Переменная облачность, местами дождь... Глава 11

ГЛАВА 11. В РИТМЕ ДОЖДЯ

Ториана оказалась тем еще мирком: серым и унылым, как ранние работы Бойла Петерса. Может потому, что наступил сезон дождей, и дождь лил нескончаемо? Он буквально стоял стеной, разогнав людей по пабам и домам. Летать в такую погоду опасно и бессмысленно, поэтому редкие машины неудачников, вынужденных в такую погоду покинуть уютное пристанище и отправляться по делам, проносились по наземной дороге, поднимая тучи брызг.

Впрочем, мне, уныло бредущему по обочине, уже было все равно. Мокрому дождь не страшен. Моя одежда насквозь пропиталась влагой, жалкий капюшон – бесполезное дополнение к куртке, промокшей до последней нитки, от безумства стихии уже не спасал. Мокрые волосы противно липли к лицу, исполосованному тугими струями прорвавшей небо воды.

Серый пейзаж едва проступал сквозь плотную пелену дождя. Холмы, седые деревья, приземистые строения, дороги – все такое плоское и приземленное, будто прибитое дождем. В других мирах города рвутся вверх, навстречу звездам. Здесь же наверху господствовал дождь, плетя водяную паутину, соединяющую твердь с землей. А внизу он остервенело лупил по крышам, молотил по лужам, таким же серым и бесцветным, как заложенное тучами небо.

Терпеть не могу мокнуть под дождем. Холодные струи текли по лицу, протекали сквозь куртку, грязь хлюпала под ногами и, казалось, нет конца и края этой унылой сырости, насквозь пропитавшей этот мир – мир стертых красок и смазанных контуров.

Я смотрел на бурный поток, клокотавший в канаве ливневки, и внезапно осознал, что вот так же неудержимо и необратимо, сметая преграды, несется и моя жизнь, смытая дождем. Я попал в поток, и от меня уже не зависело, вынесет ли меня на благословенную отмель или унесет в бурное море, предоставив возможность до конца времен барахтаться в дерьме. Выбор был давно сделан, и обратного пути не существовало, надо было завершить начатое.

Пираты высадили меня на окраине Солнечной долины – местечка вблизи Торианской резиденции Ф. Вонга. Наверное, сие название было дано в насмешку – солнце здесь появлялось разве что по большим праздникам. И сейчас, вероятно, предпочитало отсиживаться где-нибудь в тепле и сухости, равнодушно взирая сверху на сошедшиеся в смертельной схватке темные грозовые облака, заслонившие несчастный край от гнева всемогущих богов.

Сверху в старое, согнувшееся в три погибели, дерево ударила кривая стрела молнии, расколов пасмурный день своим разрядом на две части. Следом прокатился содрогнувший землю громовый раскат. Дождь полился с удвоенной силой, грозя и в самом деле смыть меня с дороги. Я поискал глазами какое-нибудь убежище, но что можно разглядеть в сумраке сквозь пелену дождя? Только яркую вывеску питейного заведения. На эти красно-зеленые светящиеся буковки я и пошел, прыгая через лужи и переходя вброд затопленный перекресток. Бог ты мой! Воды выше колена, скоро здесь понадобится лодка, чтобы перебраться на другую сторону.

Вывеска сияла на одиноко стоящем, мрачном и уродливом здании под двускатной крышей. Его фронтон поддерживали две замершие на задних лапах пантеры. Их глаза хищно сверками, а передние когтистые лапы упирались в огромную вывеску. «Клуб алмазный коготь» – извещала она.

Толкнув помпезную, украшенную «кошачьей» резьбой, а именно – изрядно расцарапанную дверь высотой в два человеческих роста, я оказался в обыкновенной дешевой забегаловке, каких полно в третьих мирах, не входящих в «Большое туристическое кольцо». Куча народа сидела за грубыми деревянными столами, сплошь испещренными фривольными надписями на всех языках Содружества свободных планет, и глушила пойло из огромных кружек. Дым от дешевого «праха», запрещенного в большинстве миров, стоял столбом, и никто не прятал вонючие самокрутки, дурманящие мозги. По разговорам я понял, что здешняя публика состояла из простых работяг, застигнутых сезоном дождей на негостеприимной планете. Грубыми, хриплыми голосами они кляли этот поганый мирок и концерн Вонга, с которым имели неосторожность подписать кабальный договор.

Состроив одну из самых отвратительных усмешек из арсенала Келли Маллигана, я плюхнулся на вращающийся табурет перед стойкой бара.

– Двойное пиво! – Бросил бармену с видом бывалого завсегдатая подобных заведений. Он скользнул по мне равнодушным взглядом и принялся цедить в кружку весьма сомнительной чистоты заказанный мной напиток.

– Ты что, Бру, всерьез собираешься напоить этого сосунка пивом? – Спросил мой сосед слева, вперив в меня свой хмельной взгляд.

