Кунаширский дневник

                КУНАШИРСКИЙ ДНЕВНИК

                Мой Путь к Кунаширу начинался в те далёкие и всегда сладко вспоминаемые годы детства, когда мои познания в географии ограничивались весьма поверхностными представлениями об Африке, Америке, Австралии, почерпнутых из книжек Корнея Чуковского, Фенимора Купера, Конан Дойля и еще нескольких не запомнившихся мне авторов.

                Родная страна СССР, казалась мне в ту пору совершенно необъятной Землёй, и даже любимая всеми телепередача «Клуб путешественников» с её знаменитыми ведущими Шнейдером и Сенкевичем не могла восполнить её «белые пятна». Но настало время, когда в моей семье, кроме таких топонимов как Москва, Киев, Севастополь, Кисловодск и некоторых местечковых названий: Волица, Шепетовка, Медвёдовка, Днепровка, зазвучали: Сахалин, Курилы, и вскоре Южно-Сахалинск, Южно-Курильск…

                Причиной тому был совершенно неожиданный для меня отъезд моего дяди (между прочим главного редактора районной газеты), – брата отца – Валентина, (батя звал его Аликом) на Сахалин, с нетривиальной целью «заработать пенсию». С дядей Аликом уехала и тётя Люба и его сын Александр – мой двоюродный брат, старший меня аж на десяток годков, от чего он выглядел в моих глазах великовозрастным и неприступным, в виду разницы его, парубковых, и моих, детских увлечений, ставший для меня беспрекословным авторитетом, (наряду с моим братом Юркой) после того как он однажды подрулил к нашему двору на тяжелом мотоцикле с коляской.

                С этого времени Курилы, вулканы, океан, землетрясения, цунами регулярно обсуждались в том или ином контексте в кругу моих родных и близких. Жестким «ударом под дых» стал отъезд моего отца в невероятно далёкий Южно-Курильск – на край земли Русской, который совершенно изменил привычный уклад нашей семьи, и, безусловно повлиял на все дальнейшие события моей жизни в том числе. Было мне в тот год всего девять годков.
               
                Кунашир, прости, я долго взрослел. Встречай!
             
                Думал ли я, что, когда ни будь сумею побороть своё неверие в саму возможность попасть на те острова, о которых так много слышал все последующие годы, ловя любую информацию о Кунашире, который не каждый сможет найти на карте России?  Конечно рассказы о природе в письмах моего отца были скупы, что бы в моей голове сложилась для меня заманчивая картина. Но взрослея, черпая знания о Курилах и из других источников, я уже воспринимал эти предельно далёкие острова, как ту Землю на которой следовало бы побывать.
С каждым годом Кунашир становился всё ближе моему сердцу, и казалось, что извечные туманы, со слов отца, окутывающий его с его величественным вулканом Тятей, постепенно разгоняются изящной рукой женщины-мандаринки с опахалом, украшенным изысканной японской вышивкой по шелку, и столбиком витиеватых иероглифов.

                Кунашир заманивал меня всё сильнее. Однажды я узнал, что Южно-Курильским заповедником, расположенным на острове и прилегающим к нему островкам малой курильской гряды, командует Сашка Кислейко, а старшим научным сотрудником у него Женька Козловский – мои однокурсники, с которыми прожил в одной комнате счастливые годы студенческой жизни. «Почему я до сих пор там не был?!», - каюсь – завидовал я моим друзьям. И уже совершенно выбил меня из душевного равновесия мой кузен Александр Валентинович – ставший к тому времени матерым журналюгой, знаменитым, популярным и авторитетным правдорубцем, (общавшимся по долгу службы с самим Путиным) с которым я, достигнув своего зрелого возраста наконец то сравнялся во взглядах на жизнь и прочими, более приземленными предпочтениями…

                Александр, покинувший Кунашир вместе со своей супругой Аллой в 1998 году, вернувшись на материк – на родную Кубанскую землю, - жутко ностальгировал по островной жизни, и не удивительно, ведь там прошли те замечательные годы, когда полон энергии, идей и планов, и всё у тебя получается и ты всех любишь, и хочется ещё чего-то такого, от чего ты будешь ещё больше всеми любим.

                Не одно семейное застолье не проходило у нас, чтобы он с упоением, на перебой с Аллочкой не рассказывали нам с супругой Татьяной о своих приключениях на острове. Их восхищенные повествования о людях, друзьях, о быте и природе были невероятно увлекательными и, безусловно подогревали, и периодически доводили до критической точки моё всё еще мечущееся желание «побывать там». Но годы шли, а мои хотелки так и оставались нереализованными.

                Неожиданно, Александр решает преподнести себе любимому шикарный подарок на 65 летний юбилей – отправляется на места своей трудовой молодости – остров Сахалин, где в Южно-Сахалинске живут и работают его сын с семьёй и далее на Кунашир, где в Южно-Курильске по-прежнему здравствовали его многочисленные друзья и сваха. Я, признаюсь, сдуру «дернулся» в своём робком стремлении «упасть на хвост» брату, но тут же сдулся, ибо, находясь в трезвом уме прекрасно понимал, что служба меня не отпустит беспричинно уйти в незапланированный отпуск, да и с кондачка такие «концы» отматывать по стране более чем не благоразумно …

                Тот, кто сказал, что мечты материальны, прав на 100 процентов! Александр вернувшись с Курил, само собой погрузил меня в совершенно живописные впечатляющие рассказы о своем путешествии, сюжеты, которые крутились в моей голове, раздувая огонёк давней мечты. И вот не прошло и пяти лет как неожиданно, на новогоднем семейном застолье Саша неожиданно предлагает мне рвануть на Курилы, в подробностях описывая простоту логистики, которую он отработал в предыдущий раз. Алла Ивановна подхватила инициативу своего благоверного, и они уже в два голоса настойчиво уговаривала меня, отбросив все сомнения, махнуть с ними.

                Я, не единожды сталкивался, с «решительностью» иных своих друзей, обремененных крепкими напитками под вкусные закуски, пуститься в те или иные приключения, впоследствии оказавшейся пьяной болтовнёй. Признаюсь, думал, что и этот проект из той же серии, абсолютно сумлеваясь, что он когда-либо будет реализован.

                Это был последний Новый год, который мы отмечали вместе с Аллой. Летом её не стало. Будем помнить её всегда, нашу добрую и невероятно жизнерадостную Аллочку, светлая ей память.

                На похоронах Аллы, Саша, ошеломленный свалившимся на него горем, подошёл ко мне и положив свою крепкую руку мне на плечо, пристально глядя в глаза задал вопрос, от которого у меня мурашки побежали по телу: «Лёха, ну так что - едем с тобой на Кунашир?» Мой ответ был незамедлительным и твёрдым: «Да!»
Спустя время мы вернулись к этой теме и уже не спеша и обстоятельно обсудили с братом все нюансы предстоящей поездки, которую запланировали на сентябрь следующего года, - месяц, со слов Александра наиболее комфортный по погодным условиям на островах, сродни черноморскому бархатному сезону, (что в последствии полностью подтвердилось). К этому времени мне удалось забронировать и свой отпуск. Я всё ещё с трудом представлял себя, заскорузлого шестидесятилетнего домоседа, в столь не близком и продолжительном вояже по островам.

                А планы были нешуточными: добраться машиной до Москвы, за тем самолетом до Южно-Сахалинска, где провести несколько дней посмотрев остров и город, (Александру было безусловно крайне важно пообщаться с проживающими там сыном Валентином и невесткой Ксенией), далее пароходом на Кунашир, а по пути, если повезет, заглянуть на Итуруп и Шикотан. Я, трезво оценивая свой возраст, внутренне побаивался столь непростого турне, боясь оказаться балластом, но приглядываясь к Саше, которому уже стукнуло 70, исподволь вдохновлялся его оптимизмом и всё больше заражался его азартом и настроем на предстоящее путешествие.

                Традиционно отмечая очередной 2025 год у меня дома, Саша ещё раз заговорил о запланированной поездке. Соскочить с этой темы было бы сродни предательству и трусости, что я себе позволить естественно не мог, а потому решительно подтвердил свой настрой на дальнюю дорогу.

                Александр, спасибо ему огромное, (я еще много раз буду говорить ему слова благодарности) взял на себя окончательную проработку нашего трансферта или логистики, (как удобно пользоваться этим «иностранческими» терминами, заменяя ими более понятными русскому уху, но уж больно тягомотными определением типа «рационализация и оптимизация перемещения наших тел в пространстве»). Неоценимую помощь ему в этом оказали, низкий им поклон, Ксюша и дочка Ларисы - Наташа, (о Ларисе, ставшей для Александра настоящим спасением, я скажу позже).

                Уже в конце января мы имели на руках электронные билеты на Боинг 777 рейсом: аэропорт Шереметьево им. А.С. Пушкина г. Москва – аэропорт им. А.П. Чехова г. Южно-Сахалинск, а чуть позже и билеты из морпорта Корсаков на пароход «Игорь Фархутдинов» в порт Южно-Курильска с заходом по пути на острова Итуруп и Шикотан! К началу лета мы стали и счастливыми обладателями билетов на поезд в Москву и обратно в Тимашевск, но всё же чуток переживали получится ли состыковать все указанные в билетах даты. Святой Николай покровительствовал нам на протяжении всего нашего пути туда и обратно!

                Все дальнейшие дни проходили, по крайней мере у меня под знаком Кунашира. Я, приверженец того, чтобы не плодить завистников и злопыхателей, максимально «сохранял тишину» вокруг своих планов. Сентябрь стремительно приближался, я вдумчиво собирал до кучи свой походный скарб, прислушиваясь к советам «бывалого».

                Важным этапом для нас с Саней было приготовление хороших подарков тем, кто нас будет встречать и провожать на всём протяжении нашего долгого пути. Остановились на подготовке внушительного литража домашнего белого и сала, которым островитяне из опыта моего брата, не очень разбалованы, в отличии от нас кубанских хлопцев, и безусловно будут рады таким презентам. Весь наш жидкий подарочный набор, мы, воспользовавшись услугами СДЕКа, отправили прямо на Сахалин к Валентину, избежав таким образом перегруз багажа и, что более нас волновало - ненужных вопросов о содержимом многолитровых емкостей, при досмотре в аэропорту.

                В конечном итоге у меня, благодаря доброй помощи моего друга, Виктора Николаевича, образовалось 9 литров восхитительного 42 градусного напитка – виноградной водки (не путать с чачей), а у Александра столько же литров им собственноручно приготовленных крепких домашних напитков в ассортименте, которые благополучно добрались в Южно-Сахалинск незадолго до нашего прибытия. 
Подготовка сала было отдельной песней в нашем «репертуаре». Александру друзья посоветовали именитого спеца по засолке сала. Пообщавшись с ним, мы полностью доверились ему, о чем не разу не пожалели. Он взял на себя, при чем не за великие деньги, всю процедуру от закупки продукта на рынке у «проверенных людей», до засолки, копчения и прочих колдовских приемов после которого конечный продукт стал похож на золотые слитки от аромата которых урчало в наших желудках, а после того как нам настоятельно предложили отпробовать с подсохшим хлебушком по тоненько отрезанному ломтику, мы поняли, что сиё богатство надо срочно вакуумировать и прятать на дно морозильной камеры от греха подальше до нашего отправления.

                На кануне убытия вечером 31 августа, мой скарб состоящий из вместительной сумки набитой минимальным набором вещей и выше упомянутыми презентами, составлявший основной вес багажа, а также легкого рюкзачка с подручными принадлежностями и ВАЛЬБЕРИСовского пакета с приготовленной Татьяной в дорогу провизией, с притаившейся между разнообразной снедью бутылочкой коньяка, мирно покоился на выходе перед дверью, дабы выйти из неё и не споткнуться было бы не возможным в принципе …

                В назначенное время к дому подкатил Сашин авто, за рулем которого была Лариса – хранительница его нового домашнего очага, с которой он познакомил нас незадолго до отъезда. Богом посланные друг-другу в тяжёлые для их обоих дни, они вызывали искреннее умиление тёплой заботой друг о друге. 
Саша был по-деловому взволнован, от чего я тоже на минуту выпал из душевного равновесия, которое старательно пытался удержать все предыдущие часы. Попрощавшись с Татьяной, убыли на ж\д вокзал.

                Под гул кружащих над городом военных вертолетов, (объявлена очередная беспилотная опасность), Александр расцеловал Ларису и закинув багаж под нижние лежаки плацкарта, получив «постельное» у проводника, переключился на предстоящий путь.

                Проводник, как оказалось Тимашевский хлопец, сверив Сашин паспорт узнал в нем хозяина дома, который он когда-то приобрел у них с Аллочкой. По истине мир тесен! Вскоре мы засыпали тревожным, как и положено путникам сном, под стук вагонных пар и неразборчивые голоса из вокзальных репродукторов на станциях…
 



01.09.2025   
               
                В половине шестого утра, вышел в Ростове-на-Дону подышать его воздухом. Саша спит. Ростов Папа, привет! Дон видел, всё хорошо, - едем дальше. Едем, едим, поглядывая в окно потихоньку распиваем фунфырчик с коньячком – очень полезный в пути продукт, помогающий расслабиться после волнений предыдущих дней, наверное, свойственных любым дальним путешествиям, - ведем с братом неспешные беседы, временами прерываемые обоюдной дремотой. Пейзажи за окном могли быть убаюкивающе знакомые, если бы не тревожные черты настоящего времени – то и дело на глаза попадаются зенитные установки, радары, РЭБы. Вечером укладываемся спать, надеясь, что утром будем в Москве.

