Ян Яныч Спарре

          Каждый год в нашей стране проходили соревнования по тяжелой атлетике с названием «Дружба». В тот год штангисты толкали штангу в городе Запорожье. Мы приехали на соревнование втроем: комментатор Ян Спарре, Яша Садеков и я.

Соревноваться приехали самые лучшие штангисты, в их числе Ригерт, Варданян, Алексеев.

Комментатор Ян Спарре был сыном Яна Юрьевича Спарре, знаменитого штангиста — многократного чемпиона СССР. Ян Яныч в юности потерял ногу в результате несчастного случая при взрыве ракетницы — и, когда шел, был похож на Джона Сильвера из романа «Остров сокровищ».

В командировках у Ян Яныча в номере вечно сидели спортсмены — штангисты, тренеры. Я заметил, что штангисты выносливые не только по части толкания железа, но и по части выпить и хорошо закусить. Но только за три дня до выхода на помост — сауна и ни грамма. Это мне по секрету рассказал Давид Ригерт с которым мы подружились.

В то время я впервые услышал девиз: «Кто не пьет, тот не выигрывает». В семидесятых годах это срабатывало, большинство рекордов по штанге принадлежало Советам. Естественно, и мы с режиссером Яшей Садековым были всегда рядом с Ян Янычем.

В то время штангисты были богатый народ. Им платили за каждый установленный рекорд Европы и мира. И я предложил Яше в шутку разыграть сценку, когда все сидели в номере Ян Яныча, тем более что Яша окончил режиссерский факультет в институте культуры.

Яша сидел за столом с видом, как будто у него угнали его «Ниву». Кто-то из тренеров заметил это и спросил:

— Слушай, что у тебя случилось?

И Яша, как учил Станиславский, изображая несчастье, произнес:

— Деньги все потерял.

Рассчитывая на ответ: «Да мы тебе дадим! Сколько надо?» Но услышал:

— Да не расстраивайся, не в деньгах счастье!

Вы же понимаете, что это была просто шутка — розыгрыш… Но не сработала.

Ян Спарре знал тяжелую атлетику от А до Я. Штангистов он знал как родных, репортажи его были суперинтересными. Но потом он мог расслабиться, благо мы были рядом.

Вот соревнования закончились. Мы должны были уехать на следующее утро. У дверей гостиницы нас ждал «рафик». Но наш комментатор никак не желал просыпаться. Мы уже собрали его вещи. А он ни в какую, не хочет вставать. Могли бы его одеть и отнести в машину, но он был очень здоровый. Все-таки мы его разбудили.

До отхода поезда оставалось мало времени. Когда мы сели в машину, то понеслись на вокзал, нарушая правила. Шофер — девушка — гнала машину и всхлипывала, и мы поняли, что она боится за права.

Когда мы подъезжали к вокзалу, до отхода поезда оставалось 5 минут, и наш «Джон Сильвер» распорядился:

— Давай на платформу!

Она заартачилась, он крикнул:

— Беру все на себя!

Машина по пандусу въехала на платформу и поехала вдоль вагонов, распугивая провожающих.

Мы успели! Только занесли «тело» — и состав тронулся, и мы увидели девушку-водителя, которую мы бросили на растерзание местной милиции.

Утром следующего дня в купе идиллия. На нижней полке лежит наш комментатор. Открывается дверь купе, заходит проводница лет 50, подходит к столику, ставит стаканы с чаем.

Ян Яныч рукой хлопает ее ниже спины, проводница отводит его руку и говорит:

— Не хулиганьте, товарищ Озеров!