– У нас свободный мир! – Заявил заплетающимся языком тип, что лежал на стойке по мою правую руку, заявил, а потом поднял голову и, не открывая глаз, промычал. – Каждый сам в состоянии решить, какого дьявола ему надо…

– Лично ты уже не в состоянии ничего решать. – Вмешалась тучная неопрятного вида тетка в грязном кружевном переднике. – Ты превысил сегодня свой лимит. – Добавила она грубо и, отпихнув его в сторону, как будто он был неким неодушевленным предметом, совершенно не имеющим свободы воли, принялась вытирать тряпкой разлитое по стойке спиртное, источающее кисловатый запах, пробивавший до самых мозгов.

Впрочем, перебравший завсегдатай не внял голосу разума в лице суетливой официантки, бесцеремонность которой просто поражала, а заказал еще один «Тройной прыжок через галактику». Хотя и ежу было ясно, что после такой дозаправки он будет способен прыгнуть разве что в салат, стоящий у него под носом.

– Не наливай ему пива.  – Продолжал настаивать мой сосед слева, пропустив мимо ушей глубокомысленную сентенцию спящего мыслителя. Но бармен уже ловко запустил по скользкой стойке мой заказ, и кружка ехала прямо мне в руки. Она бы и доехала, если бы бдительный доброхот не перехватил ее своей огромной загребущей ручищей. Он ее поймал и тут же, вероятно по инерции, опрокинул себе в глотку. Будто здесь такое в порядке вещей – хватать чужие заказы. Я и пикнуть не успел.

– Что за дела? – Возмутился я басом и состроил зверскую гримасу, чтобы этот зарвавшийся любитель бесплатного сразу понял, с кем имеет дело, и бросил свои дурацкие шуточки. Но тот только пьяно ухмыльнулся и рыгнул. Как доверять после этого людям?

Стерпеть такое – это себя не уважать. Оскорбление по пиратским законам требовало немедленной сатисфакции. Поэтому я вихрем слетел со своего места и припечатал ухмыляющуюся небритую рожу подошвой левого ботинка. Удар был настолько силен и в высшей степени неожиданный, что бородач снес своей расплывшейся тушей парочку типов немного другой весовой категории. Тех самых, что  мирно беседовали сбоку от него. Те в свою очередь врезались в столик – тот самый, за которым группа работяг резалась в карты, прихлебывая что-то вроде «Последней слезы монаха». Видать, «Слеза монаха» действительно была последней, судя по тому, как жутко они разозлились на парней, влетевших в их стол, тех самых – виновных по их мнению в творящемся вокруг беспределе.

– Ну, ты – урод! – Не остались в долгу трое других ребят, тоже слегка задетых бородачом, который едва не выбил у них из рук кружки с пенным напитком.

Он все еще продолжал барахтаться на полу, тщетно силясь подняться. К слову сказать, сделать это было весьма проблематично, потому что ноги намертво застряли в табурете. Возможно даже завязались узлом. Или этот кадр напрочь забыл, как стоять на ногах?

Честно говоря, на это мне было глубоко и откровенно плевать. Пока тройка завсегдатаев слегка попинала мужика, а картежники разбирались со своими обидчиками, я заказал новый коктейль и, облокотившись на стойку, обратил свой взор в глубину зала. Оттуда сквозь толпу и дым на меня взирало оторопевшее и изумленное лицо Рокси.

Дьявол! Угораздило же нарваться! Узнал он меня или не узнал? Зайдя в зал, я, конечно же, снял мокрый капюшон. Я поймал свое отражение в зеркальной стенке бара. Мои волосы уже начали подсыхать и торчали в разные стороны, но не узнать меня было трудно. Я всегда так и выглядел слегка встрепанным, а мой разбитый нос стал прямо-таки визитной карточкой. После удара Фулера, он буквально притягивал неприятности, то натыкаясь на кулак Джоша, то клюнув панель управления истребителя…. Вот и сейчас я неудачно спрыгнул из капсулы после посадки. Рокси не отрывал от меня широко открытых глаз. Будь, что будет.

Я обернулся на сто восемьдесят градусов к пьяному философу, в три глотка одолевшему «тройной прыжок».

– Маллиган. – Представился я. Придумывать шестое имя за последние полторы недели у меня не было ни сил, ни желания поэтому я воспользовался предыдущим. – Келли Маллиган.

– Айк Бернс. – Пожал он мне руку. – У тебя неплохой удар.

– Не жалуюсь. Похоже, только малость переборщил, – признался я, – не думал, что у этого ублюдка окажется желейная консистенция, и он стечет со стула, как кучка жидкого дерьма.

– Прискорбно. – Посочувствовал Айк, продемонстрировав ухмылку не хуже пиратской. В его глазах не было и тени сочувствия, зато у него было широкое скуластое лицо с изрядной щетиной, высокий лоб и перебитый нос. То ли он был заядлым драчуном, то ли слишком часто спал в салате, а может и то, и другое вместе взятое. Но мне импонировал его взгляд на свободу личности. Каждый человек действительно вправе решать самостоятельно, что ему надо, а что нет. Я, например, всегда знал, чего хочу. А хотел я сейчас отвязаться от Рокси.