02.09.2025

                Утро. Москва. Я ещё пропихивался по вагону со своим багажом, как ко мне подскочил коренастый бородатый мужик с добрым взглядом улыбающихся родных глаз и вырвал у меня из рук тяжеленую сумку – Матвей, наш с Сашкой двоюродный, самый меньший братишка, встречает нас на вокзале. Как ты нас нашёл?! – с нескрываемым восторгом удивляюсь я, спеша за ним к выходу из вагона. Потом дошло, что Александр сбрасывал ему скриншот билетов где всё написано…

                Погрузились в его авто, едем по всё еще сонной, и от того, на удивление не заполненной транспортом Москве. Матвей уверенно домчал нас по практически пустынным улочкам к аэропорту Шереметьево. Быстро выгрузились и Мотя, (как по-братски зовёт его Саша) умотал, коротко пожелав нам счастливого пути, - долгие прощание на московских привокзальных стоянках стоят конских денег.

                Отсидевшись немножко, оглядевшись и придя в себя от смены обстановки, мы с Сашей упаковали и сдали свой багаж, зарегистрировались, и стали ожидать объявления посадки на наш рейс, который ожидался в 16:00. Время было достаточно чтобы наглазеться на таких же, как и мы пассажиров, осмотреть размах и грандиозность аэропорта, о которых я раньше был только наслышан, пару раз сходить к автомату за горячим шоколадом и посетить комнату для нуждающихся.

                Аэропорт под строгой, но ненавязчивой охраной специальных служб. Видел шалайку – помесь шакала с лайкой, - которую вела на поводке строгая дамочка в форме охраны аэропорта. Шалайка считается оптимальной «машиной» для обнаружения мизерных следов наркотических средств или взрывчатки.

                Незадолго до вылета Александр обнаружил, что в борсетке, которую он планировал взять на борт в качестве ручной клади, остался походный перочинный нож, завсегдатай его многочисленных путешествий по городам и весям. Ясно дело, что с холодным оружием в самолёт его никто не пустит, более того последует как минимум административное взыскание за несанкционированную попытку проноса запрещенного предмета. Саша мучительно пытался найти выход из ситуации, в конце концов мне пришлось, во избежание возможных неприятных эксцессов, уговорить его расстаться с ним по своей воле, что он скрепя сердцем и сделал, опустив в близстоящую урну.

                Посочувствовав брату, я на всякий случай загуглил перечень запрещенных к перевозке в ручной клади предметов, среди которых – о ужас! – обнаружил и маникюрный набор. У меня в моём рюкзачке как раз и покоились маникюрные ножнички. Мои душевные терзания были не столь долгие как у брата и этот «опасный предмет» отправился в вслед за ножичком…
Пройдя предпосадочный досмотр, мы с Александром посмеиваясь над своей оплошностью живо представляли, чтобы было если на досмотре у обоих братьев с западэнской фамилией, в ручной клади обнаружились колюще-режущие предметы, которые они пытались пронести на борт Боинга. Наверняка бы мы засветились в криминальных сводках!

                Взлетели строго по расписанию. Полет проходил штатно, если не считать нескольких тревожных минут, когда во время набора высоты меня начало конючить, может от страха перед головной болью, приступ которой я когда-то перенёс на рейсе местных авиалиний, а может организм так адаптировался к перемене высоты. Тем не менее вскоре моё самочувствие, слава Богу устаканилось. 

                Нас обслуживал стюард, - здоровый, колоритный, слегка лысеющий мужик лет 45, в белоснежной рубашке, весьма обходительно и учтиво общавшийся с пассажирами толкая перед собой тележку с напитками. Его невероятно зычный баритон, казалось перекрывал гул самолетных двигателей. Мы с Сашей заказали у него по стаканчику красного вина, которое с удовольствием выпили за успех нашего путешествия. Дальше Александр окунулся в просмотр какого-то «иностранческого» фильма, а я наблюдал за полетом лайнера по интерактивной карте - наш самолетик как раз пролетал над дорогими мне, приснопамятными местами: Шахунья, Киров, Вятка, Чепца. Сплошная облачность закрывала землю и не позволила мне взглянуть на них в иллюминатор, а как мне хотелось этого!

                Наш лайнер продолжал свой уверенный полёт на встречу солнцу, к истоку нового дня, ну а пока за стеклом иллюминатора я видел лишь спускающуюся в бездну тьму, хотя и она время от времени оживлялась сиянием сверкающей россыпи огней Сургута, Нижневартовска и прочих сибирских городков, (интерактивная карта на мониторе сиденья была полезным подспорьем в определении нашего местоположения). То и дело внизу были заметны огни буровых вышек, горящие факела – неизменные атрибуты нефтяного края.

                Принесли ужин. Пожалуй, мне впервые пришлось отведать его на борту летящего лайнера. Не скрою, был приятно удивлен набором блюд. Я, как и Александр, выбрали себе горячее – говядину с рисом. Кроме того, на десерт маленькое пирожное, масло, плавленый сырок, булочка и чай. Вкусно и вполне себе сытно. Забегая на перед скажу, что до окончания нашего беспосадочного перелета, который длился 8 часов, нам предстоял еще один перекус. И еще одна ремарка к контексту мясных блюд: говядину, (впрочем, как и свинину) я больше не видел на нашем с Сашей столе, до возвращения в Тимашевск! А как вы хотели, господа – дальневосточные острова – край морепродуктов!

                Вполне себе освоившись я даже вздремнул пару часиков, ибо по московскому времени было уже около 22 часов. Саша не раз предупреждал меня, что могут возникнуть трудности с адаптацией к новому часовому поясу, и настоятельно советовал предельно утомить организм, предавшись сну только вечером, в Южно-Сахалинске, дома у Валентина.

                И вот 03.09.2025 первые солнечные лучи коснулись крыла нашего лайнера. Мне отчего то вспомнился мой родной и невероятно далекий Тимашевск, который в эти минуты был погружен в глубокую ночь. Под крылом, через разрывы облаков просматривались очертания гористой местности, сопок. Распадки или ущелья между ними были заполнены туманом, от чего казались ветвистой сетью таинственных рек и озер. Я со своими скудными познаниями географии, так и не смог достоверно определить название простирающейся под нами горной системы, но с большой долей вероятности допускаю, что это были хребты и отроги Сихотэ Алиня. Где-то там внизу к гулу двигателей нашего Боинга прислушивались тигры, леопарды, горалы и белогрудые мишки…

                Вскоре мы пересекли татарский пролив и начали сбрасывать высоту приближаясь к аэропорту Южно-Сахалинска. Учтивый стюард, проверил у всех ли пристёгнуты ремни безопасности, и лайнер пробив низкую облачность стал заходить на посадку.

                Первые штрихи к портрету Сахалина не впечатлили. Покрытые зеленым «бархатом» леса сопки, жухлые болотца. После того как лайнер коснулся своими шасси ВПП, счастливые пассажиры поблагодарили его команду жиденькими аплодисментами и засуетились, готовясь к выходу. По местному времени было 9 часов 10 минут.
 
                Южно-Сахалинск встречал нас пасмурным небом, теплым дождичком и весьма чувствительной влажностью, которую я привычный к континентальному климату моментально ощутил, как верхними дыхательными путями своего изнеженного организма, так и поверхностью кожи.

                Аэропорт имени А.П. Чехова, совсем недавно открыл свои новые терминалы, но в сравнении с Шереметьево выглядел скромнее масштабом и менее фешенебельно, хотя и вполне современно. Получив свой багаж, и только сделав свои первые неуверенные шаги по сахалинской земле, мы на выходе попали в объятия Ксении. Она отпросилась с работы, чтобы встретить нас и быстро домчала на «праворуком» такси, к своей квартире.

                По дороге я успевал снимать на смартик контент, запечатлевал городские пейзажи, как мне тогда показалось, серые, то ли по жизни, то ли от дождливой сырости. Я ещё не знал, какие «ахи» и «вау» буду издавать в дальнейшем, искренне восхищаясь красивостью этого областного центра. В потоке «праворуких» авто, с номерами 65 региона, мой взгляд выхватил тойоту Windom с неожиданным 43 регионом – а это, на секундочку, Кировская область! Надо же – где Сахалин, а где Киров, интересно было бы узнать трансфер этих автономеров.

                Ксюша, наша кормилица и опека, по-быстрому накрыв стол только что пожаренной корюшкой, умчалась на работу, а мы откушамши сахалинских даров, (с этого момента наше турне стало всё больше носить гастрономический акцент), пообщавшись с ласковой и толстенькой кошечкой Мусей, (которая две недели «охраняла» наши, доставленные СДЕКом коробки с самогоном), улеглись спать, каждый в отдельной, любезно предоставленной хозяевами комнате. Чувствовалась разница в часовых поясах, да и мрачная дождливая погода не благоприятствовала бодрости организма. Сон был короток, а пробуждение тяжелым.
                Разбудил нас Валентин. Вернувшись с суточного дежурства, он бесцеремонно растолкал нас, справедливо полагая, что сон должен быть в положенное на Сахалине время.

                Нам с Сашей необходимо было закупить литровых пластиковых бутылок, дабы расфасовать «жидкие подарочки». Валентин привел нас в известный ему магазинчик где разливали крафтовое пиво, заодно взял себе полторашку на вечер, а мы купили пустых пластиковых бутылок - 21 штуку.

                Саша рассчитывался на кассе, я же вышел подышать липким островным воздухом. Саша не мог поверить, что 21 литровая пластиковая бутылка обошлась ему ровно в 21 рубль! Как так?!, - удивлялся он, - этого не может быть, у нас бы в Тимахе я бы отдал за это почти тысячу! Тем не менее факт оставался фактом.

                Вернувшись в квартиру, мы ещё не раз удивились сахалинским особенностям «разливного» бизнеса: оказалось, что пиво здесь не отмеряют в литрах, а вешают в кг.  Более того, когда мы с Александром стали разливать самогон в литровые бутылки, в глаза бросилось то, что наша, кубанская тара, как минимум на 50 мл, меньше в объеме чем сахалинская – вот такой казус!

                Из магазина мы вернулись изрядно промокшие под дождём. Переодевшись развесили сушиться свои вещи в комнате и Валентин включил агрегат – осушитель воздуха, без которого в этом, окружённом морями и океаном регионе не высохнуть. Это вам не Краснодарский край, где увлажнитель воздуха – обычный реквизит в доме!

                Вечером, Ксюша устроила нам шикарное радушное застолье, конечно же основными блюдами которого были морепродукты: красная икра, сахалинская креветка - чилим, жареная корюшка, жареная навага и запеченный в гриле белокорый палтус. Наевшись от пуза деликатесов, не стал задерживаться за столом, откланявшись отправился в люлю. Братишка же, ещё долго «бубукал» на кухне с детьми – им, естественно, было, о чем поговорить и что обсудить.
 
                Утром 04.09.2025 встали вполне себе бодрыми и после завтрака, погрузив вещи в машину Евгения – друга Валентина, отправились в морпорт Корсаков на теплоход «Игорь Фархутдинов», который должен был доставить нас в конечную точку нашего путешествия – остров Кунашир.

                По дороге я с интересом вглядывался в своеобразную растительность острова, понимая, что мы находимся на его южной оконечности, а далее на север он простирается без малого на тысячу километров. По дороге я приметил двух ворон - обе были черные, вот и первые - впервые встреченные мной местные обитатели.

                Пассажирский морвокзал Корсакова – малюсенькое одноэтажное, ничем не примечательное здание. Прошли регистрацию и досмотр багажа, к слову сказать весьма поверхностный и взошли на наш плавучий дом, в котором мы будем болтаться по морям и океанам цельных двое суток. Каюта, под номером 455, нам досталась люксовая, (опять же благодаря Ксюше),  двуместная, с туалетом и душ кабиной, отдельной комнатой отдыха с электрочайником, телевизором, (впрочем, он показывал только американские фильмы) небольшим холодильником, который мы под завязку набили дорожными харчами, - это нас от души снабдила всё та же Ксения – дай бог ей здоровья и все блага жизни! – не уставал я благодарить её за душевную заботу.

                Разместившись в каюте, вышли с братом на палубу. Машины уже запустили, но мы ещё стояли у причала, ждали, когда швартовочная команда «отдаст концы» - Александр блистал своими познаниями в морском деле. «Я жешь моряк, как ни как!», - гордо похвалялся он своей службой на Балтике. Впервые в своей жизни я стоял на палубе настоящего корабля, впитывая инструктаж своего видавшего виды брата, вдыхая запах рыбы и солярки густо замешанными в портовом воздухе.

                Вряд ли я задумывался в те минуты, что в этом путешествии мне многое чего посчастливиться впервые увидеть, впервые услышать, впервые испытать, впервые попробовать, впервые встретиться. Я всё чаще стал ловить себя на мысли, что здесь и сейчас завидую самому себе, и даже, грешным делом, горжусь собой и порой исподволь занимаюсь самолюбованием, не забывая при этом в очередной раз благодарить своего братишку, выдернувшего меня из умиротворенного амёбного состояния, подвигнувшего меня на эту поездку на край Света.

                Вперёд на Кунашир!

                Постояв чуток на верхней палубе, дождавшись, когда наш корабль наберет полный ход, спустились в каюту. Кстати сказать, мои переживания по поводу ожидаемой качки не оправдались. Качало весьма терпимо, и уже через час хода мой вестибулярный аппарат практически перестал замечать это явление. Мы с Сашей плотно перекусили Ксюшиными дарами: жареной курочкой и какими-то экзотическими салатами из морских водорослей – очень вкусных и невероятно полезных, (как она уверяла нас) приняли «грамм по сто» на ход ноги и завалились на койки, проспав не менее двух часов.

