилил как можно дальше  – прямо в кучу мусора, высившуюся у забора затейливым горным хребтом. Готов поспорить на что угодно, так просто свою стрелялку аборигены не достанут. Им придется изрядно попотеть, копаясь среди «благоухающих» объедков и отбросов, где так любят ковыряться пернатые. Пускай поищут. Обойдусь без трофеев.

– Кто первый найдет, того и пушка! – Замотивировал я их, заметив с каким вожделением следили парни за траекторией полета лучевика.

 «Пусть лучше роются в помойке, чем преследуют меня по пятам. – Примерно так рассудил я». К тому же, оружие детям не игрушка». Интересно, не икалось ли Фулеру, пока он стоял в очереди к кассе?

– Нет проблем, ребята. – Заявил я в высшей степени миролюбиво, заметив, что они после моих ударов начинают приходить в себя, поднимаются с асфальта, встают, пошатываясь, потирая ушибленные места, трясут головой. – Никаких проблем! – Провозгласил я и спрятал пиратскую ухмылку, способную выбесить любого, даже самого адекватного человека. – Спасибо за сотрудничество! Родина вас не забудет! – И махнул им на прощание. Пока они снова не кинулись на меня всей толпой, надо было делать ноги.

Нет, я их вовсе не боялся, просто терпеть не могу бить детей. Все-таки я – опасный человек. И с этим не поспоришь.

 Какое-то не вполне уместное здесь и сейчас злорадное удовлетворением приятно грело душу, особенно при взгляде на истерзанный фасад здания. Следы обстрела, битое стекло и разломанная кровать – отнюдь не добавили уюта в этот спокойный до недавнего времени дворик. Пусть скажут спасибо, что мне не пришло в голову сделать в этом «райском» уголке небольшую революцию средних масштабов. Я не сомневался, что на это способен…

Еще хотелось бы увидеть физиономию Фулера, когда он явится домой, нагруженный покупками. Но, к моему величайшему сожалению, это зрелище мне придется пропустить. По сугубо прагматичным соображениям. Поскольку мои дела не терпели отлагательств.

 Быстрым походным шагом я двинул по широким улицам к центру Хорты. Здесь на окраине – в самом сердце спального района – преобладала малоэтажная застройка. Не выше двадцатипятиэтажек. Третьи миры никогда не отличались особым шармом.  Особенно консервативная Лидия, где, по всей видимости, собрались одни сплошные ретрограды. Стандартные здания, как на сотнях других колонизированных планет. Маленькие дворы без детских площадок и клумб. Минимум комфорта, максимум экономии. Все как везде. Однотипные строения без изысков, словно растиражированные до бесконечности на одном и том же заглючившем строительном принтере, никаких тебе офисов и магазинов, ярких вывесок и витрин, никакой индивидуальности. Наземный транспорт едва ползет по дорогам, застревая в пробках, люди в унылых серых одеждах, (наверное, тренд сезона), бредут по своим делам, вертя головами налево-направо, чтобы не угодить под колеса или не столкнуться с полоумными роботами-доставщиками, ловко лавирующими в толпе. Ни одной улыбки на лицах, ни одного даже намека на улыбку, как будто некто выкачал из этого мира всю радость жизни, оставив только вымученные мины и хмурые взгляды исподлобья, полные подозрительности и упрека. Может мне тоже стоило сжать поплотнее губы и смотреть исключительно себе под ноги, чтобы слиться с толпой и не отсвечивать?

Движение было довольно оживленное. И на земле, и в воздухе. Над головой с ревом проносились аэрокатера, скользили легкие крылатые флаеры, со свистом входили в вираж грузовые гравилеты. Все это непрестанно двигалось и казалось невероятным, как здешний транспорт не путается в сложных развязках воздушных трасс. Я насчитал коридоров десять. На Альбионе их было максимум пять. Только тамошние машины выглядели значительно лучше – и подороже, и посовременней. Здесь же носилось барахло, устаревшее еще лет пятьдесят назад.

