Автономия

26 год правление Седьмой ветки

1

Купол над городом переливался всеми цветами радуги. Обычно такое бывало, если день задумывался как ясный и солнечный. Утренний назначенный дождь уже прошел и больше осадков не ожидалось.
Никита, сидевший в архиве над картами Переходов, то и дело косился в окно и тихонько вздыхал. Сейчас бы на раскоп, на КП-334.
«Сейчас не дело о такой ерунде думать, - одернул он сам себя: - Забыл, что давно уже не археолог?»
Подавив вздох, Никита уставился в трехмерную голограмму и включил временную проекцию. Глаза его внимательно следили за медленно меняющимися значками, пытаясь найти закономерность.
Никто не мог предсказать, где откроется новый переход. Два института бились над этим четырнадцать лет. И ничего. Никто не мог объяснить и предсказать почему: одни разрывы в пространстве стабильны, а другие нет; почему одни схлопываются через несколько минут, а другие открыты десятилетия; как понять, где появится новый переход и какой закроется.
«Необходимы постоянные патрули в секторах, где существует потенциальные предпосылки открытия новых секторов, - подумал он и сразу возразил: - Отрядов и так кот наплакал. Почти половина постоянно дежурит у стабильных переходов. Если патрулировать закоулки – когда отдыхать?
Сектора. Сектора. Сектора.
Стабильные – под постоянным патрулированием.
Нестабильные – наблюдение визуальное и периодическое патрулирование с проверкой параметров.
Потенциальные…
Кулак его сжался.
Невозможно контролировать всё!
Людей мало. Люди устали.
Мы мечемся от перехода к переходу, не успевая латать дыры в обороне.
Он выдохнул, усилием воли заставив себя разжать руку. Каждый месяц приходят в бригады новички. Взрослые и мальчишки. Совсем зеленые. Кому двадцать. А кто сразу после школы – в семнадцать. Эти даже профодготовку не успели еще пройти. Они думают – тут совершается подвиг.
Никита усмехнулся – «подвиг», и улыбка вышла горькой, потому что он видел десятки «первых» боевых спусков. Он видел, как замирают, увидев упавшего врага, как паникуют, когда рвется связь, как накрывают приступы клаустрофобии целый отряды в узких проходах. С этим надо вырасти.
«Надо учить детей» - появилась в его голове чудовищная мысль.
Он замер. Рука, крутившая голограмму, зависла в воздухе. В архиве было очень тихо, только трещали за окном цикады. Никита посмотрел на пальцы, сухие в вечных ожогах от плазменного резака.
Он закрыл глаза, чувствуя, как что-то снизу живота поднимается вверх липким тошнотворным комом.
«Ты сошел с ума», - сказал он сам себе.
Он посидел некоторое время молча, прогоняя из головы любые мысли. Потом открыл глаза.
- Надо учить, - тихо сказал он. – Они не должны погибать в первом же бою. Они должны уметь. Нужна детская военная организация. Как раньше. Учить военному делу, тактике, стратегии. С двенадцати лет.
Он заставил себя записать это в коммуникатор с пометкой «Предложение в Совет Безопасности».
Он поставил точку, коммуникатор завибрировал – сообщение от Маша.
«Общий сбор! Срочно! Прорыв перехода!»
Никита нахмурился.
И тут треснул купол.