                После сна, вышел на палубу. Погода пасмурная, над сопками висят низкие облака, из которых выглядывает береговой клиф. Воды Анивского залива балуют своим относительным спокойствием, но ветерок свежий и бодрящий и я не стесняясь накидываю капюшон куртки, продолжаю вглядываться в даль.
Впереди по левому борту «маячит» мыс Анива с восхитительно красивым маяком на скале, построенным ещё японцами - одна из самых знаменитых локаций Сахалина – его визитная карточка. И вот мы уже минули тот самый пролив Лаперуза известную всем песенку о котором я напевал последние несколько месяцев и выходим в Охотское море. Из живности видел лишь бакланов, утку морянку, ну и везде снующих чаек.

                В каюте обыденно пополоскали в роте спиртным, (шоб не воняло) нагрызлись прихваченных с Кубани семечек, вдоволь наговорились, и теперь Саша глазеет в телевизоре фильм, а я отправляюсь принять душ и падаю спать, теперь уже по новому времени. Всё было просто замечательно если бы была связь. Увы связи нет и в ближайшие сутки не предвидится, а как бы хотелось узнать, как дела дома, и сообщить, что у нас всё хорошо и мы живы и здоровы.

                Сон под качку охотоморских волн был необычен, но я спал хорошо, до того момента пока не увидел светящийся на соседней койке экран Сашиного айфона. Его привычка просыпаться по среди ночи и листать новостные ленты вскоре привилась и мне.

                А в ту ночь, мы с братом проговорили почти до утра. Он рассказывал мне непростую, я бы даже сказал драматичную историю своей семьи, волей судьбы вынесенную на Сахалин, а следом и на Кунашир, где они прожили долгие и счастливые годы. Конечно им вспоминались в основном веселые истории, в том числе с участием моего отца, который первое время после приезда жил с ними в их квартире. Мне было интересно слушать его, тем более, что я впервые приближался к тем легендарным местам о которых слышал с раннего детства.

                Утро 05.09.2026 попив кофейку вышли на верхнюю палубу, море выглядит бодрее чем на кануне, ветерок задувает, и о чудо! – впереди на горизонте по нашему курсу виднеются очертания Итурупа, как образно выразился братишка: «за вершины вулканов которого зацепились тучи».

                Картина была по истине впечатляющая: красивейший остров посреди бескрайних волн, очертания вулканов с головами покрытыми тучами, украшенными по низу словно сусальной позолотой, восходящим из-за горизонта солнцем. Над нами лениво парили чайки, пользуясь отбивными потоками воздуха от борта нашего корабля, впереди пересекла наш курс стайка поморников, а мы шли на самый большой из островов архипелага, и я снова радуюсь жизнью и с трудом верю, что ещё неделю назад ходил по благодатной кубанской земле, а теперь стою здесь, на палубе корабля, по среди всего этого по-курильски колоритного, неповторимого, сдержанного великолепия...

                На подходе к Китовому – так называется портовый поселок недалеко от центра – Курильска, появилась долгожданная связь, чем мы с Александром Валентиновичем не преминули воспользоваться, впрочем, понимая, что там, на нашей малой родине всё ещё ночь. А у нас распогодилось и остров Итуруп открылся перед нами во всей своей красе. Впечатляет вулкан Ивана Грозного, со слов Александра действующий и даже в недалеком прошлом что-то извергавший.

                Зашли в порт. Нас встречает швартовочная команда и здоровенный кобель хаски, похожий своими важными и неспешными манерами на главного смотрителя морпорта. На рейде стоит рыболовецкий сейнер и большая белоснежная яхта одного из сахалинских олигархов. На прибрежной скале на входе в бухту десятки бакланов и чаек, греются на солнышке, сушат крылья. «Вот бы где порезвиться со своей «мелкой», проскакивает у меня шальная мысль, и я по привычке прикидываю «на глаз» расстояния до цели. Рядом высится вулкан Богдана Хмельницкого. На прибрежных сопках торчат стволы башенных установок – береговая оборона, говорят уже заброшенная.

                Александр Валентинович, как профессиональный журналист быстро нашел общий язык с командой нашего судна и мне позволили спуститься на пирс, где я на камеру Сашиного «Никона» демонстративно потопал своими ножками по итурупской тверди, дабы ни у кого не возникло сомнения в дальнейшем в том, что был на этом острове.

                После обеденного перекуса, дреманули немножко, и ближе к вечеру снова поднялись на палубу, от куда я уже не спускался в каюту до самого заката. Перед проходом пролива Екатерины подошли ближе к берегу Итурупа, в деталях удалось разглядеть вулкан Грозного, словно стоящего на страже, в папахе белоснежного облака, красивые вулканические осыпи и, резвящихся на его фоне стайку дельфинов, скользящим над волнами альбатроса! Итуруп провожал меня окруженный амальгамой волн. На обратном пути может быть и свидимся с ним, но заходить в гости уже вряд ли будем.

                На палубе познакомился с малазийцами, - группа молодых парней и несколько девчат, невысокие, сухощавые, сильно смуглые, весёлые, общительные, попросили у меня посмотреть в мой бинокль, который я всегда беру с собой в путешествия. На вопрос о цели их поездки, с трудом, но воспользовавшись специальным переводчиком на смартфоне удалось выяснить, что они собираются «фишворкать», т.е.  работать на Шикотане на рыбоперерабатывающем заводе.

                Заход солнца был по истине эпичным. Где-то там японский остров Хокайдо. Валентинович подскакивает и возбужденно говорит мне: «А вот, Лёха, обрати внимание!», и показывает туда, где из-за дымки проявляются, словно на фотобумаге, очертания Кунашира, с его двугорбым вулканом Тятя, туда мы и держим свой путь. Но нам ещё предстоит пройти пролив и утром зайти на остров Шикотан и от него уже пойдём на Кунашир. Снимаю на смартфон свой последний на сегодняшний день контент. Александр уже созвонился со всеми своими кунаширскими друзьями, все нас ждут и будут встречать.

                После лёгкого ужина, всё равно не удержался вышел на палубу, где под луной невероятно красивые серебряные дорожки на поверхности моря, ветер на удивление теплее, чем был с вечера – вот так здесь меняется погода.
Ночью, уже традиционно проснувшись после полуночи, неторопливо поговорили с братишкой о том о сём.
 
                Шестого сентября, в шесть утра по местному времени, вышли на палубу. За бортом нас встречал великий Тихий океан. Размеренное, совершенное волнение, подсвеченное малиновым, пробивающимся сквозь дымку тумана, рассветом. Воистину ощущалась мощь океанского «дыхания», не сравнимая с морским пульсом. Эту идиллию возмущали лишь группы кормящихся поблизости дельфинов, - по-настоящему впечатляющее зрелище! «Это тебе, Лёха не раннее утро в Тимашёвке с криками петухов!», - восторгался я происходящим вокруг.
 
                «Игорь Фархутдинов» стоял на рейде у входа в бухту Мало Курильская острова Шикотан, которая была затянута плотным туманом. Я с трудом представлял, как мы сможем протиснуться в весьма узкий створ бухты, но видневшийся над стеной тумана проблеск маяка, непрестанно кружащийся локатор нашего корабля и уверенность моего брата-моряка, внушали мне определённую уверенность в нашем рискованном предприятии.

                Поднявшийся из-за горизонта солнечный диск потянул за собой вверх пелену тумана. Корабль на малом ходу зашел в бухту, которая все ещё срывалась в дымке, сквозь которую просматривались очертания стоящих на причале сейнеров. Вскоре к нам пыхтя явно неисправным дизелем подошел маленький буксирчик под незатейливым названием «Портовик» и упершись носом в борт «Фархутдинова», дымя густыми сизыми выхлопами натужно прижал его к пирсу. Швартовочная команда спустила трап, по нему сошли несколько десятков пассажиров, часть из которых были явно туристами, их уже встречали «праворукие» японские микроавтобусы и джипы с шустрыми гидами. И лишь один одинёшенек в стороне стоял УАЗ Патриот - служебный автомобиль таможенников.

                Туман словно сжалившись надо мной, первый и наверно последний раз попавшим на этот остров, вскоре полностью разошелся открыв вид на совершенно невеликую бухточку с её портовой инфраструктурой, погранзаставой, и парой сейнеров весьма заскорузлого, обшарпано-ржавого вида – работяг рыболовецкого флота. На их такелажном оборудовании резвились черные большеклювые ворОны, горланя своим не привычным моему уху карканьем, на берегу восседали сотни чаек, которые время от времени срывались, образуя белоснежную круговерть над гладью бухты. Я, уже по заведенной традиции, с разрешения погранцов сошел на берег Шикотана, засвидетельствовав его реальное посещение. Вскоре мы вышли в океан и взяли курс на Кунашир.
 

                Здравствуй, Кунашир! Долго я к тебе шёл - встречай!

                Кунашир встречал нас также прячась за кисеёй туманной дымки, словно стесняясь своего давнего воздыхателя, который очень долго шел на встречу с ним, я бы сказал, непростительно долго, успев при этом достичь тех пожилых лет, в которых когда-то, давным-давно пребывал и его отец, навсегда покинувший его берег, влюбленным в него и каким-то невероятным образом передавший своё трепетное отношение к нему и своему сыну.

                Откровенно признаться, на меня накатило тревожное волнение. Я не знал каким будет моё знакомство с легендарным островом, как он меня примет, подспудно чувствовал вину перед ним, словно перед человеком, в тоже время нутром ощущая величие этой земли и какую-то особенную, проходящую через неё, связующую поколения нить…

                В порту нас встретил Евгений Борисович Юмашев, давний приятель Александра, когда-то купившим у них с Алой квартиру, при отъезде их на Кубань и до сих пор проживающим в ней, в которой и мы с Сашей жили всё время пребывания в Южно-Курильске. О Евгении и его квартире будет отдельное повествование, а сейчас я не могу высказать своё искренне удивление Южно-Курильском, совершенно небольшим, но невероятно уютным, до зависти ухоженным поселком, с характерными чертами современных населенных пунктов отдаленных российских территорий, или даже североамериканских или норвежских приморских городишек, виденных мною лишь на картинках или роликах в интернете.

                Анкоридж! – просто Анкоридж! – восхищался я, пока Евгений не спеша вёз нас на своей, естественно, праворукой машинке, специально кружа по асфальтированным ухоженным улочкам, с крашенными бордюрами и пешеходными переходами, асфальтированными тротуарами, стриженными газонами, многочисленными лежачими полицейскими возле школ, детсадиков и прочих общественных заведений (лежачие полицейские, со слов Евгения, на зиму убираются дорожными службами да бы не повредить их при расчистке дорог от снега). Раскрашенные в изумительно веселые цвета малоэтажные многоквартирные домики с уютными широкими, чистенькими дворами составляли подавляющую часть архитектурной застройки! Жителей посёлка на улицах практически не было, (население самого посёлка едва превышает 5000 человек) хотя я за 15 минут автопутешествия обратил внимание на несколько небольших современных детских площадок, на которых копошились многочисленные детишки под присмотром своих мамашек.

                По пути мы зашли в небольшой местный магазинчик а-ля «Магнит», под местным колоритным названием «Докер», прикупили с Сашей продукты, которые посчитали необходимыми на предстоящем застолье, (не слушая Евгения уверяющего, что у него есть всё, чтобы мы были удивлены его гостеприимством и остались сытыми и довольными). На прилавках среди большого выбора продуктов, напитков и прочего, бросалось в глаза обилие товаров Белорусского производства, но среди них не чуть не потерялись наши Кубанские бренды – кофе «Нескафе голд» из Тимашевска и мороженное «Бурёнка из Кореновки».

                Подъехав к дому по адресу улица 60 лет ВЛКСМ 9, выйдя из машины, я тут же был ошеломлен количеством чаек (как впоследствии выяснил тихоокеанской), размером с гуся, которые мало того, что, бесцеремонно восседали на всех крышах окружающих домов, (от чего их крашенное металлопрофильное покрытие было в обильных белых потёках помёта) они ещё и неумолчно орали на всю округу. Как, улыбаясь в свою аккуратно стриженную профессорскую бородку, сверкая через стильные очечки весёлыми лучиками глаз, уверил меня Евгений - это обыденное для курильчан соседство, к которому они относятся как к данности и пообещал, что и я через день уже не буду обращать внимание на эту птичью какофонию.

                Трёх комнатная квартира, в которой холостяковал Евгений, была на удивление уютная, с приличной меблировкой и хозяин любезно предоставил нам большую двуспальную кровать, уверяя, что он спит в зале на диване, имея заскорузлую привычку перед сном гонять телевизор.

                Вскоре на удобной кухоньке, Евгением по случаю нашего приезда, был накрыт шикарный стол, на котором красовался в числе прочего: греческий салатик с креветками, малосольная чавыча, малосольная икра трески, прочие закуски, и наше трио, ведя задушевные беседы, в основном состоящие из воспоминаний и обсуждения Курильских новостей и историй, незаметно заканчивало уже вторую 700 мл. литровую «Коноплянку», (опять же Белорусского розлива) купленную нами по совету Евгения.

                Сюрприз ждал нас ближе к вечеру, когда гостеприимный радушный хозяин, оказавшийся к тому же незаурядным кулинаром-любителем, достал из духовки огромный, собственноручно приготовленный пирог с начинкой из белокорого палтуса – шедевральное кулинарное произведение! Но Евгений, не торопился поставить его на наш стол.  Он словно колдун заботливо накрыл его фольгой и укутал пледом: «Пирогу надо отдохнуть перед подачей» - образно пояснил он.

                Я и сам люблю повозиться с приготовлением некоторых расхожих блюд, особенно на свежем воздухе, в казане, на костре или в тандыре, но Евгений чесслово удивил меня своими поварскими изысками. Как человек скромный, он не считал себя мастером, благодарил лишь свою покойную маму, которая привила ему эти навыки, в том числе передавшая по наследству и рецепт рыбного пирога.