Он подошел сзади в мокрой брезентовой куртке на пару размеров больше, чем надо, а потому изрядно полнившей его, и положил мне на плечо свою могучую ладонь.

– Привет, парень. Не кажется ли тебе, что ты должен быть совсем в другом месте.

– Вот и этот туда же. – Обратился я к Айку с непосредственностью ребенка, обнаружившего, что его мяч снова укатился в канаву.

– Что вам, ребята, неймется? – Вопросил Айк, с заметным усилием сфокусировавшись на Роксфорде. – Ну, сидит себе человек, потягивает пиво, что ж ему теперь и выпить нельзя?

– Идем. – Потянул меня за руку Рокси, игнорируя моего нового знакомого. А зря. Потому что, когда тот увидел мою до крайности удивленную физиономию, брезгливо дернувшуюся от прикосновения толстяка, Айк вскочил с табурета. Роста он оказался колоссального, даже задел вихрастой макушкой свисающий с потолка на цепи светильник в стиле «а ля средневековье».

– Убери руки! – Прорычал мой заступник, словно тигр, на добычу которого покусились шакалы.

Небольшая потасовка, которую я инициировал, долбанув бородача, сошла на нет сама собой. Все тут же обратили взоры на разгорающийся новый конфликт, обещавший быть более зрелищным. Как битва Титана. Правда, не с Голиафом, а с пигмеем. Но от этого не менее эпохальная.

– Я тебе говорю, жирная свинья! – Айк схватил Рокси за грудки и несколько раз встряхнул, но тот продолжал тянуть меня, намереваясь увести из этого заведения. – Тебе что, уши прочистить? – Гремел гигант, колонной возвышаясь над Рокси. Силы явно были не равны.

– Я не понимаю сути проблемы. – Пытался вывернуться Роксфорд. – Да отдайте вы, в конце концов, ребенка. – Закричал он, потому что Айк тоже схватил меня за руку и тянул к себе. Проиграл Рокси. Может, он опасался, что Айк оторвет мне руку, и поэтому выпустил мой локоть? Хотелось так думать. Но как бы то ни было, теперь я был в безопасности за могучей спиной Айка.

– Ну, давай, давай, вали. – Приговаривал тот, отталкивая Рокси. – Неужели так трудно оставить человека в покое?

  Роксфорд подумал и оставил меня в покое. На какое-то время. И я снова вернулся к своей кружке, где кружили звездочки и по спирали уходили на дно. Айк же после небольшой разминки опрокинул в себя пару коктейлей и вновь пришел в благодушное расположение.

– До чего настырные бывают люди, Маллиган. – Изрек он, глядя на дно опустевшей тары.

– Такими их делает никчемная жизнь. – Философски заметил я, краем глаза наблюдая, как отошедший на некоторое безопасное расстояние Рокси что-то взволнованно сообщает в переговорник.

 «Ну вот, чего и следовало ожидать. – Подумал я. – Ябедничает капитану». Фулер-то, небось, даже побоялся признаться, что проворонил меня. Как к такому «сюрпризу» отнесется Кэп?

Рэнделл ворвался в заведение разгневанным торнадо минут через пять. Его мокрый плащ, как плащ последнего рыцаря вселенной, взвился за его спиной под порывом ветра, блеснув в свете тусклых ламп, развешенных на цепях по всему залу. Деревянная дверь громко ударилась в стену. Я думал, что-нибудь – или дверь, или стена разлетится вдребезги. Но ничего такого, к сожалению, не произошло. Все посетители подняли головы поглазеть, что происходит. Но их ожидания не оправдались. Мой защитник снова дремал, положив голову на сложенные руки. На всякий случай я разбудил его, легонько толкнув в бок.

– «Тройной прыжок к ядру галактики!» – Хлопнув по стойке монетой, тут же заказал он.

Рэнделл вклинился между ним и мною, бросил на стойку несколько мятых кредиток и отвел протянутую руку гиганта.

– За мой счет! – Сказал ему и обратился к бармену. – И еще дважды повтори то же самое, я угощаю!

«Дипломат чертов!» – Выругался я про себя, поражаясь коварству капитана. Через двадцать секунд (именно столько понадобилось времени бармену, чтобы смешать коктейль, а Айку, чтобы его проглотить) Кэп стал его лучшим другом, а еще через тридцать секунд, когда Рэнделл опрокинул в себя порцию пойла, а Айк приложился ко второй, они стали не разлей вода.

– Спасибо, что приглядел за моим парнишкой. – Поблагодарил капитан, грубо сдергивая меня с табурета. – Вечно он куда-нибудь убегает. Прямо наказанье.

– Да! – Глубокомысленно изрек гигант, еще недавно вставший на мою защиту грудью. – За детьми нужен глаз да глаз.

Сзади подошел Роксфорд, взял меня за другую руку, и под двойным конвоем мое вяло сопротивляющееся тело выволокли на улицу, даже не дав сделать первый глоток. Устроить прощальный концерт тоже не дали. Рокси заткнул мне рот своей жесткой и грубой ладонью.

