Воспоминания о пирсе

Рабочий день проходил как обычно. Я скучал в рабочем помещении, представлявшем собой деревянную клетку, где хранилась собственность лодочной станции: спасательные жилеты, весла, черпаки и губки. Расстелив розовый коврик для йоги на пол, я лег на него и накрылся жилетами, надеясь вздремнуть на пару часов. Не удалось. Вышел на пирс — посмотреть, как блестит вода на солнце; посмотрел на паутину; помочил ноги в воде и вернулся в клетку. Долго смотрел, как прохожие проходят мимо станции. Хотелось так же беззаботно гулять по парку.
Со мной работала кассирша, женщина средних лет, которая угощала меня чаем и иногда болтала со мной. Я слушал ее, не зная, что ей отвечать.
— Мать опять закормила собаку. Она меня с ума сведет, я уже не знаю, как с ней бороться, — сказала она, глядя на пруд. — У него и так лапы толстые, скоро он вообще не сможет двигаться.
— Зачем она так делает? — спросил я, чтобы поддержать разговор.
— Да у нее деменция. Долбанутая она! — ответила она со злобой, направленной в пустоту.
Мои коллеги дали ей прозвище “Бандана” из-за того, что она постоянно носила бандану на голове, как хиппи. В общем, это был хороший человек, с безобидными странностями в поведении. Она часто говорила мне, как ей осточертело это тоскливое место. В конце сезона, видимо ее терпение к этой скучной работе иссякло — и она уволилась, а я остался один.
Лето пролетело незаметно и ничем примечательным не запомнилось. Все дни будто слились в одну длинную рабочую смену, только встречи с Т и друзьями спасали меня. На этих встречах я был по-настоящему счастлив, хоть и не осознавал этого. Я любил Т. Тогда мне казалось, что так будет всегда.
С приходом осени работать стало легче — рабочий день с двенадцати часов уменьшился до десяти. Иногда я мухлевал: закрывал станцию на полчаса раньше, чем требовалось; продавал билеты мимо кассы. Я не любил эту работу, наверное, даже ненавидел, но местами был благодарен ей за возможность побыть наедине с собой.
В один из рабочих дней молодая девушка постучалась в дверцу моей клетки.
— Здравствуйте, там рыбак увидел в пруду что-то плавающее, похожее на труп, не могли бы вы выйти и посмотреть? — спросила она шепотом, как бы боясь, что нас могут подслушать.
— Да, сейчас выйду и посмотрю, — ответил я, не зная, почему она обратилась именно ко мне.
Подойдя к берегу, я достал бинокль, пытаясь рассмотреть плавающий объект. Это был утопленник.
Через полчаса приехала полиция. Я одолжил им лодку и весла. Они вытащили тело на берег. Помню, труп был посиневшим, лица я не разглядел. Впервые в жизни я встретился со смертью так близко. В тот момент я не испытывал ни отвращения, ни страха, только первобытный интерес. Будто все так и должно было произойти в тот день и в тот час, а я лишь исполнял свою роль по готовому сценарию.
Примечательно, что, пока труп плавал в пруду, я хотел прервать продажу билетов по этическим соображениям, но начальство запретило мне этого делать. Родители с ребенком беззаботно плавали в пруду, где неподалеку в тот момент плавало тело, только недавно покинувшее мир. Мне показалось это диким.
Я не смог доработать до конца месяца. Начинался мой последний учебный год в техникуме, и со второй половины сентября я перестал выходить на работу.
В последнее время я все чаще вспоминаю тот ветхий пирс, запах тухлой рыбы и свою клетку. Я даже могу вспомнить расположение предметов на моем рабочем месте. Но так ли интересно будет вам о них слушать? Конечно, нет.
К счастью, жизнь не ограничивается деревянной будкой четыре на три метра, выставлением спасательных кругов на пирсе и заполнением журнала о прибытии и отплытии катамаранов с лодками. Что бы ни происходило, время не стоит на месте. Каждодневный поиск продолжается.