Нет вкуса ныне в общих щах

Средь ядерных градаций цвета, света… я вижу тень, не вижу человека. Оргазм космический в иерархии планет.  Свобода -миф  с  риторикой для  блефа. Спросите  женщину... о муках коль не грех. «О  творчестве,   созданий человека!»   Она слезами окропив их путь..., её посыл  в пергаменте поэтов.

Жизнь  - магнетизм. Войн  костный винегрет… средь веретен, вращающих событий... не выражает явно  божью суть... в заветной кровохлебке  очевидной.

Военный реквием присутствует везде. Военный реквием наследие Бритона. Снаряд летит, звук ниже на пол тона… осколки ищут цели  в борозде.
 
Иеронима  посмертная  стезя.  Сакральное  несовершенство мира. Цветущий рай земного бытия… в конечности, - трехмерная  могила            

Под  эхом прошлого скрывается змея. Она ползет сюда, назойливо -игриво. Войны пиар,-бездн ртутная блесна... мерцает в затени затерянного мира.   
 
Года бегут, а трупы все плывут. Смерть  укорачивает время до предела. Солдат  убитый на земле лежит, крапивный куст рассматривает  тело.

Заупокойной мессы   рваный штрих. Куст огненный  термитом жарит сушу. Судьбы венец, «любви» - крапивный лист... хлестал по лицам, очищая душу.   
   
 Вдали  под радугой, вдруг пошатнулся  крест. Все потаенное, вне власти   человека. Не мне,  здесь впредь благую ветвь воспеть.   И перед тем - «восславить» человека.
 
 Мне не дано здесь праведно судить. Тем более основы веры рушить.  Напомню лишь, на вере все стоит,  твердь вертится, кровь алая пропитывает сушу.      

Идиллия важна, - эклектика смешна. Природа  не страшна в своем величии. Мы будто бы извне, в яичной скорлупе… улыбкой выражаем  безразличие.

Пергамент серый,- соты в топях слёз. Реальность  необычна, - тени в рост.  Кресты, кресты и месяц с ними в ряд. Мирская жуть, -мистерии парад...Воинственный эффект...- гнев выражает взгляд.

В потоке  памяти не  райский камуфляж. А грыжа вечная, заморский  макияж. Жизнь -пасмурный цейтнот. Который  год, который год подряд... змея ползет, - война идет…  в бокалах чистый яд.

А  образы? -  воистину разнятся. Тем   более - в мозгу моем роятся, - неясностью гнетут.

 Неведомая бездна в центре полушарий. Дыра огромная, и я, под стать- Плутанин. - Сусанин в созерцании «болот», несу свой крест,  свеча еще мерцает. Под  коркой   божий  уголёк, он светит , путь мне освещает. ( Любви  космический цветок,   Надежду-  Верой совмещает.)

 Коль  я негожий и ничтожен, господь дозволь  войти в  поток... Я блудный сын, по воле рока  на перепутье двух дорог.Мой сложный путь во мгле мерцает, след во вселенной  остывает.И я, склоненный… в страх живой, главу на плахе оставляю... Глава  и меч  перед тобой.
                ***
 Парящий символ, ворон или кречет.  Прекрасны! Новоявленная   встреча… что путнику  уставшему сулит? Они  вне  нас, нас с выси созерцая, отдельно -парами живут. Шутя, крылом тень,- тучи разгоняют. А  люди  веслами чернь зависти гребут. В тот мир   плывут, их путь неподражаем.  Ведь  человек -по сути божий  шут. Он это ясно, ясно  понимает... себя сам смачно плетью истязает. ( Простите! Годы  тяжкие грядут.)

Природный ген, в кадрили божьих схем… вновь возбужден, осмыслен- порицаем. По значимости - Факт!  Весь  божий альманах, - Конфуций  теребит… зло мыслью сокрушает.

 Живой  строкой  соизмеряем путь.  Иероним, взявший кисть… вникает молча в суть. Свобода выбора, плюс рок и неизбежность. «Сад наслаждений», развращает прежде. 

 Разобщены- нет проблесков любви. Сочувствие отсутствует у стаи. От  призрачного рая отошли. В  земном  «раю»… пята одна в аду, другая  с притчею застыла на краю.   Всё  благо тленное сокрыто  под сомненьем.

Молекулярный  ствол,  в интриги оттеснен.  Над ним, злат - алый божий ореол, с трагедией трех  граций совмещен.

Комедии божественный пролог...зерно упало в загребную  пустошь. Я ослеплен, пред раем смертный в  срок, от части радостный… но больше, лицедей- напыщенный и грустный.

 Средь  строгих лабиринтов, давности- костей. Пространство -это… только для гостей. Иероним,  во благо,  славы «плащаницы»… «Сад наслаждений» выразил нам кистью.

На створках реквием, подстрочный ребус жанра. Любовный суицид, оргазм и божья карма.
Такой же сад любви, не гласных побуждений… он манит нас в стихию  наслаждений.

 В окне забвении, пошлость и невнятность. Орда воинственных… - обугленная  кратность. Воинственности бич - предлог совокуплений.  Неясности пролог взаимных отношений. В людской поток войди... увидишь  многократно. Излишнюю «Любовь» вам дарит неврастеник резко- внятно.

 Вне сладость с горечью течет.  Народ течением несет.  Толпа- насыщенный пирог. Кто любит запад, кто восток.  Война,- «конь» задом наперед...зад упирается в народ.

Ткни  пальцем, тень мне укажи...сейчас  вражда, а где вожди?
Повсюду внешние враги. А где же раньше были мы?
 
Что   с нами сделала эпоха? Живут иные… и неплохо.  Но почему наш  «гений- бог», во славу господа оглох. Все оказалось как всегда: -Пришли, не ждали...- « Вот беда!»

В    графе не лунное затмение.  Тьма сокрушило  примирение. Насущно, звездное   трюмо, страстям иным  подчинено.   Звезды, как люди умирают... в цикл столкновений  погибают. Что оставляют? Яркий  след.  Средь Звездопада стольких лет...сияли  ярко - дед мой и отец.

продолжение следует