Отыгрался я чуть позже, когда мы вышли под дождь, и ему понадобилась его рука, чтобы открыть дверцу машины. Дождался, пока он освободит мой рот, и хватанул не ожидающего подвоха боцмана зубами. Хватка моментально ослабла, я рванулся. Я должен был попытаться. Но не тут-то было, Рэнделл был начеку, скорее всего, уже привык к моим вывертам и поэтому не расслаблялся. Мой капюшон не успел даже как следует промокнуть, как меня уже втолкнули в теплый и сухой салон.

Покусанный, но не побежденный Рокси сел за руль, Кэп – рядом со мной, чтобы пресечь возможную попытку бегства.

– А теперь ты мне скажи, как это называется? – Строго вопросил он, едва мы тронулись. – Почему ты здесь, где Фулер?

– Фулер меня бил, – сказал я, чуть не плача, – привязывал к кровати и кормил одними полуфабрикатами. Может вам покажется странным, но такого обращения не заслуживает ни один человек. – Я шмыгнул носом.

Подцепить простуду под дождем на второй день пребывания на планете легче легкого. От такого обилия осадков можно обзавестись не только насморком, но и жабрами. В помещении находиться, конечно, хорошо, но ведь приходится время от времени нырять под дождь. Что лучше: раствориться в таком количестве воды, шурующей с небес сплошным потоком, или заполучить жабры, – я не решил. Просто не успел. Капитан снова пристал с вопросами.

– Как ты добрался до Торианы?

– Автостопом на перекладных. – Разозлился я. Кэп тоже был изрядно раздражен, мое присутствие явно путало ему все карты, только свое раздражение этот умник предпочитал держать при себе, особо не демонстрируя. Зато особо демонстрировал показную заботу. Как же еще воспринимать его докучливые вопросы? Не болит ли у меня рука, или:

– Почему нос снова разбит?

– Я, кажется, уже упоминал Фулера? – Бросил я прозрачный намек. Пусть думают, что хотят.

– Я тебя предупреждал, что мальчишка неуправляемый?! – Встрял Рокси, обернувшись к своему капитану со своего водительского места. – Он любого до белого каления доведет, тебя, меня, а уж тем более Фулера. Ты что, не видишь? Он же манипулирует нами?

 «Тонкое замечание!» – Мысленно похвалил я.

– Знать бы еще, чего он добивается. – Добавил Роксфорд, уже менее эмоционально.

– Расти он в нормальных условиях, все было бы иначе. – Заметил Кэп. Неужели решил хоть чем-то оправдать мое поведение?

– Ты видел, как он себя чувствовал в этом притоне? – Не преминул подлить масла в огонь настырный боцман. – Как рыба в воде!

– А правда, что здесь на второй день пребывания у всех отрастают жабры? – Спросил я, почему-то этот вопрос меня особенно мучил.

Кэп удивленно посмотрел на меня. Рокси снова обернулся с переднего сиденья, вытаращившись примерно так же, как  еще совсем недавно среди клубов дыма в притоне. Даже оставил без присмотра дорогу. Неужели хотел удостовериться, что я это говорю всерьез?

– На глупые вопросы не отвечаю. – Отрезал Рэнделл. Неужели раскусил? – Ты что, с нами играешь? Ты мог смотаться в любой из миров, но почему-то выбрал Ториану? Я хочу знать почему!

– Камни. – Просто сказал я, немного удивленный такой недогадливостью. – Вам, кстати, камни нужны не меньше. Так что, наши интересы до какой-то степени совпадают. Мне нужны эти чертовы камни, чтобы Джей от меня отстал. Если он их не получит – мне конец. – В моем голосе звучала такая обреченность, что не поверить мне мог только бесчувственный чурбан.

Кэп смерил меня весьма скептичным взглядом и покачал головой.

– Приехали. – Оторвал его от безрадостных размышлений Роксфорд…


Мы остановились у железных кованых ворот, и до серого строения, почти растворившегося в сумерках и дожде, пришлось идти добрых метров сто. Кэп сунул меня под полу своего длинного плаща, и эти метры я прошагал, ничего не видя перед собой, крепко зажатый между его рукой и кобурой на поясе. Конечно, я мог воспользоваться моментом, но сейчас мне это ничего не давало. Мы шли по лужам, потом поднимались по скользкой мокрой лестнице и оказались в каком-то помещении. Кэп сдернул с меня плащ, и я прищурился от яркого света, льющегося из светильников, стилизованных под факелы. Разглядел это, когда мое зрение немного адаптировалось к смене освещения, и окружающее перестало казаться сплошным слепящим потоком, бьющим в глаза.

Факелы, вездесущая сырость, грубая каменная кладка стен, сводчатый потолок – все это навевало странные мысли. Будто я попал в мрачные казематы прошлого, перенесясь немыслимым образом в темные века из земной истории. Но все это конечно был новодел. Наверное, какой-нибудь эксцентричный торианец задумал скопировать замок, но так и не завершил начатое. Может из-за сезона дождей?