Я покачал головой и поискал ближайшую стоянку летающего автомусора. На площади перед крупным торговым центром, что возвышался над окружающими его зданиями, подобно великану среди пигмеев, она как раз и обнаружилась. Два десятка разнокалиберных летательных аппаратов теснились на небольшом пятачке под знаком «Стоянка запрещена». «Тем лучше», – подумал я и, перемахнув через хлипкое ограждение, подобрался поближе.

Потерся среди обтекаемых и плоских, слегка приплюснутых и горбатых, трехцветных и однотонных, острокрылых и вообще без крыльев – малых воздушных судов Лидии, и выбрал себе одноместный «Альбатрос» – белый катер с вытянутым носом и серебристой молнией через весь корпус. Открыл его кабину, поднеся к замку руку с идентификатором. Там – на вшитой под кожу микросхеме вдобавок к моим паспортным данным был записан также стандартный набор взломщика. Просто на всякий случай.

Сигнализацию отключил уже с пульта управления. Немного подумав, решил проделать тот же финт со всеми остальными брошенными не в том месте и не в то время машинами. Мне не надо было ковыряться в их замках, войти в директорию транспортной безопасности Лидии через компьютер «Альбатроса» – не составило ровно никакого труда, как и взломать все находящиеся поблизости воздушные суда, что называется оптом. Вырубил «сигналку» и ввел в автопилоты несколько команд, заранее посмеиваясь над незадачливыми владельцами, которые позволяют себе пренебрегать правилами парковки. Каким сюрпризом будет для них обнаружить пропажу на лужайке перед зданием департамента местной полиции.

Понятия не имею, зачем я это сделал, но в тот момент почему-то искренне считал, что таким незамысловатым образом отвлекаю внимание от угона. Ведь для полиции проще найти один единственный похищенный катер, чем два десятка. С этим трудно поспорить. Но с другой стороны, зачем тогда я их всех скопом направил к полицейскому участку? Посчитал, что там самое надежное место, чтобы спрятать украденное? Или просто хотел пошутить? Не знаю…

В мягкое кресло «своего» уже катера я провалился, как в черную дыру, только коленки взлетели. Сидеть на краешке – не вариант. Пришлось подстраивать под себя это жутко неудобное сиденье по старинке, вертя рычаги и нажимая кнопки. Но все равно найти удобоваримый вариант, стопроцентно устроивший бы мое уставшее от непомерных забот тело, не удалось. Поэтому я скинул себе под зад хозяйский кейс, болтающийся под ногами бесполезным балластом, и, потянув рычаги, дал команду к старту.

Остальные припаркованные вопреки правилам гравилеты тоже синхронно со мной начали процедуру взлета, подняв жуткие тучи пыли. Я жалел, что не мог все это видеть со стороны. Но реакция прохожих тоже была занимательная: эти хмурые типы замирали с открытым ртом, поспешно хватали улетающие шляпы и взмывающие вверх фрагменты одежды.

Потом случайных зевак захлестнуло пылевое облако, поднявшееся от разом заработавших «вертушек». Лопасти, развернувшиеся над аэрокарами, вращались все быстрее и быстрее, закручивая целые потоки вихрей.

С одного солидного дядечки сорвало очки, другой потерял тележку с покупками, ее унес поднявшийся ветер, и она, подпрыгивая, понеслась от него по ступенькам вниз. Но, тем не менее, от необычного зрелища этот маленький инцидент никого не отвлек. Не так уж часто приходится наблюдать одновременный взлет двух десятков машин.

Покружив немного над торговым центром – гигантским комплексом зданий, похожих сверху на огромный цветок, подставляющий солнцу свои павильоны – лепестки, мой «Альбатрос» влился в поток машин, выбрав один из воздушных коридоров с не слишком интенсивным движением.   
   
Отсюда сверху мегаполис выглядел несколько лучше. Может потому, что с такой высоты нельзя было разглядеть трущобы? Но, тем не менее, зеркальное стекло, полибетон и плексилекс соединялись в причудливую мешанину из башен, куполов и мостов, заполняющих все пространство подо мной насколько хватало глаз. Небольшие прошлёпины площадей с непонятными  монументальными скульптурами в центре, взлетно-посадочные площадки на крышах зданий и вкрапления зелени, столь же чуждые среди этого господства созданий человеческих рук, как чужд росток, пробившийся сквозь плиты космодрома, – вот и все, что мне удалось разглядеть с высоты птичьего полета.