                За неспешными разговорами, не скрывая испытываемую друг к другу эмпатию, мы просидели до двух часов ночи, под несмолкаемый аккомпанемент тихоокеанских чаек за окном, через которое были видны размытые огоньки уличных фонарей, едва зримых сквозь опустившийся туман.

                Кстати об окнах: я ни где не увидел антимоскитных сеток на пластиковых стеклопакетах. На мой вопрос, Евгений, стоя на балконе и вкусно затягиваясь очередной сигареткой, буднично подтвердил: «Здесь у нас в поселке комара то нет. Это там, на сопках, - то комар, то мошка, то белокрылка, то овод, а здесь их нет и сеток по тому и нет.»

                Евгений Борисович Юмашев, первый человек с которым мне посчастливилось познакомиться на Кунашире, с 22 лет постоянно живёт на острове, мой одногодок, более того работает государственным инспектором. «Федеральное агентство по рыболовству, Сахалино-Курильское территориальное управление, Курильский межрайонный отдел государственного контроля, надзора и охраны водных биологических ресурсов и среды их обитания» - заученно отчеканил Евгений место службы, и я прекрасно понял его сарказм, ибо и сам такой же чинуша, как и он. За 38 лет он, естественно, изучил весь остров, его немногочисленных жителей, знаком практически со всеми старожилами, в том числе с Кислейко Сашей, и у меня с первых часов общения с ним сложилось искренне уважение к этому человеку. Одним словом – нормальный мужик.

                Утром, восьмого сентября, не смотря на долгие посиделки проснулся бодрым и быстро приведя себя в порядок, вышел во двор. Туман по-прежнему скрывал окружающие дома, но не заглушал стоны чаек. Я пару раз просыпался ночью от того, что мне казалось, будто за окном «тянет» свою тоскливую песню стая шакалов. На самом деле это, «охраняя покой» южно-курильчан, с окрестных крыш унылыми воплями переговаривались между собой крылатые караульные. Погуляв вокруг дома, провентилировав свежим влажным океанским воздухом лёгкие я вернулся в квартиру. Евгений с Александром уже завтракали.

                Евгений, повёз нас к мысу Столбчатый – знаменитой кунаширской достопримечательности. Я снова и снова восхищался отличными асфальтированными дорогами острова, необычной природой вокруг, лесами, сопками и вулканами. По пути заехали к источнику в глубине леса, набрали водички, чуток освежились, и далее перевалив через водораздел, выехали к охотоморскому берегу в посёлок Дачный.

                Евгений умчался по своим срочным делам, а мы присоединились к Алексею Леонидовичу Задирака, (крестнику Александра) руководителю местного краеведческого музея, который со своими друзьями-одноклассниками - Алексеем и Андреем, приехавшими к нему в гости из Хабаровска, тоже собрался на Столбчатый. Все трое были моими сверстниками, (бывает же такое), но в пример мне - подтянутые, без увесистых рюкзаков – животов. Умеют же люди хранить себя в форме, - тайно завидовал я им…

                Алексей, как опытный гид был экипирован со знанием местной специфики. На голове широкая шляпа с покрывалом до плеч – защита от нещадных солнечных лучей, резиновые легкие сандалии, ибо предполагались короткие переходы по приливной полосе, и громкая дудка крякала на случай если понадобится отпугнуть назойливых мишек, встречи с которыми здесь, как я понял, случаются регулярно.
Но по пути мы не раз встречали лишь группки туристов, а на Столбчатом было неожиданно многолюдно. Мне почему-то казалось, что мыс Столбчатый это мало доступное и соответственно малопосещаемое место. Отнюдь! Со слов Алексея, который мониторит ситуацию с туризмом на острове и, что называется держит руку на пульсе, поток туристов в последние годы увеличивается, и что примечательно растёт доля молодёжи, которая приезжает сюда с этой целью.

                Сам памятник природы, виденный мной не единожды в различных ракурсах на фотографиях и роликах, воочию впечатлял своей грандиозностью и первозданностью. Антуражу придавало охотское море, а точнее Кунаширский пролив на недалёком противоположном берегу, которого из облаков мысом Сиретоко острова Хокайдо, ссыкливо выглядывала Япония. Я не удержался и, извиняюсь за подробности, показал ей не дипломатичный жест. А в это время на рейде у нашего берега невозмутимо качаясь на волнах, нёс дежурство сторожевик тихоокеанского флота.

                Я впервые шел по охотоморскому побережью, впервые рассматривал склоны прибрежных сопок, покрытых то сплошным бамбучником, то хвойным лесом, совсем не похожим на хвойные леса Кавказа, Кировской или Томской области, где мне приходилось до этого бывать.

                На обратном пути Евгений, после завершения нашего похода к Столбчатому, провёз нас по «окраинам» Южно-Курильска, которые выглядели менее респектабельно чем его центр, но не менее колоритно, благодаря своим старым, порой ещё довоенным постройкам, складам, баракам и ещё, какими-то сооружениям, о назначении которых ведали только Евгений и Саша.

                Речка Серебрянка, протекающая через окраины Южно-Курильска, (далее по тексту ЮКА – так в обиходе его называют местные) когда-то со слов моих попутчиков забитая идущим на нерест лососем, который год было пуста, если не считать гуляющей по ней голодной кунджи, (не путать с кумжей) одним из видов гольца, которая пока ещё имеет место быть в водах кунаширских рек.

                Рыбные ресурсы Кунашира и его прибрежных морских и океанских вод это отдельна тема моего повествования. Со слов Евгения, наиболее авторитетного эксперта среди тех, кто высказывал свои суждения по этому поводу, отсутствие горбуши, ранее тучными косяками заходившей в местные реки на нерест, является следствием не только хищнического вылова на подходах к нерестовым рекам донными неводами, как нашими рыболовецкими судами, так и японцами, браконьерский беспредел на самих нерестовых реках. Заметное изменение климата, повлекло за собой потепление мирового океана, и вследствие этого, появление в прибрежных водах в массовых количествах не свойственных этому бассейну видов, таких как тунец, дорадо, белая акула и других ранее не встречаемых здесь экзотов. Несколько лучше, но также угрожающе критична ситуация со стадом кеты. Её численность катастрофически снижается и её промысел тоже находится под угрозой полного запрета, как и вылов горбуши.

                Александр ещё пять лет назад посещая Кунашир обратил внимание на резкие оскудение стада лосося, о чем не раз предупреждал меня, мечтающего вволю отведать его деликатесной икорки, и, чего греха таить, половить на спиннинговую снасть. Увы, действительность оказалась гораздо печальнее, чем я предполагал. Даже промысловые рыболовецкие бригады довольствовались скудным приловом разнорыбицы, в ожидании эфемерных косяков кеты.

                Этим же вечером, не смотря на усталость от пешего перехода и груза впечатлений, мы не смогли отказать Алексею Леонидовичу, который пригласил нас с Сашей к себе домой, на ужин. Алексей тоже был приверженцем холостяцкой жизни, (у меня начинало складываться впечатление, что на Кунашире так принято) но и в его «берлоге» был безупречный порядок, и изысканный дизайн обстановки, особый шик которому придавали картины именитого Кунаширского художника Николая Ивановича Горского. Изрядно потребив Сашкиного домашнего божественного напитка, закусывая обильными вкусностями, приготовленными друзьями Алексея, и рыбным пирогом, которым нас силой пригрузил Юмашев, мы в очень-очень тяжелом состоянии к полуночи пешком вернулись на квартиру к Евгению.

                Утро восьмого сентября, встречало замечательной солнечной погодой, однако со стороны океана весьма чувствительно поддувало, и из окна квартиры было видно, что Тихий сегодня был не совсем тихим, его штормило, собственно, как и нас с Александром Валентиновичем, после вчерашних посиделок.

                Тем не менее, мы не стали с ним поддаваться искушению повалятся подольше в кровати, а проводив Евгения на работу, позавтракав, отправились пёхом на мыс Маячный, который был в шаговой доступности, и прогулка по ЮКА по свежему утреннему воздуху была весьма полезна нашим «истерзанным нарзаном» организмам. Маяк, когда то, ещё во время пребывания здесь Александра, работавший автономно, на изотопном топливе, теперь находился в полуразрушенном состоянии, но тем не менее олицетворял былое величие нашего союзного государства.
Виды, открывавшиеся с мыса, были ошеломляюще величественными. Под ногами простирался Тихий океан, гнавший свои могучие волны в залив Головнина, на противоположном конце дуги которого виднелся посёлок Отрадное, знаменитый Чертов палец, и опять же за шалью облаков то выглядывал, то снова играл с нами в прятки грандиозный Тятя Яма. У подножия мыса, я, (как профессионал) первым заметил группу из пяти нерп, высунувших свои лобастые бошки из волн. Спустившись вниз, нам с Александром повезло поснимать их поближе, мне удалось подманить этих весьма любопытных животных метров на тридцать.

                Вскоре за нами приехал Алексей Леонидович с друзьями, и мы отправились на ручей Кислый, (не в честь ли Кислейко Саши его так назвали? - иронично отметил я про себя).

                Леонидыч уехал в ЮКА, а мы, под предводительством Александра, который заверил нас, что знает куда идти, отправились вверх по ручью к знаменитым водопадам и природным ваннам. Тропа по берегу ручья была не простая: темнохвойная тайга, поросшая по низу бамбучником, (Кунаширским бамбуком), уже на первых метрах дала нам почувствовать, что путь будет не лёгким. К нашей общей радости, (впрочем, которую мы все тщательно скрыли за суровым выражением слегка опухших после вчерашнего, лиц) вскоре достигли поставленной цели - вышли к ваннам, которые представляли собой вымытые за сотни, а то и тысячи лет углубления в породе, в которые естественным образом стекала кислая, но со слов аборигенов, весьма полезная с похмелья вода ручья.

                Мужики как дети весело плескались в неожиданно теплой водичке, и я, закончив снимать свой контент, уже был готов к ним присоединится, как с низовий к нам подошла пёстрая толпа туристов и туристок, с прибытием которых вся интимность и первозданная красота этого уникального места растаяла, превратившись в банальную массовую купель.

                Вернувшись к дороге, мы с Александром решили пройтись по а-ля экологической тропе к новомодному отелю «Айны», недавно возведенному в глубине сопок, (уже мелькнувшему на российских телеканалах) поглазеть на это чудо архитектурного дизайна, а заодно, если повезёт, купить кофию себе и нашим друзьям. У нас всё получилось, но «центр богатого» туризма, меня лично не впечатлил, хотя по местным мерках выглядел претенциозно.

                Ожидая в устье Кислого и Лесного ручья возвращения за нами Леонидовича, мне посчастливилось увидеть эндемика Кунашира – пару больших пегих зимородков – вот уж удача так удача!

                Вечером, весьма поздним на мой взгляд, примерно в 22 часа по местному времени, Александру вдруг со страшной силой захотелось прогуляться по ночному ЮКА. Одного его я не решился отпустить и ворча по-стариковски на старшего брата вышел с ним на прогулку, о чём ни разу не пожалел.
Ночной посёлок был практически пуст, если не брать во внимание несколько небольших компашек молодёжи, ведущих себя, по нашим, кубанским меркам - тихо-тихо, и праздно шатающихся разномастных кунаширских бобтейлов, (для тех, кто не знает – местная порода короткохвостых кошек, по легенде ведущая свою родословную от японской рыси, и оставшаяся в наследство русским, после репатриации с островов, по итогам второй мировой войны аборигенного населения.) Посёлок восхищал своей освещённостью и уютом, даже, казалось бы, в столь угрюмый час.

                Девятое сентября у нас с Александром было расписано ещё вчера, а по тому, позавтракав, мы сели в авто Алексея Леонидовича, который нас со своими друзьями повёз в местную бальнеолечебницу, (не от того, что мы были тяжело больны, а просто – так принято на Кунашире – гости должны искупаться во всех местных термальных источниках) заранее взяв на нас в поликлинике направления, как в настоящее лечебное заведение. На подъезде, мы попали в закрытую пограничную зону, где нам с Сашей пришлось первый и последний раз за всю поездку по островам предъявлять погранпропуск.

                Бальнеолечебница, напоминала мне небольшой санаторный комплекс с одноэтажными гостинчиками, таким же медкорпусом и каскадом отделанных кафелем неглубоких ванн - бассейнов с минерализованной термальной водой, разной температуры. Лечебница окружена лесом, расположена у подножия вулкана Менделеева, и по территории её протекает одноименный ручей. Всё достаточно скромно, но чистенько и ухожено. Народу с утра не было видно от слова «совсем», и мы с мужиками помочив задницы во всех доступных ваннах, строго соблюдая временной режим пребывания в них, убыли обратно в ЮКА.

                В ЮКА мы, по приглашению Алексея Леонидовича посетили краеведческий музей, в котором нам провели замечательную экскурсию, в ходе которой я, естественно, с огромным интересом слушал историю этой уникальной земли, ранее населяемой Айнами и Японцами, был поражен выставленными экспонатами. Особенно интерес вызвала у меня орнаментированная керамика второго-третьего тысячелетия до нашей эры найденная на островах в том числе малой гряды. Саша растрогался, заметив в витринах свои фотографии, которые он сам снимал в бытность корреспондентом местной газеты, а увидев на одном из фото Аллочку совсем было разволновался и остался в этом зале до окончания нашей экскурсии.

                Ещё до отъезда на Кунашир Александр попросил меня привезти с собой и подарить музею какой-нибудь предмет, принадлежащий моему отцу, ветерану Великой Отечественной Войны, которого в своё время очень хорошо знали в ЮКА, (он работал диспетчером в местном рыболовецком порту) и чтят память о нём до сих пор.