Кэп втолкнул меня из холодной галереи в довольно просторный зал. Здесь было чуть темнее, на стенах висели шкуры животных или их имитация, над входной дверью – ветвистые рога, с каждого простенка между узкими высокими окнами торчали головы охотничьих трофеев, не иначе как распечатанных на принтере. Противоположная стена, сплошь увешанная портретами изысканных дам и джентльменов в старинных костюмах, терялась в полумраке. Здесь не так ощущалась неистребимая сырость, пропитавшая насквозь этот маленький мирок, может потому, что в камине весело полыхал огонь? Настоящий. Оранжевые языки пламени плясали по полену, распространяя вокруг животворящие волны тепла.

Четыре колонны, поддерживающие своды потолка, величественно возносились вверх, а откуда-то сверху на нарочито грубой цепи свисала гигантская люстра, вся утыканная свечами. Вот уж не позавидуешь несчастной прислуге, вынужденной каждый вечер зажигать это многоярусное чудовище, чтобы господа могли насладиться видом настоящего огня с отблесками по стенам и бликами в позолоте посуды.

Остатки команды Кэпа: Мак, Док и Линн – расположились за старомодным столиком на гнутых ножках, явно из другой эпохи, и как раз наслаждались этим самым видом, прихлебывая из сияющих золотом чашек свой пятичасовой чай.

– Кого я вижу?! – Весьма фальшиво пропела Линн. Теперь на ее голове половина прядей снова была белая.

– Привет, Линн, – поздоровался я учтиво. – А тебе идет кошачья расцветка. Хвостом еще не обзавелась?

Мак прыснул в кулак, едва не поперхнувшись чаем. Линн суровым взглядом пригвоздила его к стулу.

– Женщинам свойственно экспериментировать со своей внешностью. – Серьезным тоном заявил мне Док.

– Чтобы оставаться вечной загадкой… – Изрек капитан, недовольно взглянув из-под насупленных бровей. К кому относилось это недовольство, я так и не понял. К Линн, меняющей прически, как перчатки, или все-таки ко мне, вытянувшему его из-за стола в дождь и холод?

 Своей вины я не чувствовал. Пусть предъявляет претензии к собственному боцману, это на него напала нетерпячка сию же минуту выудить меня из грязного притона, полного темных личностей. Что он сам-то там забыл? Зашел пропустить пару стаканчиков или зондировал почву вокруг резиденции Вонга? Кажется, я знал ответ.

– Пойди погрейся. – Отпустил мое плечо капитан и подтолкнул в направлении камина. Я сел возле огня на чью-то шкуру, оказавшуюся при ближайшем рассмотрении искусственной, и зябко протянул руки к огню. Продрог и впрямь основательно. От моей влажной куртки через некоторое время пошел пар. Если поворачиваться то одним боком, то другим, попутно наслаждаясь теплом, можно неплохо подсушить мою насквозь промокшую одежку. И заодно подслушать, о чем со своими друзьями секретничает Кэп.

Их планы на ближайшее будущее были для меня открытой книгой. Как же приятно вытянуться на шкуре, с наслаждением ловя волны горячего воздуха, и погрузиться в сладкую дрему, но мои мечты об отдыхе пошли прахом, потому что кое-кто по имени Доггерти Хейм – в просторечии Док – растолкал меня и сунул в рот ложку с какой-то гадостью, вроде «стеклоочистителя» Линн. Спросонья я это проглотил, а потом долго отплевывался, невзирая на заверения доктора, что это лекарство.

– Зря ты его разбудил. – Заметил Рэнделл, стараясь не обращать внимания на мои возмущенные вопли. – Теперь хлопот не оберешься. Он послушный – лишь, когда спит. Найди ему комнату, Линн, не хочу, чтобы он спал на полу.

Линн, тяжко вздохнув, выползла из-за стола, как будто нянчиться со мной – тяжкая повинность, и, подхватив под локоть, поволокла меня за собой. В качестве трофея я прихватил с пола шкуру неизвестного зверя, так хорошо меня пригревшую. Линн, со мной на прицепе, прошла по коридору и толкнула первую попавшуюся дверь.

Комната для гостей оказалась не такой уж и маленькой, даже с удобствами. Эдакая помесь полулюкса и тюремной камеры. Дверь в санузел маскировалась зеркалом под старину в деревянной позолоченной раме. Кровать, на которой все равно как ложиться – вдоль, поперек или по диагонали – стояла под балдахином.

– Не вздумай на ней прыгать. – Зачем-то предупредила Линн, по-своему наверное оценив мой восторженный возглас при виде такого невиданного чуда. Напротив постели, больше похожей на батут, жался к стене старомодный комод с еще одним зеркалом. Я смотрел на свои отражения и не мог решить, как выгляжу лучше. В анфас или в профиль? Еще я, к своей великой радости, узрел неприметные устройства видеоразверстки, но Линн предусмотрительно прихватила пульт. Жалко ей что ли, если несчастный измученный жизнью ребенок посмотрит «Шоу Донована».