Местное солнце стояло в зените над всем этим гигантским человеческим муравейником и заглядывало огромным сияющим глазом, отражаясь в зеркальной глади лидианских сооружений, устремленных в небо, как ракеты первой космической эры.

Пролетая над северной частью столицы, там, где город делила пополам блестящая лента реки, я заметил одно любопытное строение – необъятной величины купол, сплошь испещренный трещинами, будто сетью морщин. Подлетев поближе и приглядевшись внимательнее, понял, что это никакой не дефект. Никто в купол не врезался и не проламывал его. Так было изначально задумано дизайнером. С закосом под старину.

«Передвижной аэрокосмический салон» – сообщали разноцветные буквы на двух самых распространенных языках галактики, вспыхнувшие фейерверком над ажурной полусферой. Немного позже до меня дошло, что сам купол был не материальным, а иллюзорным. Просто голографический образ наложили на силовое поле, чтобы сэкономить на строительстве.

«Только три дня в нашем городе... – бежали по куполу строчка за строчкой. – Последние достижения передовой мысли. Спешите видеть! Только три дня!»

«Очередная уловка торговцев!» – Моментально поставил я диагноз. Сбагрить на Лидии, отставшей от этой самой передовой мысли лет на пятьдесят, залежалый товар – весьма неплохой бизнес. Вон, сколько толпится народа у входа в выставочный павильон, и никто не знает, что им предлагается техника, лишь немного опередившая их собственную рухлядь. Но я все же снизился, почему бы не поглазеть, как мошенники обувают провинциалов.

Я бросил катер среди таких же клювастых пташек на стоянке, как законопослушный гражданин, под разрешительным знаком и устремился за всей толпой вовнутрь. «Входной билет – 10 эрге, детям – 12 кратингов» – значилось над кассой. Что такое «эрге», а уж тем более «кратинги», я не имел ни малейшего понятия, поэтому, просто затесавшись в толпу школьников, проскочил без билета. Это проще, чем вычислять, сколько это по нынешнему валютному курсу.

Техника, представленная на экспозиции, действительно была не новая, а уж тем более не передовая, но имелись все же вполне приличные образцы, неплохо зарекомендовавшие себя в локальных конфликтах дальнего приграничья. Взять хотя бы этот истребитель-перехватчик, со снятым вооружением и настойчиво предлагаемый для аэрофотосъемки сельскохозяйственных угодий планеты. Мне было откровенно смешно, но я по примеру других ребятишек тоже рвался посидеть в кабине и, когда подошла моя очередь, как и они, гордо вскарабкался на сиденье перед красочным пультом управления и захлопнул фонарь кабины. Только не представлял, как другие, что выхожу на орбиту, имитируя рычание двигателей, понарошку крутя штурвал, я активировал системы корабля по-настоящему и проверил, насколько глубоко этот истребитель коснулась конверсия. Все оказалось очень даже неплохо, но главное – в реакторе было топливо в количестве достаточном для моих целей.

«Пора выходить!» – Подавал мне знаки нетерпеливый экскурсовод. Сквозь прозрачный бронированный колпак, накрывший кабину, словно гроб крышкой, конечно же не проходило ни звука. С чего бы ему туда проходить, если даже лазерные лучи не оставили бы на его «стекле» ни царапины? Я кивнул и сделал вид, будто не могу отомкнуть запор. Не мудрено, что незадачливый гид тоже не смог открыть его, нажатая кнопка подготовки к старту напрочь исключала эту возможность. Приборная панель уже замигала разноцветными огоньками, ожидая ввода дальнейших команд. Конечно, я не стал ее заставлять ждать. Небольшой аккорд по клавишам, как предстартовая увертюра, и послушная моей воле машина делает осторожный реверанс – медленно разворачивается вокруг своей оси, выбирая оптимальные параметры для взлета.