По радужным переливам протянулась черная трещина. Сухой треск разорвал сонную тишину и небо полыхнуло белой ослепительной вспышкой. Тут же завыла сирена. А потом пришла ударная волна, выбившая стекла в институте и швырнувшая Никиту на пол.
- Прорыв Перехода! Ядерная атака! - захлебнулись динамики истошным криком: - Угроза - ноль! Гражданам - в укрытия! Бригадам - общий сбор!
Никита поднялся. Голова гудела. На ладони - кровь из порезанного стеклом плеча. Он посмотрел в окно.
Небо было багровым. Купол горел - радужные осколки опадали вниз, как стеклянный дождь. Где-то вдалеке уже поднимался дым.
Никита вытер ладонь о штанину. И бросился к выходу.
Штаб гудел как калибраторы в сборочном цехе. Бойцы неслись вдоль коридоров, на ходу проверяя оружие. Кто-то сердито кричал в коммуникатор – требовал дополнительного комплекта боеприпасов. Пахло почему-то горелым пластиком, хотя здание штаба выстояло. Грин и Маш уже ждали его у кабинета, проверяя разгрузки.
- Прорывы на третьем и седьмом переходах! – коротко объявил ситуацию Маш, вваливаясь следом за Никитой в переполненную комнату. Пятый и восьмой переходы пока держим. Людей не хватает. Оттуда техника прет бронебойная.
Никита кивнул и поднял руку. В кабинете стало тихо.
- Первая, вторая, третья бригады - на третий переход. Четвёртая и пятая - на седьмой. Шестая – идет в резерве. Выдвигаемся немедленно.
- Мало, - тихо произнес Маш.
Никита глянул на него.
- Объявляй тогда сбор добровольцев из учебки.
- Они все уже тут, - сказал Грин и указал в сторону актового зала.
Никита выдохнул, кивнул:
- Я займусь. А вы пока готовьте лётку.
В актовом зале было тесно. Никите показалось что тут собрались все кадеты. Он взбежал на сцену и коротко приказал:
- Всем добровольцам, разбиться на отряды по пять человек. Выбрать командира. Вы – восьмая бригада. Идете в арьергарде. На вас боковые ответвления и удержание прорывов через вновь открывшиеся переходы. Доставка боеприпасов и вынос раненных. Задача ясна?
Не дожидаясь ответа, Никита спрыгнул вниз и- Грин и Маш уже наверняка его ждут. Он пошел к выходу, на ходу отвечая на вопросы по логистике.
И тут он увидел ее.
Анна стояла в группе добровольцев. Она почти не изменилась за четырнадцать лет. Только с лица пропало выражение уверенности в том, что все всегда будет хорошо.
- Что ты тут делаешь? – спросил он, хватая ее за локоть.
Она посмотрела прямо ему в глаза.
- Почему ты тогда так и не взял трубку?
Вокруг двигались люди. Кто-то толкнул Никиту в плечо.
- Потому что того Никиты не стало, - сказал он. – Тот Никита умер тогда, в той пещере.
Она кивнула.
- Мой Олег тоже умер месяц назад, - просто ответила она и Никита не увидел слез на ее глазах. – Был прорыв. Помнишь?
Никита моргнул и вдруг почувствовал, как воспалена роговица от бесконечной бессонницы.
- Тогда погибло три отряда.
- Никита! Мы едем? – рявкнул, появившись у выхода, взъерошенный Грин.
Никита выпустил ее локоть и внезапно понял, что не может ее оставить тут.
- Ты идешь в нами, - объявил он и двинулся сквозь толпу, не дожидаясь ответа.
И она пошла следом.