За двумя узкими стрельчатыми окнами, забранными ажурной решеткой, сгущались сумерки, и по-прежнему шел дождь. Так что, смотреть там было нечего. Я вздохнул и в изнеможении повалился на кровать, тут же обиженно скрипнувшую под моим весом.

– Куда? – Опомнилась Линн и принялась сдирать с меня мокрую куртку и грязные ботинки. Я был податлив, как тряпичная кукла, но шкуру не отдал. – Ну и фиг с тобой! – Фыркнула девушка, отчаявшись выдрать из моих рук так полюбившуюся мне шкуру.

Едва она гордо удалилась, удовлетворившись жалким клочком шерсти и при этом не забыв запереть за собой дверь, как я был уже на ногах.

В пылу эпохальной битвы за шкуру я подцепил лучшему штурману «Бархана» микро-камеру на лацкан. Обожаю разные шпионские штучки, замаскированные под ничем не примечательные вещи. Вроде брошки, соринки или мелкой козявки с цепкими лапками, вроде бы случайно прилипшей к одежде. Усилиями Линн спать мне уже не хотелось, а хотелось держать руку на пульсе и проследить за контрабандистами, которые с поразительной легкостью примерили на себя роль похитителей, чтобы потом ни с того, ни с сего перепрофилироваться в охотников за артефактами. Даже не уплатив вступительный взнос, чтобы на законных основаниях вступить в гильдию искателей приключений на свою пятую точку.

После несложных манипуляций я включил без пульта видеоэкран, чтобы именно туда транслировалась картинка с камеры, и тотчас посреди моей комнаты появился длинный коридор, сужающийся к концу, уходя в перспективу. Каменные стены с ненастоящими факелами, плиточный пол и потрескавшийся потолок – подпрыгивали. Это Линн шагала по коридору. Никогда не замечал, чтобы она крутила бюстом. Еще во время драки мне показалось, что ее кофточка слишком узковата. Только бы она не заметила мою «букашку» – крохотного «жучка», слившегося по цвету с ее нарядом.

Вот потянулись вперед ее руки, открывая монументальную дверь в «тронный зал», из которого меня бесцеремонно выперли. Казалось, будто я все вижу ее глазами, вернее, точка обзора, конечно, находилась чуть ниже, примерно на уровне моих глаз. Так что, можно считать, что я все увижу своими собственными глазами. Правда образы, проецирующиеся передо мной, были несколько плосковаты (ведь глаз у камеры был только один), но и этого мне с лихвой хватило. Звук тоже передавался довольно четко.

– Уложила? – Спросил капитан.

– Кто бы сомневался. – Презрительно фыркнула Линн. – Похоже, он сегодня умаялся. Будет спать как младенец.

– Да он не очень-то и ушел от этого возраста. – Встрял Мак, пододвигаясь, чтобы пропустить Линн к ее стулу.

– Надо как-то решать эту проблему. – Это сказал Рокси. – При желании он может очень хорошо драться. Я видел, как он одним ударом уложил троих. Не скажу, конечно, что он меня напугал, но едва заметное движение – один на полу, два других летят через весь зал… Это о чем-то говорит?

– Только о том, что у него имеется кое-какая подготовка. – Перебил своего боцмана капитан Рэнделл. – Но это укладывается в его рассказ о приюте и колонии для малолетних преступников. Такие дети проходят суровую жизненную школу… Поэтому он все время настороже. И в этом нет ничего странного – это основа выживания.

В залу, скрипнув створкой двери, вошел Док. Камера немного искажала изображение, и «лысый киллер» на границе фокуса казался немного стройнее, чем он есть.

– Ну что? – Обернулся к нему Кэп, сидевший во главе стола спиной ко входу.

– Связался. – Доггерти выглядел несколько развеселившимся. Линн повернула свой бюст в его сторону, и я увидел выражение его лица. – Фулер просто в шоке. Он не думал, что для этого парня бронированное стекло и магнитонаручники – не проблема, так же, как и угнать с «Космо-экспо» гиперперехватчик…

Кэп несказанно удивился, вздернул бровь и собрал морщинки на своем высоком лбу. Поднялись ли дыбом его волосы – не знаю. Они и так всегда торчат ежиком, и надо очень постараться, чтобы уложить их волосок к волоску.

– Я думал Фул просто прошляпил его. – Сказал капитан.

– Как же, «прошляпил». – Буквально наслаждался Док. – Чего ты хочешь от Фула, если его прошляпили даже орбитальные системы наведения.

– И как это случилось? – Подал голос Мак, явно заинтересовавшийся технической стороной вопроса. – Он что, стал невидимкой? Или не сработали космические шиты?