                Я выбрал подаренные ему в 1981 году на 40-вую годовщину ВОВ, наручные часы с дарственной надписью: «Мирончуку Григорию Матвеевичу от Южно-Курильского рыбокомбината.» Мы договорились с Алексеем Леонидовичем, что в ближайшие дни, я зайду в музей, пообщаюсь с сотрудницей, которая, запишет возможно ранее не известные подробности из биографии моего отца, в том числе военной, и официально примет от меня в дар музею отцовские часы. Что вскоре я и не преминул сделать. Надеюсь дорогой моему сердцу экспонат будет бережно храниться в краеведческом музее Кунашира.

                После обеда, Евгений по нашей просьбе подвёз нас с Сашей к посёлку Отрадное, от которого мы, спустившись к берегу океана, не спеша любуясь красотами, (в первую очередь знаменитым кекуром Чертов палец - Тятя снова прятался за облаками) двинулись вдоль прибоя в сторону видневшейся в километрах четырёх ОРБИТЫ – огромной тарелки антенны, построенной ещё в советские времена, а ныне выполнявшую функцию одной из местных техно культурных достопримечательностей.

                Не торопясь, наслаждаясь шумом океанского прибоя, фотографировали на право и налево всё, что нам казалось интересным запечатлеть для истории, будь то крупные как раечки плоды шиповника, или стадо коров, мирно отдыхающих на океанском бережку, или красивые своими широкими, на вид маслянистыми лентами ламинарии, или раковины спизулы и морские звёзды, выброшенные прибойной волной на черный вулканический песок пляжа, или парящие в небе орланы.

                Уже на подходе к ЮКА, с высокого бережка за которым спрятался мусорный полигон посёлка, нас облаяла стая одичавших собак, весьма упитанных и рослых, давая нам недвусмысленно понять кто хозяин на этом берегу, вальяжно демонстрируя свои борзые намерения пообщаться с нами накоротке. Но мы с Сашкой, не пальцем будь дураками, тут же откопали торчавшие из песка окатанные прибоем дрючки, при чем мне достался весьма увесистый, который в пору подошел бы Илье Муромцу. Увидев в наших руках грозные орудия и поняв по нашим угрожающим возгласам на доходчивом языке с кубанским «гхэканьем», что «парни мы не местные и боятся у нас нету», тут же потеряли к нам всякий интерес.

                Поднявшись к Орбите, Санька повёл меня по старинной улочке, на которой они когда-то жили с Аллой, по пути ностальгируя, не переставал щелкать фотоаппаратом. По дороге зашли в магазин, купили кое каких продуктов и дюжину бутылок HARBIN ASE, причем Александр, чуть было прямо в магазине не опростал одну из них, я его постыдил, но он всё-таки демонстративно опустошил её на выходе, бессовестно принудив меня, меньшего, запечатлеть это безобразие на фото.

                Вечером Евгений снова проявил чудеса кулинарии, - ввёл нас в гастрономический шок. Пока мы отдыхали после насыщенного дня, он приготовил чудные салатики, из морской капусты, которые подал к ризотто с совсем уж экзотичными, (лично для меня) морскими гадами – кукумарии и гребешка, и мы душевно посидели, посасывая холодный пивасик. На утро у брата уже першило в горле, от чего он срочно начал глотать антибиотики.

                Десятого сентября, нас снова забрал Алексей Леонидович и повёз с ребятами на экологическую тропу, которая самостоятельно организовала его бывшая сотрудница, получив в пользование знаменитый «дальневосточный гектар». Погода благоволила к пешим прогулкам.

                Оксана Ивановна Ризнич - статная волевая дамочка, лет пятидесяти, с прекрасной эрудицией, дикцией и нешуточными познаниями в ботанике, геоботанике и зоологии, проложила «тропу» по территории болота раскинувшегося у подножия лесистой сопки, с прекрасными видами на вулкан Менделеева, берег Тихого океана с остатками песчаных дюн, на которых в давние времена стояло японское поселение. Свой рискованный бизнес проект она назвала «Серебряные болота», нелёгким трудом пытаясь заработать себе на «хлеб насущный». Когда я ещё не закончил писать эти строки, Оксана Ивановна выяснила и объявила всем в своей группе в МАХе, что ей удалось установить своё, пусть и очень отдаленное родство с знаменитым французским писателем Оноре Де Бальзаком. С её слов она приходится ему «праправнучатой племянницей».

                Не знаю, как моим друзьям, мне лично было очень интересно прогуляться со знатоком местного биогеоценоза по совсем несложному маршруту, где мне, (не скрою совсем плохо ориентирующийся в видовом разнообразии растений, тем более местных) в натуре показывали многочисленные виды островной флоры.

                После обеда, мы не стали предаваться праздному ничегонеделанию, (не для того мы припёрлись за девять тыщ вёрст.) Саша созвонился со своим давним другом Василием, который посадил нас в свою старенькую Тойоту, разумеется праворукую, и повёз на охотморское побережье на утёсы. По дороге заехали на озеро Лагунное, на подъезде к которому чуть было не потеряли выхлопную трубу на машине. Пока мы с Александром фотографировали живописные, окруженные сопками берега озера, Василий, воспользовавшись шнурком от брошенного кем-то ботинка, отремонтировал машину.

                Озеро имеет выход в море, хотя вода в нём пресная. На выходе стоит небольшой рыбхоз, и со слов Василия сюда даже заходит на нерест лосось, которого с нетерпением ждут местные рыбаки – кета должна вот-вот зайти.
Утёсы, один из которых носит местное название «Собачья голова» место грандиозное и безусловно фотогеничное. Опять же нам повезло с погодой и на противоположной стороне Кунаширского пролива со всеми своими подробностями красовалась Япония. Подметил для себя, что, ранее глядя на её карту, почему-то представлял её плоской. На самом деле весьма внушительные вершины острова Хокайдо составляли основной его рельеф.

                Мы с Александром демонстративно распахнули прихваченные из Тимашевска флаги Краснодарского края и нашего города, и Василий запечатлел нас - дерзких патриотов нашей малой родины и само собой Курильских островов на фоне по-прежнему претендующей на эти территории Японии. В назидание ей на волнах, прикрывая несанкционированные подступы к острову стоял сторожевой кораблик, внушая уверенность в надёжность наших границ

                Должен отметить, что Василий был неплохим местным краеведом, и рассказал нам, что раньше на этом самом месте было рыболовецкое поселение японцев, и до сих пор на песчаных берегах то и дело находят предметы их быта, чаще всего остатки керамической посуды. Я бросился на поиски артефактов, но мне из раритетов, удалось найти лишь старый, обкатанный морскими волнами кирпич из песчаника, явно японскими руками изготовленный. Сделав несколько его фактурных фотографий на фоне пролива и Японского берега, оставил кирпич покоиться дальше.

                Далее переехали к посёлку Дачное, где и у Саши с Аллой имелся свой участок земли. Поселок небольшой, протянулся вдоль морского бережка. Домишки крохотные – наподобие тех, что строили в советские время, в начале дачного бума. Любители «повозиться в земле», как я понял, в основном ведут на своих «сотках» битву с бамбуком, который агрессивно лезет на ранее обработанный участок. Амброзии и борщевика здесь нет.

                Вечером я перехватил у Евгения инициативу на кухне. Приготовил богатую яичницу: на луке, с помидорчиками и чем-то ещё – получился вполне себе вкусный и сытный ужин, опять же под бутылочку «Коноплянки». Снова прогулялись с братом по ночному ЮКА. Саша показал мне дом где снимал комнату мой отец. Вернувшись, завалились спать.

                Одиннадцатое сентября. В этот день мы с Александром решили не предпринимать ни каких дальних поездок, а остаться в ЮКА, в котором сегодня должен был состояться грандиозный праздник по случаю победы над милитаристской Японией 3 сентября 1945 года. Нам было весьма интересно поприсутствовать на этом неординарном мероприятии, к тому же местные СМИ обещали парад военной техники, концерт ансамбля песни и пляски Тихоокеанского флота и прочие интересные заманухи.

                Александра к тому же прельщало то, что он сможет увидеть многочисленных своих друзей и знакомых и естественно пообщаться с ними. По этому поводу он нарядился в белоснежную футболку с надписью: «ТИМАШЕВСК» с гербом нашего района – летящим орлом, который держит в когтистых лапах зачехлённую в ножны казачью шашку.

                С утра мы с Александром Валентиновичем посетили площадь Ленина с огромным бюстом вождя, на котором, не обращая внимание на шумные толпы людей, рассматривающих стянутую сюда военную технику, бесцеремонно восседала тихоокеанская чайка. Прогулялись к морпорту, где поднялись на борт специально пришвартованного для экскурсий большого десантного корабля «Ослябя». Саша показал мне место в порту где работал мой отец. Конечно его диспетчерской уже нет, но бухта, сопки на которые он смотрел во время своих дежурств красовались по-прежнему.

                Обедали на квартире, предварительно закупив в магазине несколько пакетов корейских супов, и а-ля «дошераков». Не могу не отметить примечательный факт, что за время путешествия туда и обратно, мне «посчастливилось» отведать невероятное разнообразие корейских и японских сублимированных продуктов, (сдобренных нестерпимо жгучими приправами, которые приходилось делить на 2, а то и на 3, чтобы не получить ожёг пищевода) - столько я не съел за всю свою предыдущую жизнь, и не скрою, они мне уже начинали нравиться.

                Вечером вернулись на площадь, где уже во всю шел потрясающий концерт с участием музыкальных коллективов. Сотни местных жителей и гостей посёлка всех возрастов, благополучных, счастливых, искренне веселились и я уверен гордились, тем, что они живут в своей стране.

                Рядом расположились армейские кухни, с которых солдаты раздавали вкуснейшую гречневую кашу, шашлычные и кондитерские палатки, развалы с сувенирами– организованные по-видимому специально для приезжих, и вся эта праздничная кутерьма происходила на фоне лучей солнца, заходящего за горы Хокайдо.

                Я, оглядывая всё, что меня тогда окружало, вспомнил слова моего друга Геннадия Морева, обращаясь к Японии: «Это тебе, Япония за Цусиму, крейсер «Варяг», за «Кореец», за другие корабли и канонерские лодки, за православных матросов и офицеров погибших в этом сражении!», – получай, гадина!
Мы с Александром с удовольствием откушали солдатской каши, сдуру схомячили и по порции шашлычка, который мне сразу показался подозрительным и от чего впоследствии стало дурно. Но ничего - пережил. Вот так и прошёл наш шестой день на Кунашире.

                Утро двенадцатое сентября началось для нас с Сашей замечательной погодой и уже вскоре после завтрака, за нами заехал Антон Александрович Кочетов – сын Сашиного друга, который с некоторых пор проживает в Сочи. Антон, (крепкий, лет сорока, немногословный, деловой и успешный по местным меркам, предприниматель) подрулил к нашему подъезду на Крузаке 80, как вы уже догадались с правым расположением руля, и мы на бешеной скорости помчались в кальдеру вулкана Головнина.

                По пути заехали на один из кордонов заповедника «Южно-Курильский» стоящим рядом с дорогой, на берегу речки Андреевка. Кордон – небольшой домишка из бруса, весьма неухоженный, внутри совсем уж бомжацкого вида, но тем не менее там мы встретились со «знаменитым» Микавой, о котором не раз говорил брат, как о инспекторе заповедника к которому неплохо было «прицепиться», чтобы он нас поводил по красивостям острова.

                Но этому, (может и к лучшему) не суждено было сбыться, ибо Микава, как я понял был перегружен тургруппами которые водил по маршрутам, естественно не за бесплатно и мы ему были как банный лист на жопе. Мой однокашник – Саша Кислейко – директор всего этого хозяйства, только возвращался из поездки на родину – Беловежскую пущу, всё еще находился где-то за пределами Кунашира, хотя и обещал, по возможности встретиться с нами до нашего отъезда.
Речка Андреевка шириной не более пяти метров, пожалуй, как и все увиденные мною реки Кунашира, несла свои воды в океан, из которого уже не первый год в неё не заходил на нерест лосось. Во времена японцев в её устье стоял небольшой рыбозаводик, (останки его в виде огромного железного колеса торчали из воды) который не только перерабатывал выловленного лосося, но и занимался воспроизводством его поголовья.

                Далее наш путь лежал через водораздел, где у кальдеры вулкана Головнина, расположен ещё один кордон заповедника. Антон, мастерски управляя своим немолодым, но всё ещё бодрым 30 летним джипом, карабкался по сопкам по весьма непростой лесной дороге.

                Кордон тоже небольшенький, невзрачный, но территория более или менее ухоженная. Там, пообщавшись с инспектором, уже пехом начали спускаться к кратеру. Тропа петляла среди непроходимых зарослей кедрового стланика и бамбучника.  Антон вспоминал неоднократные встречи здесь с медведями, закончившихся их бегством от него, но оставившие в памяти неизгладимые малоприятные впечатления. По тому мы, соблюдая всем известные инструкции шли компактно, громко разговаривая и уже спустя полчаса вышли к озерам.
 
                В кальдере раскинулось изумительной красоты изумрудное озеро Горячее, окруженное сопками покрытыми кедровым стлаником, бамбучником и смешанным хвойно-широколиственным лесом. Рядом с ним дымилось серными желто-лимонными фумаролами озеро Кипящее или как его ещё называют Чертова сковорода, от которого веяло преисподней земли, специфичным запахом серы, от того бродить по его опасным бережкам, большого желания у меня не возникло.

                Пейзаж вокруг него был фантастически инопланетным, наряду с выходами серы и кипящих источников берег украшали крошечные куртинки стланика кедра, словно специально подстриженных рукой профессионального садовника.

