Деревня чудаков - 4

Василий Фирсов. БАБА НА ИСПОВЕДИ

Случился с бабой грех, потянуло её к батюшке сходить, исповедаться. Пришла: батюшка бабу глазом окинул, вроде доволен остался, спрашивает:
– Что, милая, пришла?
– Исповедаться хочу, батюшка.
– Пойдём в комнатку.
Пришли в комнатку: батюшка на лавку сел, баба на колени встала, да батюшка вдруг приподнял её, рядом усадил.
– Сядь, дочь моя, не старуха ещё – на коленях стоять. Сядь рядом – легче слова пойдут.
Села баба рядом, стала грех рассказывать, как сосед на берегу реки подсел, руку на плечо положил, а она не сбросила.
– На какое плечо? – спросил батюшка.
– На левое, – а потом и по груди погладил.
– Так, батюшка, так.
– Дальше что?
– Дальше, батюшка, больше: другой рукой по ноге провёл, да всё выше и выше.
– Так что ли?
– Так, батюшка, так.
– Дальше как?
– А дальше – повалил на травку… Ой, ой!..
– Дальше говори!
– Повалил на травку, как ты на лавку, целоваться полез… м… м… м…
– Дальше исповедуйся!
– Дальше, батюшка, больше: чую – гость заходит. Я – не пускать, а он – ломится, не много и спрашивает… О-о-ох…
– А хорош ли гость-то из себя? Такой, что ли?
– Такой, батюшка, почти такой, только ростом повыше да в плечах пошире.
– Ладно, какой есть. Пришёл гость – дальше что?
– Пришёл, слова не сказал – и давай по избе ходить. От дверей до стены, от стены до дверей – ходит и ходит, ходит и ходит.
– Быстро ходит?
– Да можно, наверное, и побыстрей.
– Понятно. Дальше говори.
– Вот ходил гость, ходил, вдруг – остановился. Остановился – да как брызнет на стену-то. Всю стену облил вроде как сметаной, чую я – уходить собрался, уже на крыльцо вышел: тут я рукой-то его – хвать!
– Эй, эй! Не хватай баба, дело сделано, пора кончать исповедь.
– Как же, батюшка, кончать – я только начала?!
– Ты-то начала, а мне к обедне пора – вон колокол гудит. Поди, баба, а как согрешишь – снова приходи, я тебя утешу, подольше поговорим.
Пошла баба домой, недовольная: хорош батюшка – не дал договорить, душу излить, теперь жди, когда ещё грех случится, на исповедь приведёт…


Василий Фирсов. КИНДАСОВСКАЯ НЕБЫЛИЦА               

Жила-была в Киндасове корова, на рога здорова.
Снесла корова яйцо, из яйца вылупилась овца:
захрюкала-запела, на забор села, стала лягаться, рогом ковыряться.
Забор упал, встал да побежал. Бежит забор, а за ним изба поспешает,
за избой хозяин гонится, верёвку кидает.
Кинул раз – трубу зацепил, – труба упала, а изба дальше побежала.
Кинул другой, – зацепил за конёк, резной горбунёк.
Крыша упала, а изба дальше побежала.
Кинул в третий раз, – зацепил за угол,
изба и развалилась, – в дрова превратилась.
Стал мужик забор догонять:
догоняет, по колышку обрывает.
оторвёт да бросит, – остановиться просит.
Бегали, бегали, – домой прибежали.
Встал забор на место, – а избы-то нет.
Мужику бы горевать, а он смеётся:
«Ничего, – смеётся, – был бы забор, а изба-то будет».
Пошёл мужик в баню жить,
а баня-то моется, веником парится,
дверь не открывается, – мужика не пускает.
Свернул мужик закрутку, пошёл в собачью будку, –
собаку выгнал, сам стал жить.
Живёт, лает, – забор охраняет.
Кто бросит кость – тот желанный гость, –
гляди через забор, что увидишь – всё твоё.
Поглядит гость да ни с чем и уходит,
а мужик свою песню заводит:
лает, воет, землю «копытом» роет.
Рыл, рыл, – горшок с золотом вырыл:
избу поставил, в избу собаку пустил,
сам в будке остался.
Живут себе, –
мужик в будке курит самокрутку,
а собака из избы воет, –
хозяина охраняет, никого не пускает, –
всем хорошо,
никто не пеняет, кто кого охраняет,
главное, что крыша есть,
забор на месте,
вот ещё коту мужик построит избу,
тогда и заживут они припеваючи, горя не знаючи…