Все те, кто стоял на платформе перед кораблем, желающие посидеть в кабине, округлили глаза и резко отпрянули в сторону. Можно даже сказать, их как ветром сдуло. А может быть это пыхнуло жаром из дюз, обдавая «горяченьким» всех нерасторопных зевак? Я тоже сделал жутко перепуганный вид, скопировав выражение на лицах тех, кто в спешке отскакивал от моего вышедшего из-под контроля «гипера», и заметался по кабине, беспомощно хлопая ладошками по стеклу.

– Не бойся, все будет в порядке. – Читал я по губам не менее перепуганного экскурсовода, который пытался успокоить меня, несмотря на то, что и сам совершенно не понимал причин происходящего. Сохранивший хладнокровие охранник уже кричал что-то в рацию, персонал выставки забегал, как на турботяге, среди экспонатов, отгоняя посетителей из-под шасси моего взбесившегося истребителя.

Они думали, что произошла какая-то накладка и включилась система управления корабля. Мне пытались подсказывать, какие кнопки нажимать. Я «честно» старался следовать их указаниям, но по экрану неслись буквы и цифры параметрии, а свихнувшийся истребитель упорно стремился в небо.

На аэрокосмическом салоне началась паника. Я кружил по кругу, как окончательно рехнувшийся робот-уборщик, потерявший углы комнаты, крутился против часовой стрелки, освобождая зону старта от обезумевших посетителей, до которых наконец дошло, что оставаться под крыльями этого внезапно ожившего экспоната очень вредно для здоровья. Бунт машин может быть диким и беспощадным. Затем мой гиперперехватчик задрал нос кверху и стартовал.   

Я не видел, как столбы белого пламени ударили в пол, и все внизу заполонило марево горячего воздуха, не слышал, как надрывно выли сирены, заметил только с безмерным облегчением, как податливо разошелся перед моим кораблем энергетический щит и исчез голографический морок.

Мой расчет оказался на сто процентов верен. Они не могли не открыть щит – все-таки в кабине был ребенок, к тому же, поступи они иначе, кораблю суждено было бы упасть вниз на толпу. Лучше, чтобы избежать лишних жертв, выпустить свихнувшуюся технику в космическое пространство. Виновата автоматика, она дала сбой, а ребенок – просто случайность, оказавшаяся не в том месте, не в то время. Никто, конечно же, не был в курсе, что места и времена я выбираю сам.

Планетарные диспетчеры, зафиксировавшие несанкционированный выход на орбиту, придерживались того же мнения и не дали сигнал боевым орбитальным спутникам к атаке, чтобы уничтожить объект. Они тоже не знали, что мой полет далеко не случайность, и что местами и временами со мной случаются разные вещи, относящиеся к категории злонамеренности.

Подцепиться к автоматическому транспортнику, готовящемуся к прыжку через пространство, было делом техники, и уже через двое стандартных суток меня встречали на Порту, как героя-победителя, в одиночку отбуксировавшего безмозглый транспортный автомат с грузом пряностей и трав прямо в логово пиратского клана.               
Я прихлебывал суп, старательно отплевываясь ошметками этих самых трав, ставших моим неожиданным трофеем, и рисовал планы на будущее. Они были несколько туманны, зато четко прорисовывалась главная цель – Ф. Вонг. Контрабандисты, переквалифицировавшиеся в грабителей, готовят его ограбление, а я терпеть не мог, когда добыча пролетала мимо рыла. Вероятно во мне взыграли амбиции Келли Маллигана, но я твердо решил помешать команде «Бархана» заполучить вонговские «камушки».

Последняя ложка супа не спеша опускалась по пищеводу, а красиво выложенная по краям тарелки зелень буквально радовала мой глаз. Я же, в конце концов, не травоядное, а хищник, поэтому я хищно глянул на Ральфа, прислуживающего мне за столом, и приказал:

– Летим на Ториану. У меня там образовалось экстренное дело.

Ральф знал, что с кем-кем, а со мной шутки плохи, потому сразу же послал своим «гаврикам» срочное распоряжение – готовить мне самый быстрый корабль…