– Вы не поверите. В него просто не стали стрелять. Он – ребенок. – Док развел руками. Не знаю, встали бы дыбом его волосы, если бы имели честь произрастать на его голове, но сейчас на его блестящей макушке отражалось пламя мудреного потолочного светильника. Ровно тридцать шесть огоньков. – Все произошло будто случайно. – Продолжил доктор свой рассказ. –Сбилась программа выставочного образца, а там осталось топливо после перегона с Осбурга. Вот корабль и унес мальчишку на орбиту. Организаторы выставки пойдут под суд, потому что ни корабль, ни ребенок до сих пор не обнаружены. Сейчас ведутся поиски его бездыханного тела. – Док хохотнул. – Фул дает объяснения в полиции. Он же ввез его на планету по фальшивым документам, а камеры на входе в «Экспо-центр» идентифицировали его, как Троя Адамса – школьника с Альбиона – героя, спасшего девочку в Альбийском зоопарке от нападения баргоманского завра. Чудовище вырвалось из клетки, люди в панике бросились врассыпную, а одна маленькая девочка застыла на месте с расширенными от ужаса глазами и стояла прямо на пути взбесившегося монстра. Дело наверняка кончилось бы трагедией, если бы из толпы не выскочил парнишка и не выломал металлический прут из ограды…

– Неужели ребенок может отбиться от завра? – С ужасом спросила Линн. – Это чудовище метра три высотой.

– Он не просто отбился, – сказал Док, – он убил его. Железным штырем. И тот мальчишка, как две капли воды, похож на нашего. Фулер переслал фото. Выводы делайте сами.

Увидеть фотографии мне не удалось, камера была направлена вперед, а доктор бросил снимки на стол, так что я видел лишь весьма заинтересованные лица всей команды.

– Действительно, похож. – Согласился Кэп. – Но этого просто не может быть. Если он испугался полутораметровых тараканов, то как он мог броситься на клыкастую рептилию с двойным рядом зубов? Что-то здесь не сходится.

– Может ему не нравятся насекомые? – Предположил Рокси. – Кстати, Линн, что тут у тебя на лацкане? Ох, и любят же тебя кровососы. – Он щелкнул по скрытой камере пальцем, отправляя ее в нокаут.
 
Образы сгрудившихся над столом контрабандистов дернулись, пошли помехами и, поблекнув, исчезли. Экран схлопнулся.


– Чертова работа! – Смачно выругался я. Прямо-таки идиотское невезение. Вместо того чтобы узнать конкретный план их операции, я услышал лишь досужие рассуждения о моей весьма темной личности. Это мне было нужно так же, как пятая и шестая лапа баргоманскому завру, что  рудиментарно торчали из-под пластин шипастого брюха.

Угораздило меня тогда так вляпаться, да еще под камерами журналюг. Ролланда до сих пор типает, стоит ему вспомнить, через что пришлось пройти, чтобы выцарапать меня из их цепких рук. У меня до сих пор стоит в ушах его голос, когда он распекает меня за самодеятельность, поставившую дело всей его жизни.…  А впрочем, что тут говорить… Я был виновен по всем статьям. Особенно тем, что засветился. С этим трудно было поспорить.

– Оно тебе еще не раз аукнется. – Сказал тогда Ролланд. Что ж, будем считать его слова пророческими. Но как же быть с планом операции? Сидеть здесь, как слепому котенку, не имело смысла…

Комната была, как на ладони, открытая моему ищущему взору, которому совершенно не за что было зацепиться. Никаких тебе драпировок на стенах с запрятанным под ними тайным проходом, никаких портретов, скрывающих панель управления. В общем,  никаких лазеек. На окнах – решетки, дверь – под замком. И отнюдь не сенсорным. Оставался еще санузел.

Я отодвинул зеркальную створку и протиснулся в эту маленькую тесную комнатку. Душевая кабинка, ватерклозет, керамическая раковина со стилизованным под старину краном – все, как обычно. Маленький шкафчик со сложенными стопочкой полотенцами, жидким мылом и рулонами туалетной бумаги, как в старое доброе время. Откуда-то чувствовался ток воздуха. Над шкафом закрытые пластиковой решеткой зияли вентиляционные отверстия.

Твердой, не знающей жалости рукой я сдвинул шкафчик в сторону и простучал стену. Так и есть – за стенкой пустота. Выломав несколько фрагментов стеновых панелей, добрался до этой самой пустоты и сунул туда голову. Как и ожидалось, это оказалась вентиляционная шахта. Она шла вертикально вверх и разветвлялась на несколько широких рукавов. Где-то гудел вентилятор. Недолго думая, я пролез в проделанную мною дыру и, упираясь спиной и босыми ногами в стенки шахты, принялся карабкаться вверх.

Прикинул в какой стороне «зал совещаний», свернул в боковое ответвление и пополз по-пластунски, стараясь производить как можно меньше шума. По пути я преодолел еще две вертикальные шахты, проходящие сквозь мою под углом девяносто градусов, пока не наткнулся на нужную.

Акустика в «зале совещаний» была неплохая, слышно было почти каждое слово. Правда, пришлось смириться с тем фактом, что я ничего не увижу. Что ж, сам виноват, надо было прицепить «букашку» в более удачное место. Кто ж знал, что старик Рокси настолько глазастый?