                Антон рассказал, что в своё время японцы добывали здесь серу. Здесь у них стоял маленький заводик где они выпаривали её в больших чугунных чанах, а затем по тропам на тачках перевозили через сопки на морское побережье где и отправляли шхунами на соседний Хокайдо. В подтверждении его слов рядом были «разбросаны» несколько толстостенных котлов, среди которых была и парочка целых, весом, думаю не меньше полу центнера. На память я прихватил лишь найденные здесь же осколок керамики от японской чаши.

                Среди кипящих источников, вытекающих в рядом расположенное озеро Горячее я заметил на грязи следы двух медвежат пестунов, тут же предупредил об этом своих друзей, но особой тревоги у них не заметил, а следовало бы опасаться не столь этих малышей, сколько их мамаши. Уже выйдя на берег озера Горячего мы наткнулись и на её весьма внушительные следы, уходящие вдоль берега. Вскоре сюда спустилась группа вездесущих туристов и мы вернулись на кордон.
 
                Перекусив, полюбовавшись на островного Кунаширского полоза, мирно дремавшего на подоконнике окошка баньки, мы отправились на самую южную оконечность Кунашира – Весловский мыс, или как его называют местные – Весло, на котором стоит село Головнино. В нём располагается база пограничников, когда-то со слов Антона стояли ещё и рыборазводные хозяйства.

                До самого села вела уже привычно прекрасная асфальтированная дорога, но что добило меня окончательно это новое здание огромной, шикарной школы с детским садиком, современными спортплощадками с искусственным покрытием, супперовскими спортивными снарядами, всё вымощено плиткой и ограждено металлическим забором.  Ничего подобного не было у нас в Тимашевске, и я не видел и в крае. Но, что огорчало - населения здесь практически не осталось и мы воочию видели всего может пяток учеников, гоняющих мячик под руководством учителя. К сожалению, всё это великолепие не востребовано на сегодняшний день и совсем не ясно его будущее.

                Забегая на перед скажу, что на обратном пути Антон завез нас в недалеко расположенный поселок Дубовое, в котором всего то было с десяток жилых одноэтажных домишек. Так вот, по среди посёлка красовался только что отстроенный фельдшерско-акушерский пункт, которые сейчас стоят во всех маломальских поселениях, но этот поражал размерами, едва уступавшими по площади роддому в нашем городе, двор был покрыт брусчаткой, территория огорожена красивым забором, цветники, скамейки, фонари…
 
                Вопрос «зачем?!» навязчиво витал в воздухе. У меня складывалось впечатление, что идёт нерачительное освоение выделяемого бюджета, а может и это своего рода «показательные выступления» перед японцами – «шоб не гавкали», что здесь всё плохо без них?

                Но вернёмся на мыс Весловский. Выехав на берег океана Антон, не стесняясь притопил по «асфальту» отливной полосы и уже скоро мы очутились на самом краю мыса. Весь берег был усыпан большими и маленькими раковинами гребешка, и я не стесняясь выбрал с десяток экземпляров, чтобы привезти домой в качестве сувениров. Я не поленился и прошел ещё метров триста «упершись» носками своих кроссовок к в полосу прибоя, за которым впереди в 18 километрах виднелась, через пролив Измены, Япония, справа уже ни метра суши не выступало далее меня, а слева невидимые за горизонтом, окруженные океаном жались друг к другу плоские островки малой Курильской гряды, за которыми была только Америка.

                Я на мгновение представил точку на карте России, на которой я сейчас стоял и меня обуяло невероятное чувство восторга от того, что я нахожусь здесь. В очередной раз я завидовал самому себе, благодарил Бога и всех тех, кто помог мне добраться сюда, кто сподвиг меня пройти этот путь…

                Мыс Весло абсолютно плоская заболоченная поверхность с блюдцами небольших пресноводных озер – заповедный уголок, где регулярно гнездятся пары японских журавлей, а во время сезонных миграций останавливаются на отдых тысячи водоплавающих и околоводных птиц. Ранее там стоял военная часть, от которой остался один Маяк, тоже заброшенный.

                К сожалению, моих друзей меньше всего интересовала орнитологическое многообразие этого уникального уголка, и вскоре, не дав мне вволю набиноклеваться, меня безжалостно отозвали к машине, и повезли обратно в ЮКА. Но следы своих ног на вулканическом песке, на краю земли русской, я всё же оставил.

                В Дубовом, о котором я рассказал выше, мы заглянули и в бывший военный городок, представляющий печальное зрелище – двухэтажные казармы и многоквартирные дома офицеров тоскливо смотрели на нас глазницами выбитых окон пустошек. Когда-то здесь был и клуб, и школа и детсадик и кипела жизнь. Теперь всё заросло лопухами и гречихой в человеческий рост. Антон уверял, что это результат малопонятной нам, гражданским, оптимизации гарнизона.

                Антон, дай бог ему здоровья, завёз нас ещё на одну, сумасшедшую по красоте локацию – так называемый Головнинский клиф – высокий, протяженностью пару-тройку километров берег тихого океана, ниспадающий к его водам отвесными стенами вулканических пород. Зрелище величественное и впечатляет своей первозданностью. Антон, рассказывал, что во время отлива по низу можно проехать даже автомобилем, но сегодня мы отговорили его заниматься этим рискованным мероприятием. Мы были уже вполне пресыщены неизгладимыми впечатлениями от сегодняшнего дня.

                Вернувшись в ЮКА, Александр пошёл в гости к Василию. Я не захотел мешать их дружеской посиделки, сбегал в магазин и остался стариковать с Евгением. Он сварил вкуснейшие пельмени с фаршем из кунджи, и под пельмешки мы мало-помалу выпивали с ним, ведя душевные беседы, пока меня не сменил вернувшийся из гостей Александр, а я уставший, ударившись о подушку провалился в сон.


                13 сентября, позавтракав, мы с Александром вышли во двор встречать Антона. Небо хмурилось, и как я думал, от того и моё самочувствие, и соответственно настроение было не очень.

                Антон подрулил уже на другом Крузаке, как оказалось в его личном автопарке с десяток только легковых авто, не считая различных квадро-мото, лодок, а также строительной и дорожной техники. Сегодня он хотел нас отвезти на берег Тихого океана на так называемую «Чайку», привлекательное и значимое для местных в первую очередь тем, что там имеются термальные источники, (куда же без них!)

                По дороге заехали к нему домой. Новенький одноэтажный коттедж, гаражи, хозпостройки, теплица, гостевой домик с банькой, стриженные газончики – всё это ухоженное, с любовью содержащееся хозяйство располагалось на берегу залива с шикарными видами. Антон собирал инвентарь и продуктовый набор для запланированного им пикника, а также спиннинги, (предполагалась даже рыбалка на речке) а я с интересом рассматривал огромный череп кита-полосатика, который обыденно возлежал у него на крыше контейнера.

                Дорога к «Чайке» тянулась по отливной полосе океана, местами по плотному песку отлива, с переправой через несколько речек, благо мелководных. Иногда приходилось прижиматься к скалам утёсов, спадающих в океан, понятно, что в случае прилива эти участки становились не проезжими. Крузак Антона лихо справлялся со всеми проблемными местами, неспешно переваливаясь с колеса на колесо проезжал в том числе гряды валунов, которые даже с большой натяжкой можно было назвать дорогой. Тем не менее добрались благополучно.

                Чайка» - местечко в полусотне метрах от океана, в двухстах метрах от устья небольшой речушки с одноименным названием. Горячий источник содержится в относительном порядке благодаря энтузиазму Антона, который регулярно ремонтирует ванну - обложил её кафелем, поставил рядом дощатый балаган, для желающих укрыться от непогоды или даже переночевать.

                Источник этот пользовался успехом ещё у японцев, от них остался чугунный остов колодца, из которого непосредственно и вытекает термальная водичка. Антон поведал, что на берегу речки в давние времена стоял богатый дом местного японского вельможи, что подтвердилось найденными неподалёку многочисленными осколками керамики того времени.

                Сразу же по приезду Антон начал готовить уху из привезённой с собой кунджи, а мы с Александром залезли погреть чресла в горячую ванну. Океанский прибой с выброшенными на берег водорослями, медузами и даже китом, впрочем, уже разложившимся и замытым вулканическим песочком, - с одной стороны и живописные, покрытые могучими елями, облепленными свисающими с них лишайниками, зарослями бамбучника сопки, скалы утёсов - с другой, создавали, неповторимый, красивейший антураж. Здесь можно было находиться вечно. Не зря знатный японец выбрал когда-то это место для своего замка.

                Запах готовящейся на костре ухи из свежайшей рыбы привлёк на наше стойбище нахлебника в лице лисицы, (хорошо, что не медведя, которые по словам подъехавшим к нам на квадроцикле инспекторов заповедника, шастают здесь регулярно). Рыжая видимо давно была здесь прикормлена отдыхающими, по тому бесцеремонно сновала между людьми, заглядывала в балаган, умудрилась украсть у кого-то кусок пиццы, хотя мы оставили ей обрезки от рыбы, и нам пришлось вскоре отгонять её как надоедливого дворового Тузика. Набивши брюхо, удовлетворенно икнув, она покойно улеглась под нашим Крузаком, зевнула и задремала. Естественно мы с Александром не могли удержаться сделать с ней серию снимков чуть ли не в обнимку.

                Вскоре Антон пригласил нас с Сашей к «столу». Уха из кунджи была потрясная, что подтверждалось нашим урчанием и смачным сёрбаньем её золотистого от жира навара. Меня назначили «трезвым водителем» - я не протестовал, ибо чувствовал себя по-прежнему не важно, (кажется у меня поднялась температура).

                Антон не остановился на ухе, он предложил нам отведать и слегка подрумяненные кусочки пойманного им лично тунца. Причем изысканное мраморное тунцовое мясо он обжаривал, просто подрумянивая его газовой горелкой. Затем, уже по инерции, мы «придавили» сверху всё это кулинарное великолепие, свежемаринованным в сметанном соусе гребешком, собрали свой лагерь, прибрались и поехали обратно, спеша проскочить прижимы до начала прилива. 

                На обратном пути Антон завёз нас на одну из впадающих в океан речку по которой раньше тучными косяками поднимался на нерест лосось, а теперь гуляла лишь кунджа. Речка называлась Второй Винай. По ней поднялись чуток вверх по течению. Кунджа действительно стояла в чистейших водах реки, но то ли она была не голодная, то ли у нас не нашлось привлекательной для неё наживки, но через час бесполезных попыток соблазнить её на блесну, которую мы бросали прямо ей «под нос», нам удалось выудить лишь один невеликий экземпляр, и то похоже случайно забагрившийся за тройник.

                Я уже реально ощущал нехорошие симптомы, какого-то вирусного заболевания, сродни гриппу. Но тем не менее мужественно довёз своих пьяненьких попутчиков к Антону домой, от куда мы с Сашей доплелись на квартиру к Евгению.

                Приняв душ и наглотавшись таблеток, тут же завалился спать. Проснувшись ночью я слышал, как за окном полощет нешуточный дождь и гудит ветер.


                Утром, 14 сентября, выглянув в окно на кухне, я воочию увидел, что такое тайфун. Первое впечатление, что кто-то моет посёлок гигантским «Кёрхером», (вот оказывается почему я не разу не увидел в ЮКА автомойку, да и улочки с тротуарами поражали отсутствием пыли). Порывы ветра угрожающе раскачивали столбы электролиний, срывали куски кровли с домов, оборванные провода на них беспомощно болтались на ветру. В просвете между домами я видел, как по заливу, борясь с штормовыми волнами, шла в спасительную бухту рыболовецкая шхуна – представляю, как было не легко её команде.

                Электричества, естественно не было, дали его только утром следующего дня, но меня, пребывавшего в это время в жару и архихреновом состоянии, его отсутствие мало волновало, я просто отлёживался, борясь с хворобой.


                15 сентября, погода наладилась, сияло солнце, ветер приутих, и я чувствовал себя уже вполне сносно. Александр, ранее договорился с Антоном, что он свозит нас на Третьяковку – ещё один дачный посёлок на берегу Кунаширского пролива, где опять же, (как вы уже, наверное, догадались) имелся термальный источник, в который по уверениям брата, обязательно нужно занырнуть. Но Антон, не смог возглавить наш очередной вояж, - помогал администрации посёлка в ликвидации последствий тайфуна, но тут же предложил нам с Сашей свой Крузак под номером 909 с заполненным под горлышко баком. Мы с Александром были несказанно благодарны Антону за столь щедрую поддержку нашего предприятия, и тут же отправились к заветной цели.
 
                Саша уверенно управлял праворульной машиной, прекрасно знал дорогу до места, (когда-то в Третьяковке была дача у его покойной свахи) и вскоре мы выехали на живописнейший берег охотского моря, где через Кунаширский пролив на нас щелками завистных глаз поглядывала всё та же Япония.
Дали были невероятно прозрачны, и я с любопытством рассматривал в бинокль противоположный берег, на котором вполне различались дома и даже отдельные двигавшиеся по дорогам автомобили. На мой смартфон, тут же пришло сообщение: «Добро пожаловать в страну восходящего солнца! Экономьте в роуминге: с подключенной опцией «За границей»», - но нас с Сашей ранее предупредили, ни в коем случае не делать этого, во избежание расставания с деньгами.

                На нашей стороне неподалёку стояла действующая погранзастава. На берегу живописно рыжели ржавчиной остовы отходившего «своё» кораблика и всё это на фоне голубых волн прибоя, подернутых белоснежным пенным кружевом барашек. Скалы, утесы, кекуры с «сахарными» головами, (последствием птичьих базаров) окатанные и выбеленные солнцем, словно скелеты китов, стволы деревьев на черном вулканическом песке пляжа, и умопомрачительный запах морских водорослей. Я реально ощущал, как благотворительно действовала на мой ослабленный болезнью организм эта обстановка и впитывал Кунаширскую благодать, запечатлевая её на камеру смартфона, и в своей памяти.

