Путь Маши. Глава 9. Экзамены

Экзамены были удивительными. Один из них пришёлся на Машино тридцатилетие. За изложение по рассказу Куприна она получила тройку. Надо было додуматься, вписать слово «иллюстрирует» в текст рассказа, оно было из другой оперы.

Русский язык и литературу принимала Чудакова Мариэтта Омаровна. Маша сказала, что работала в школе. Та ответила, что зачем тогда экзамен сдавать? Спросила, кто из современных поэтов нравится. Маша назвала Соколова Владимира. Она улыбнулась: «я ему передам!». О как!

Попросила прочесть своё, и Маша прочла первое, что пришло на ум:
Прижалась к твоему плечу
Доверчиво и нежно.
И - не иду я, а лечу
Над этим миром снежным.
Навстречу ветер, мокрый снег,
А я - смеюсь и плачу.
А я, мой милый человек,
Счастливых глаз не прячу!

Мариэтта Омаровна попросила его переписать. Маша написала на листочке, и та бережно спрятала. Поговорили о литературе, и она с удовольствием поставила Марии пять.

За творческое задание, рассказ на тему «Кем сердце успокоится» Маша получила четыре. Но там никто не заработал высший балл, студентам сказали, что они ещё до него не доросли.

С историей России произошла настоящая история! Маша в школе и в институте учила историю СССР! Шла на экзамен совершенно неподготовленной. Впереди сидел некий Валера. Он был историком и называл Петра Первого «Петькой» и тому подобное. Он начал отвечать, и Маша поняла, что надо срочно записывать его речь, есть ответы на её билет! Они с Валерой оба сдали на четвёрки! Он не заслужил пятёрку из-за «фамильярного отношения к историческим личностям». На собеседовании Маше тоже тоже поставили пять.

Короче, она поступила. Студенты ходили на установочную сессию. Слушали и конспектировали интереснейшие лекции. Но у Маши уже заканчивались силы, она страшно хотела домой. Если видела малышку у кого-то на руках, начинала плакать. 
Хотя Москва ей нравилась. Как дома чувствовала она себя здесь. Ездила на медленных троллейбусах, училась без страха вставать на дорожку эскалатора в метро. Она писала:

Калейдоскопом лиц
Не обольщай, метро.
Я не приемлю мир
Статичных отражений.
Я улицы люблю.
В стихийности движений
Спешащие по тротуару предстают
Как цельные и независимые звенья.
И в каждом, каждом, каждом –
Законченность творенья…

Очень ей хотелось привезти подарки детям. Денег было в обрез. Как-то Маша заскочила в один яркий магазинчик и остановилась в недоумении. Она думала, что это магазин игрушек. Игрушки там были, но очень странные. Когда до покрасневшей до корней волос Маши дошло, что это секс-шоп, она вылетела оттуда как пуля, шла по улице и нервно посмеиваясь. Она купила в другом магазинчике дочке платье, мальчикам рубашки и сувениры-брелки в киоске.

Подружилась с Никой и Ликой, у которых была комнатка на третьем этаже, ходила к ним в гости. Деньги они не экономили, пили чай с колбасой и сыром. Ника была из Норильска, поступала уже в четвёртый раз. Писала поэмы в стихах. Лика сочиняла рассказы. Один из них потряс Машу. Лика начала его так: «Мой маленький рыжий ребёнок умер». У Маши оборвалось сердце, к глазам подступили слёзы. Такая молоденькая, и такое горе пережить! Продолжила чтение и возмутилась. Речь шла о котёнке. Маше, матери троих детей, и в голову не могло прийти, что котёнка можно назвать ребёнком. Больше она Ликины опусы не читала.

Они втроём вечерами гуляли по Москве, рассматривали красочные витрины, но Ника и Лика одёргивали Машу:
— Не смотри долго, а то подумают, что мы деревенские.

К ним нет-нет, да и подходили какие-то хорошо одетые мужчины, спрашивали, сколько они возьмут за ночь. Ника и Лика смеялись, а Маша пугалась, ей это было дико.

Однажды они остановились у ночного бара, из длинной сверкающей машины вышла дама в длинной шубе. Маше это показалось нелепым: конец августа, а она в шубе. Зато Лика и Ника смотрели с восторгом на эту даму, которую провожал старик, ниже её ростом, в блестящем пиджаке.

Выпало несколько свободных дней, но, к сожалению, Маша заболела, температурила несколько дней. Один раз только с Антониной и её дочкой они выбрались на Красную площадь. Шли по брусчатке и Маша с волнением думала, сколько исторических событий помнят эти древние камни! Ей очень захотелось зайти в храм Василия Блаженного, но он был закрыт.

Установочная сессия ещё шла, а Маша улетела домой.
Дочка-крошка сказала ей, не признав сразу: 
— Ты как моя мама, — а Маша обнимала её, тормошила мальчишек и плакала от радости. Муж сказал, что ему не верилось, что она вернётся. Как это? Она что, детей бросит? Тех, кого любила больше жизни?