А тем временем за столом продолжалось обсуждение. Из контекста стало ясно – я пропустил порядочно, ибо речь шла о привычках Ф. Вонга. Один из его главных бзиков состоял в том, чтобы держать свою уникальную коллекцию под семью замками. Сторожевые системы были не менее уникальны, чем собранные им экспонаты. С гораздо большим удовольствием я посетил бы выставку охранной сигнализации, если бы этому типу пришло в голову организовать таковую, чем демонстрацию того бесполезного старья, которое он хранил в своем бункере. Что поделать, просто я очень практичный человек, не знаток антикварного хлама и не эстет. И таких, как я, в наше время – большинство. А фанатиков, вроде Вонга – единицы. Может потому что лишь очень богатые безумцы могут себе позволить столь экстравагантное хобби, требующее больших затрат?

Каким-то образом Кэпу удалось достать схемы вонговской сигнализации. Но нейтрализовать ее было пустяком по сравнению со вскрытием бронированного подземного бункера, недоступного даже сканированию. Но когда я услышал, как эту задачу собирается решить капитан, чуть не свалился в вертикальную шахту, ибо он надумал вскрыть броню, точно консервную банку, но не ключом, а с помощью серии направленных взрывов.

После того, как меня с Фулером высадили на Лидии, Кэп рванул к Виттории, где запасся изрядным количеством магнитных мин. На Ториану столь опасный груз доставил конкурент Кэпа – мистер Брукс, с которым как раз и встречался Рокси в «Алмазном когте». Рэнделл устроил Бруксу выгодный контракт на поставку контрабанды в столицу Эдемии, что это было, я так и не понял, возможно, те самые пробойники пространства, замеченные мною на «Бархане». Эмбарго на поставку технологий на Эдемию никто не отменял, так что пробойники сулили бы неплохие барыши. Интересно, чем еще Рэнделл был готов поступиться, ради сомнительной перспективы получить своего Рикки?

Операция по похищению камней была назначена на сегодняшнюю ночь. Поэтому «заговорщики» обговаривали последние детали, уточняли распределение ролей. Мак отвечал за сигнализацию, вернее за ее выведение из строя, и за механические устройства, которые доставят мины к бронированной двери сквозь жесткое излучение радиации – еще одну ловушку мультимиллиардера. Эти же аппараты должны были захватить «камни» и вывезти их из бункера.

За взрывы был ответственен Док. Всегда подозревал, что врач и взрывотехник – смежные специальности. Он всегда на меня смотрел сквозь прищур, как смотрят киллеры через линзы оптического прицела.

На Рокси возлагалась обязанность держать яхту в состоянии полной готовности к старту. Линн должна неотрывно следить за Вонгом, хотя он и покинул резиденцию, вернувшись в столицу, человеком был неординарным, а значит – непредсказуемым. Лучше похитителям быть впереди него хотя бы на один шаг.

Кэп должен был осуществлять координацию и забрать камни, когда сконструированные Маком аппараты доставят их к границам владений богача.

Что ж, план во всех отношениях выглядел неплохо, можно даже сказать, был хорош. Единственное, чего он не предусматривал, так это – кто в момент осуществления операции будет следить за мной, тоже весьма неординарным и непредсказуемым…

Я твердо знал: их план, с такой скрупулезностью разработанный, обречен на провал по одной простой причине: при попытке вскрыть бункер, все его содержимое автоматически уничтожается. Еще один бзик свихнувшегося коллекционера, не желающего допустить, чтобы непосвященные грязными руками глумились над его детищем – коллекцией, которой он отдал всю свою жизнь. Вот этот нюанс Кэпу был неизвестен, и не мудрено – это была закрытая информация.

Я выключил диктофон. Все, что я хотел записать, я записал. Этого достаточно для полиции. Готовится преступление. Не реагировать на столь явный сигнал – преступная халатность. На записи только не было часа икс – времени, на которое планировалось начало операции, но для местной полиции это уже не имело значения.

Обратно в свою комнату я добирался задним ходом. По пути ненадолго остановился в холле, слегка повредил вентиляционную решетку, просовывая руку за старомодным телефоном, висевшем на стене. Два коротких анонимных звонка, и дело сделано.

В своем логове я ликвидировал все последствия, спустил в унитаз отбитую штукатурку и вернул на место шкафчик. Потом из чистого озорства достал из него всю бумагу, мыло и полотенца и соорудил посреди комнаты макет Вонговского особняка с прилегающей территорией.

Может кто-то сочтет, что сложенные пирамидой рулончики древней туалетной бумаги слишком вольная интерпретация затейливого архитектурного облика Торианской резиденции Вонга, но другого материала у меня не было. Лужайки я обозначил махровыми полотенцами, дороги изобразил той же бумагой, раскрутив для наглядности пару рулонов и уложив белую с цветочками бумажную полосу туда, где ей и было место на настоящей карте, как я запомнил. Пруд и реку – выдавил из флакона с жидким мылом и напоследок нарисовал маркером на полу, окружающих особняк полицейских. На этом посчитал свою миссию законченной. Мое дело – предупредить, а понимайте, как знаете…