                Ванна с термальной водой находилась на краю дачного посёлка, на берегу стекающего с лесистых сопок ручья. Сооружение посещаемое, но неухоженное и я, сославшись на всё ещё присутствующую в организме болезную слабость отказался в неё влезать. Александр же сделал это с удовольствием, и, если бы не моё настоятельное требование, он, наверное, плескался бы ещё долго, не смотря на временнЫе ограничения прописанные черным по белому на закрепленной тут же инструкции.

                Пользуясь тем, что под нашими пятыми точками великолепный автомобиль, мы ещё долго разъезжали по острову: выехали на Тихоокеанское побережье, на так называемый «Тринадцатый», гуляли по берегу, выискивая раковины спизулы на искрящимся на солнце вулканическом песке.
Я, заметив в дали вальяжно возлежащих, жующих жвачку на живописном бережке, на фоне океанских волн и обрывов Головнинского клифа стадо коров, решил поснимать этот «праздник» крупных рогатых скотин, но приблизившись к ним почти в плотную, вдруг обнаружил, что среди безмятежных тёлок возвышается мощная туша матёрого быка. Благо он нежился на теплом песочке ко мне хвостом и ветер сдувал запах тела не на шутку сдрейфившего горе-фотографа, а по тому моё опрометчивое сближение с охраняемым им стадом осталось не замеченным.

                Александр завёз меня на экологическую тропу «Столбовская», остался «охранять машину», а я без фанатизма прогулялся по натоптанному туристами маршруту пару километров туда и обратно. «Понюхал» изнутри Кунаширскую темнохвойную тайгу, по-тихому копнул на память пару крошечных росточков пихты, бережно завернув их в сырой мох. Вернул на выходе обрадованной туристке оброненные ей солнцезащитные очки, весьма недешёвого брэнда, найденные мною на узкой стёжке в зарослях бамбука, и мы, взнуздав все 200 лошадок нашего Ландкрузера, поехали в новый аэропорт ЮКА. Александру очень хотелось снять там какой-то контент для будущих «путевых заметок».

                Там же пили кофе и вдруг задумались над тем, что у нас, наверное, уже «закончились» интересные локации, которые можно было посетить без высокопроходимой техники, тяжелых физических усилий и временных затрат. Наши мысли всё чаще крутились вокруг возвращения на остров Сахалин к которому мы решили начать готовиться уже этим вечером.

                Вернулся на квартиру довольный поездкой, но разбитый – температуры не было, но слабость, хрипы в груди и кашель давали о себе знать, и я продолжал глотать таблетки, которыми меня снабдила в дорогу Татьяна, и теми, что поделился братишка, только что перенесший подобную хворь, (от которого я наверняка и перехватил «переходящее знамя»).


                16 сентября слегка пасмурное утро, но теплое и комфортное даже для моего всё еще болезного состояния. С утра сходил в музей, где, как и обещал оставил в дар часы моего отца, пообщался со старшим научным сотрудником Оксаной Владимировной Ивановой, которая выяснила кое какие подробности отцовской биографии. Я рассказал, как «добыл» для отца, так и не врученный ему при жизни орден «Красная звезда», приказ о его награждении был подписан самим Жуковым ещё в 1945 году.

                Сходили с Сашей на мыс Маячный, набрали в пластиковые бутылочки океанской водички, помахали ручкой нашим подружайкам - нерпам. Пошатались напоследок по ЮКА. Вечером Александр ушёл попрощаться со своими друзьями, а мы с Евгением, не спеша ужинали, по обыкновению запивая всё той же «Коноплянкой».

                Никто и не подозревал, что самое важное «событие» сегодняшнего дня стремительно приближалось на своих длинных ногах...
Позвонил Мирончук: «Лёха, ты в курсе, что Кислейко уже на острове и готов с нами встретиться?!», - сообщил он невероятную новость.  Евгений тут же пригласил его к нам, и наш гость не заставил себя долго ждать. Мы едва успели освежить наш стол новыми блюдами, приготовленными на скорую руку, как он вскорости явился своей вполне узнаваемой персоной, прихватив с собой буржуйских коньячных напитков на стол и нам с братом в подарок, а также свою нынешнюю «половинку».

                Естественно нас с Александром накрыло восторгом чувств и воспоминаний, и не престанно злоупотребляя, хорошо с ним посидели, пообщались, посмеялись. Не видели мы друг друга без малого 36 лет.

                Не глядя на часы позвонили всем, с кем дружно жили в 93 комнате третьего общежития в Кирове: Андрею Ловле в Тверь, Жене Козловскому, который уже второй год как вернулся в Калининград, но с его слов очень хочет обратно на остров, и даже удалось дозвониться до Тыниса Кортса в Вильянди, но связь с последним была неустойчива, то ли по причине глушения, толи наш друг стеснялся неполиткорректного в нынешних реалиях общения с Русской стороной. Уже ближе к кунаширскому утру мы расстались с Сашкой. Может когда ни будь и свидимся ещё раз…


                Подводя итог прошедшего дня, да и всего моего пребывания на Кунашире я теперь с уверенностью мог сказать: «Всё свершилось!  Слава богу за всё!»


                Утром 17 сентября проснулся, разумеется с тяжелой головой, с жестким похмельным синдромом, штормило не по-детски, но я справился и потихоньку-потихоньку восстановил своё здоровье и уже ближе к вечеру чувствовал себя более или менее в норме. Конечно в своём тяжелом состоянии я винил только вражеский напиток – французский коньяк который Кислейко выставил на стол. Я всегда был сторонником отечественного продукта, но что случилось – то случилось, надо быть умнее!

                До вечера, мы с братом наводили порядки в квартире у Евгения, (Александр сочувствуя мне, и по-братски жалея, основную работу взял на себя) пропылесосили, вымыли полы, упаковали свои вещи и вечером Евгений после работы отвёз нас туда, от куда забирал одиннадцать дней назад. Недолгие, крепкие рукопожатия, благодарим Евгения за душевный приём. Ждём в гости на Кубани.

                Погрузились на наш корабль «Адмирал Леонов» - небольшой в сравнении с «Фархутдиновым». Нам с Сашей опять жутко повезло, мы в четырехместной каюте оказались вдвоём, и с радостью заняли нижние койки. Салон вполне себе приличный, опять же малюсенький туалет с душкабиной – словом, весь необходимый набор для суточного плавания у нас имелся. Прощаемся с ночным ЮКА.
Как стремительно пронеслись эти дни, – здравствуй и тут же прощай!
Спасибо тебе, Кунашир! Прощай! – ухожу помнить тебя в океане жизни…
               
                ******
Здравствуй и прощай, Остров!
Не сочти меня чёрствым
Прячу я свои слёзы
Как и ты себя в грозы

Ты прости меня, Остров
Я уже совсем взрослый
О тебе мечтал с детства
Ты теперь в моём сердце

Я тобой живу, Остров
Снятся мне твои монстры
Кекуры стоят - скифы
Крепости стеной - клифы
               
Пусть парит орлан гордо
Над твоим седым фортом
Пусть страшит врагов Тятя
Только для друзей – батя

Дремлет океан тихий
Чайка, не тревожь лихо               
Век грядёт опять грозный               
Мне спешить за ним поздно

Ты не забывай, Остров!
Хочешь – позови, просто
Я к тебе вернусь снова
Можешь взять с меня слово.
                *****


                18 сентября после крепкого сна я встречал рассвет на палубе любуясь тихоокеанской волной, которая была на этот раз бодрой, от чего наше судно покачивало достаточно ощутимо. Но впереди на горизонте виднелся мыс Анива, а это означало, что скоро мы войдём в спокойные воды залива и уже вечером будем на Сахалине.

                Неспешно позавтракали с Александром и снова дабы «убить» время завалились вздремнуть. В 14 часов по местному времени мы уже подошли к мысу, причем гораздо ближе чем в предыдущий раз. Замечательный вид на красивейший маяк в ярком солнечном освещении, омываемый голубыми волнами залива не мог никого оставить равнодушным и похоже было, что все пассажиры вывалили на палубу и собрались у правого борта, не переставая фотографировать действительно красивое творения человеческих рук в невероятном по красоте уголке планеты. Вечером в Корсакове нас встречал Валентин.


                19 сентября проснулись утречком на квартире в Южно-Сахалинске. Валентин с Ксюшей на работе, а мы с братом приведя себя в порядок, (глядя в зеркало я понимал, что седую кошлатую, почти трёх недельную бороду вряд ли можно было назвать «порядком», но сбривать я её буду лишь по возвращению домой) отправились на осмотр достопримечательностей города. Погода в отличие от первого его посещения была замечательная – тепло и солнечно.

                В центр города поехали на автобусе. Движения на улицах в сравнении с Краснодаром совсем не плотное. Улочки и проспекты широкие, светлые, утопают в зелени, к которой ещё только прикоснулась осень, (на удивление видел и слышал даже стрижей, которых у себя на Кубани потерял из вида уже в начале августа). Архитектура зданий очень интересная, особенно впечатляли фасады угловых строений.

                Проспекты, тротуары, велосипедные дорожки, бордюры и газоны, скверы и парки – всё впечатляло ухоженностью и вызывало у меня неподдельное чувство восхищения. Как же прискорбно видеть многоэтажную убогую застройку Краснодара, с отсутствием элементарной инфраструктуры, превративший это город в непригодный для комфортной жизни «человейник».

                Вышли на привокзальном сквере. Уютный, чистый, он поразил меня тем, что зелёные бордюры, для которых у нас на Кубани зачастую используют кустики самшита, были «изготовлены» из миниатюрных яблонь и груш. При чем они на удивление обильно плодоносили, но отпробовать их молодильных яблочек я не решился.

                От привокзального сквера с большущим памятником вождю пролетариата пешком прогулялись к парку Чехова, (в городе очень много связанных с именем А.П. Чехова мест, начиная с аэропорта, парка, театра, памятников, в том числе скульптур героев его нетленных произведений и заканчивая муралов). В парке персонал моет скамейки, подметает дорожки, чистит урны, стрижет газоны – такой уход я встречал в Краснодаре только в парке у Галицкого Сергея Николаевича – дай бог ему здоровья!

                Впечатлило посещение местного краеведческого музея, который расположен в бывшем дворце японского вельможи 1939 года постройки. Шикарные экспозиции с множеством уникальных экспонатов. Экскурсия по залам была интересной, но немножко для нас с Сашей утомительной. По окончании на лавочке на территории придворцового парка бесцеремонно съели по беляшу – единогласно решив, что таким образом бросаем вызов и мстим милитаристской Японии.
Заходили и в магазины подарков, где набрали всяких сувениров на память. Ксюша настоятельно рекомендовала нам посетить «Горный воздух» местный курортный комплекс с канатками, с шикарными панорамными видами на город и окружающие сопки, что мы и сделали.

                Конечно же всё скромнее чем в «Роза хутор», но мы с Александром прекрасно провели там время, оценив взглядом весь Южно-Сахалинск – достаточно компактный, лежащий между сопок в широкой долине. Дома не превышают 9 этажей, от чего город светлый, уютный и «атмосферный». От этой точки до Краснодара по прямой было ровно 7370 км, (если верить установленному здесь столбу с указателями).

                Опять же пешком дошли до большого белокаменного храма в честь Рождества Христова. Зашли, поставили с Александром свечки за здравие и упокой сродников, помолились каждый о своём.

                Прогулялись до очередного уютного сквера, где нас перехватила закончившая работу Ксюша. Чуток прокатила нас по вечернему городу, я не переставал удивляться красивейшим мураллам на стенах домов - по истине Южно-Сахалинск – город мураллов! Заехали в маркет, сняли в банкомате наличные – завтра мы планировали посетить местный рыбный рынок, рассчитывая закупить в подарки всяких разных морских вкусняшек, родным на материк.

                Вечером у меня чаепитие, я отказался от спиртного - пора было «сушить» свой организм. По приезду домой мне предстояло пройти медкомиссию, в том числе на содержание в крови ферментов, подтверждающих любовь к алкоголю – таковы уж суровые условия службы государственных инспекторов охотнадзора. Валёк с Ксюшей как всегда баловались баночным пивком, а их батя чуть-по чуть, да и «накидался» своего домашнего 40 градусного напитка.


                20 сентября утром меня разбудил крик большеклювой вороны за окном. Позавтракав отправились с Александром на рыбный рынок. Рынок безусловно впечатлил изобилием всяких разных морепродуктов: разнообразная свежая морская и речная рыба, вяленая и копченная, балыками и цельная, крабы и осьминоги, различные моллюски, лососевая икра разных видов, в упаковке и на развес в общем царство для гурманов, но ценники впечатлили не меньше. Я, перед отъездом, посетил в Тимашевске рыбный магазинчик и примерно понимал, к чему быть готовым на островах. Но таких конских цен я не ожидал вовсе.

                Мы не стали что-либо брать на рынке, а решили всё-таки проконсультироваться у Ксении, которая понимала в ассортименте морепродуктов и ценообразовании на них гораздо лучше нас, кубаноидов. Зато прикупили сироп из клоповника и лимонник. Вернувшись, обсудили тему закупок с Ксюшей и вместе с ней отправились к «браконьерам», как на местном сленге называлась точка реализации икры из первых рук, в хитрый магазинчик под названием «Сытая чайка».
 
                Там ценники на икру были чуть меньше рыночных, но мы согласились на них, понимая, что здесь мы платим за гарантированную свежесть продукта. Рыбу у «чайки» мы не стали брать, решили, что на рынке всё-таки выбор больше.

