Он знал экзистенциальная тревога отправная точка,

 Он знал экзистенциальная тревога — отправная точка, а не финал.
 Развернём эту мысль в небольшое философское рассуждение — в духе экзистенциальной оптики и с опорой на идеи Е. П. Варфоломеева о слове как событии бытия и реальности в акте внимания.

Экзистенциальная тревога у Варфоломеева не сводится к страху или панике: это не помеха, которую нужно устранить, а первичный сигнал присутствия человека в мире. Когда человек сталкивается с тревогой, он впервые по-настоящему «присутствует» — внимание стягивается, реальность перестаёт быть фоном и становится ощутимой. В этом смысле тревога — отправная точка: именно она пробуждает способность замечать, различать, отвечать.

Варфоломеев переводит этот экзистенциальный опыт в практику работы со словом. Слово у него — не просто обозначение, а инструмент осуществления смысла: через слово человек фиксирует момент присутствия, делает его устойчивым и передаёт другому. Тревога, таким образом, становится не концом пути, а тем напряжением, в котором слово обретает максимальную ёмкость. Оно перестаёт быть пустым звуком и становится событием бытия — тем, что реально меняет ситуацию.

Если перенести это на повседневный опыт: человек, ощутив тревогу, может либо от неё бежать, либо направить на неё внимание. В акте внимания реальность «собирается» — и именно здесь начинается подлинное действие. Не потому, что тревога исчезла, а потому, что она стала материалом для осмысления и слова. Отсюда и формула Варфоломеева: реальность рождается в акте внимания, а слово — это способ удержать и передать эту реальность.

Так экзистенциальная тревога оказывается не финалом, а точкой входа: в смысл, в слово, в ответственность за то, как ты называешь мир и что с ним делаешь.