                Там уже накупили балычков кеты, нерки, горбуши. Взяли слабосоленого белокорго палтуса на пробу, корюшку, консервированного гребешка. Ксюша, щедрая женщина набрала нам в подарок зубатку, каких-то супов, и ещё консервов, которыми захотела нас побаловать.

                Не успели мы толком отдохнуть с Александром после похода на рынок, как Ксения Александровна, (я не переставал удивляться и восхищаться сколько доброты, щедрости, оптимизма и энергии у этой хрупкой на вид, но волевой женщины) потащила нас с Сашей, как и грозилась ранее, в Японский ресторан под названием «Хокайдо».

                За столиком мы сидели впятером. К нам присоединилась Ксюшина подруга, кореяночка Елена и её сын Егор. Меня ждало испытание «на прочность» - на столе не было ни одной вилки или ложки, только бамбуковые палочки хаси – куда же без них в японском ресторане. Я, смирившись с судьбой, внимательно выслушал инструктаж Ксении и Елены и изрядно помучавшись, к окончанию ужина, о чудо! –  вполне себе сносно управлялся этими приспособами, и в конечном итоге победил все предложенные мне блюда, орудуя хаси как истинный самурай. Признавшись вслух, что данный способ приёма пищи мне даже понравился, я, в последствии был одарен Ксенией упаковкой хаси.

                Нам подали ролы, различные салаты из морепродуктов и водорослей, с японскими соусами, и я уже не сомневался, что изысканнее угощения я ещё не видел в своей жизни. Но когда нам принесли вдобавок по огромной порции горячего блюда, и плюсом к нему микс из креветок, кальмаров, осьминожек, мидий, гребешков и ещё каких-то не известным мне морских гадов, я уже всерьёз начал переживать как за состояние Ксюшиного кошелька, (она сразу категорично объявила, что она угощает нас всех за свой счёт) так и за свой желудок. Благо я запивал всё это «морское царство» чаем, в отличии о Александра и девчат, которые бесстрашно опустошали очередной бокал пива.

                К концу банкета Александр Валентинович пребывая в благостном состоянии, одухотворённо снимал на фотоаппарат все интересные на его взгляд уголки этого заведения, возбуждённо комментировал поразившую его обстановку в туалете и невиданное сантехническое оборудование: «Чудо техники!», - восхищался он унитазом с «сенсорным» управлением.

                Наконец то выйдя из ресторана мы все, кроме Егора, убежавшего по своим молодым делам, отправились к Мирончукам на квартиру, где продолжили застолье. Александр Валентинович приняв на грудь ещё пару бокалов крафтового, потухая от усталости убыл спать. Следом, не долго задержавшись за столом, отправился и я.

                Девчата разошлись далеко за полночь, болтали о своём о женском, курили электронные папироски, пили пиво. Засыпая, я ещё долго слышал их приглушенные разговоры, а перед глазами у меня проплывали картинки с пёстрыми рыночными развалами с рыбой, крабами, морскими деликатесами и блюда японской кухни…


                21.09.2026   Пасмурное и не очень приветливое утро. Дождавшись, когда Валентин вернулся с суточного дежурства, позавтракали и стали собираться на обещанную нам рыбалку. Мне было весьма интересно поглазеть как это мероприятие проходит на Сахалине.

                Ксения, заботливая хозяюшка, приготовила нам торбасок с харчами, а сама умчалась на работу. После завтрака Валентин отказался от отдыха и мы, погрузившись в его автомобиль, заехав в рыбацкий магазинчик, где прикупили специальную наживку для кунджи, представляющую из себя прозрачные мешочки, с упакованными в них по три штучки красных лососевых икринки – отправились в путь.

                Дорога была не близкая, более 120 км вдоль берега Анивского залива. Валентин уверенно гнал автомобиль, (чувствовалась его дэпээсовская подготовка) в основном по хорошему асфальту, вдоль которого проплывали живописные места этого острова. Видели и огромные газоналивные терминалы и впечатляющие размерами танкеры на загрузке. Путь наш лежал практически на самую южную оконечность острова в устье реки Аракуль. В ней, как уверял нас Валентин, мы будем ловить кунджу, а если повезёт, то можем поймать и лосося.

                Речка была достаточно широкая метров 15-20 шириной, берега равнинные, по левому берегу заболоченные, с чахлым, увешанным лишайником ельником. Течение слабое, глубина метра 1,5-2, вода мутная, возможно в следствие прошедшего дождя.

                Валентин по-быстрому проведя со мной инструктаж по технике ловли, вскоре вытащил из воды первый улов, как мне показалось хариуса. На самом деле, как пояснил Валёк, это была местная красноперка – угай, полупроходная рыбка семейства карповых, чьё сильное прогонистое тело я принял ошибочно за хариуса. Поклёвки у Валентина случались довольно часто, и он вскоре выкинул на берег пяток довольно увесистых угаек. Мне удалось выловить всего один экземпляр, который доставил мне удовольствие от вываживания упорно сопротивляющейся рыбки. К сожалению, начавшийся обложной дождь, к которому мы не были готовы, вынудил нас вернуться обратно в Южно-Сахалинск…

                Ксения продолжала удивлять! На кануне в ресторане, я вскользь упомянул, о том, что мой друг из Краснодара – Сергей, настоятельно советовал мне отпробовать тайский суп Том Ям: «Не пожалеешь – незабываемый вкус!», - убеждал он меня. И вот, по возвращении с Аракуль, Ксения усадила нас, мужиков за стол и налила того самого Том Яма, который она приготовила по классическому рецепту, не поленившись собрать на рынке самые свежие его ингредиенты, а это на минуточку: кокосовое молоко, креветки, осьминожки, мидии, кальмары, гребешок, пряные коренья, японская лаврушка, перчик чили, имбирь и лайм, (может что-то и забыл, уж простите великодушно).
Вкус Том Яма был действительно ни с чем не сравнимый, кисло острый, но в меру обжигающий, и благодаря белковым составляющим очень сытным. Я по незнанию отличился – сгрыз плавающий в супе достаточно твердый стебелёк какого-то пряного на вкус корешка, толщиной с карандаш, нисколько не сомневаясь, что это съедобная растительная приправа. Ксюша, заметив его отсутствие в моей опустевшей тарелке, смеясь извинялась, что забыла предупредить, что этот корень, достаточно жесткий и его бросают лишь в качестве приправы.

                Вечером Александр ушел в гости к своему давнишнему другу, тёзке - летчику с которым крепко дружил ещё на Кунашире. Вернулся отягощенный алкоголем, (по одной из версий они употребляли по старой Кунаширской традиции спирт, так называемое на сленге летунов - «шило») и дома «шлифанул», оставленные «шилом» задиры, самогоночкой, а затем с Валентином усугубил всё это дело вискариком. К сожалению, я в это время уже сладко спал, и не подозревал о творящемся безобразии.


                22.09.2026
               
                Утром проснулся в прекрасном бодром состоянии, погода за окном была под стать замечательная. Александр Валентинович поднялся слегка помятым, и не в настроении. Мы планировали с ним с утра пробежаться по магазинчикам, докупить ещё кое каких подарков нашим любимым.

                Кроме того, в Южно-Сахалинск на кануне прилетел из Сочи профессор, академик Кудактин Анатолий Николаевич, выпускник самого первого выпуска факультета охотоведения Кировского сельхоз института, который и я и Саша Кислейко когда-то тоже заканчивали. Он много лет проработал в Кавказском заповеднике, и был моим старым, очень хорошим товарищем. Не смотря на свой почтенный 80 летний возраст – неунывающий путешественник, заядлый охотник, он планировал дальше лететь на Кунашир.  Мы уже весной знали, что окажемся практически в одно время на Сахалине и договорились обязательно там встретиться.
                Я созвонился с ним с утра, он сказал адрес где он приземлился, и я пообещал, что скоро подъеду к нему на полчаса, обняться и выпить чашечку чая.

                Александр подтвердил свою решимость посетить магазины и заодно познакомиться с академиком. Позавтракали, привели себя в порядок, вызвали такси, но во время поездки Саше преплохело, он занервничал, от чего у него вдобавок подскочило давление, и он решил срочно возвращаться на квартиру.

                Естественно я не мог оставить братишку одного в таком состоянии, вызвав уже другое такси, поехал с ним обратно. Дома наглотавшись таблеток, он отлежался и чувствовал себя вполне сносно. К сожалению, с Кудактиным мне так и не довелось пересечься на сахалинской земле, встретились мы с ним весной следующего года на традиционном сборе охотоведов юга России, на берегу Кубани.

                В город я выбрался уже сам во второй половине дня, времени было «море» и его надо было освоить с пользой. Я всё-таки нашёл, (не с первого раза) музей археологии при госуниверситете, который мне настоятельно советовал посетить Алексей Задирака. Музей абсолютно миниатюрный, действительно студенческий, но оформлен очень прилично.

                Богатейшая, даже в сравнении с краеведческим музеем Кунашира коллекция керамики, кремневых и обсидиановых наконечников, разнообразной утвари аборигенных народов, населявших острова, но опять же скудная коллекция монет. Несколько монет династии Цзинь, пару монет Екатерины 2, Павла 1 и всё – так и не объяснённый мне ни кем пробел в нумизматике. Даже студент Алексей, который сортировал кучу обсидиановых наконечников, не смог мне ни чего внятного пояснить по этому поводу.

                На обратном пути зашел в местную а-ля «Пятерочку», купил хлеб, на ужин салатиков и благополучно вернулся на ул. Ленина 331.
Вечером, Ксения запекла в фольге с лучком наш вчерашний улов, дополнительно «украсила» стол морепродуктами и принесенными мной салатиками – изобилие яств от которых разбегались глаза. Валентин, выудил по случаю из холодильника «вишенку для тортика» - икру краба –  совершенно экзотическая вещь!

                Я не смог отказаться от тарелочки Том Яма, настоявшегося за день до изумительной насыщенности вкусов, и выпив стакан пива «нолевки», вежливо откланялся, (попрощавшись с Валентином, который рано утром уезжал на работу, пообещал ему «расквитаться» с ним за его хлебосольство, по приезду его в Тимашевск) и убыл спать.


                23.09.2026

                Последнее утро на Сахалине. Проснулся в начале восьмого. Ярко светило солнце. Туалет, душ, завтрак – кофе и бутерброды с колбаской. Ксения помогла нам упаковать в термопакеты наши скоропортящиеся подарки, надарила нам своих презентов, (мы с Александром тоже постарались отблагодарить Ксюшу за её помощь и душевное гостеприимство, отомстили ей новеньким аэрогрилем).
Присев на дорожку, я попытался высказать радушной хозяйке теплые слова, сказав, ей, что если символом Кунашира всеми признан вулкан Тятя Яма, то символом Южно-Курильска стала для меня она -  Ксения Александровна Мирончук, - действительно добрый и во всех отношениях душевный человек, спасибо ей и низкий поклон.

                Погрузив свои неподъемные баулы в Ксюшин новый автомобиль, мы отправились в аэропорт. Недолгие обнимашки, скорое прощание, всё - идём на регистрацию и далее на посадку в наш лайнер.

                Через восемь часов незаметно прошедшего полёта, (ибо большую часть которого я спал) в 12 часов по полудню, разумеется уже Московского времени, мы шли с Александром по мраморным полам просторного терминала аэропорта Шереметьево. Получили багаж, дотянули его до ближайшей точки к которой мог подъехать Матвей, и не успели выдохнуть, как к нам подрулила черная блестящая Тойота Камри, за рулём которой восседал бородатый богатырь – наш братишка.

                Станция Москва-Казанская была многолюдна и после лоска аэропорта им. А.С. Пушкина, показалась не очень ухоженной. Мы благодарно отказались от приглашения Матвея заехать к нему домой. Времени у нас было более чем достаточно – отправление нашего поезда ожидалось лишь в 23:36, но нам с Александром страшно хотелось бросить уставшие кости в зале ожидания, рядом со своими тяжелеными баулами и просто никуда не ехать, никуда не спешить. Мы поблагодарили Матвея за заботу, передали ему сахалинских гостинцев и распрощавшись, приземлились на кресла, тут же погрузившись в тягостную дремоту.

                Отдельным испытанием для наших с братом пояснично-плечевых мышц, была транспортировка баулов к перрону, на котором ожидалась посадка в поезд. Не знаю, на сколько Александр был привычен к переносу подобных тяжестей, лично я дотащил свою ношу, что называется «на волевых».

                Нам подали состав с двухэтажными вагонами, со стороны казавшимися мне верхом комфорта. Несмотря на то, что вагон значился как СВ на деле, поездка в нём ощущалась сродни езде в разбитом дилижансе. Стук колёсных пар дополнялся не привычной для вагона качкой, (амплитуда которой порой напоминала мне переход на теплоходе по океанским широтам) и жутким скрипом всех сочленений между этажами.


                24.09.2026
                Мы с Александром, избалованные везением и на этот раз ехали на первом этаже, одни в купейном вагоне. Никто и ни что не мешало нам предаваться беседам, каким ещё у нас, измотанным дорогой, хватало сил предаваться. Александр время от времени открывал свою записную книжку, строчил в ней свои, не остывшие впечатления от поездки. Я по обыкновению, глазел на пробегающие за окном пейзажи – большей частью не раз виденные мной, но тем не менее выхватывал из них что-то новое, от чего подобное время препровождения всегда было для меня любимым занятием.


                25.09.2026 в час ночи вышли в Тимашевске. Мой нос исподволь втянул «дым отечества» - ароматы выхлопов Нескафе и ещё запах чего-то родного и знакомого с детства, чем пахнет твой отчий дом. Нас встречала сияющая от счастья Лариса, тут же попавшая в объятия Александра, а меня, (мне повезло, что не забыли о моём существовании) подвезли на улицу Казачью, где седобородого путешественника ждала моя желанная, светящаяся счастьем Танюшка.


.