2

Они шли уже сорок минут с бесконечным уклоном вниз. Было очень душно. Пот тек по лицу, заливаясь в глаза, щипая щеки. Вытирать не имело смысла, новые капли выступали почти сразу же. От острого запаха плесени кружилась голова, но Никита только сжимал зубы и изредка косился на Анну.
Она шла чуть вперед, предпоследней, лицо ее блестело на экране прибора ночного видения зеленым с яркими капельками пота.
Шли ровно и быстро. Никита сверялся с картой на развилках и молча указывал направление.
Голоса услышали внезапно. До пещеры было еще метров триста, когда Грин, шедший первым, остановился, поднял сжатый кулак и обернулся.
«Эхо» - одними губами произнес он.
Никита прислушался.
Слова.
На чужом языке. Длинные, непривычно певучие. Кто-то засмеялся.
Никита бесшумно скользнул вперед к концу прохода и выглянул из-за выступа.
Трещина – это было первое что он увидел.
Она висела в воздухе, рваная и опасная как расколотое зеркало. Холодный белый свет почти не давал освещения.
- Шесть, - неслышно выдохнул над ухом Грин и, обернувшись, показал остальным число нарушителей.
И Никита увидел людей. Шестеро в спецуниформе, с шевронами подразделения «Гранит». С той стороны. Одни крепили к стене противоимпульсную защиту. Двое разглядывали голограмму, снятую развед-дронами.
Карта городов за буферной зоной. Над которыми нет защитных куполов.
Верхняя губа Никиты повлажнела от капелек холодного пота, когда говоривший включил радиоперехват переговоров бригад с Советом Безопасности.
Он сделал знак – «оружие к боевой готовности, стрельба на поражение» и активировал импульс.
Свет погас. Электроника врага отключилась вместе с фонарями. Кто-то выругался на чужом языке.
Бой был коротким.
Никита снял двоих слева. Грин - одного справа. Маш уложил того, что стоял в центре.
Но кто-то успел выстрелить в ответ.
Маш охнул и осел на камень. Из-под ребер потекла кровь, на визоре сразу обозначившись темно-зеленой струйкой.
- Маш?
- Нормально, - прохрипел тот. – Зацепило. Доползу до медиков сам.
- Уходят, - коротко бросил Грин, двинувшись следом за двумя выжившими, которые нырнули в боковой проход. – Идут к нестабильной трещине.
Никита кивнул Машу и скомандовал Анне:
- Идем.
Включив коммуникатор, он попытался связаться со Светланой.
- Светлана, ответь.
- … Никита …плохо слышу…
- На девятом переходе ликвидировали группу из шести человек. Двоим удалось уйти. Движутся к нестабильному переходу дробь семь. – сглотнув слюну, Никита добавил: - У них карта городов за карантинной зоной. Мы идем следом. Если потребуется перейдем за ними.
После долгой паузы он услышал в наушнике взволнованный голос начальника Совета Безопасности:
- …может быть ловушкой. Я запрещаю… дождитесь подмоги.
- Света, ждать нельзя. Они могут уйти.
- Ждите.
Они прошли еще один поворот и вышли к переходу дробь семь. Вдоль трещины еще шли волны от перехода. Никита выругался.
- Мы не успеем!
- Ждите подкрепление.
Никита закрыл на секунду глаза. Сжал кулак и включил общую связь.
- Внимание. Всем. Я объявляю автономию. Красные бригады переходят в автономное управления ввиду чрезвычайности ситуации. Переговоры с Советом безопасности и между отрядами необязательны в целях соблюдения секретности. Враг прослушивает эфир. Каждый командир действует согласно обстоятельствам. Конец связи.
Дав отбой, Никита посмотрел на Грина и Анну. Они стояли у трещины. Холодный белый свет почти не подсвечивал их лиц. Он сжал резак во влажной ладони и скомандовал:
- Идем.

3

Он шагнул первым прямо в холодный свет. Его сразу потянуло вперед и вверх, отрывая от каменистого пола.
Никита даже не успел испугаться.
Все вокруг пропало.
Стены, нависающий над головой мокрый потолок, звуки, запахи, даже собственное тело перестало ощущаться. Не было ни верха, ни низа, ни «сейчас».
Он был везде.
Все было его телом и одновременно ничто.
Время исчезло. Не было ни «до», ни «после». Ни космоса, ни планет. Ни конца, ни края.
Сколько длилось это ощущение он не знал. Месяц? Год? Жизнь?
Удар.
Он открыл глаза и сразу почувствовал холод и увидел темноту.
Мозг бешено заработал, собирая информацию. Он лежал. Пальцы скользнули по холодной поверхности – бетонный пол. Запах пыли. Где-то капала вода.
Он уперся костяшками и сел.
Рядом поднялся Грин. Посмотрел на Никиту и с усмешкой поинтересовался:
- Первый раз?
Никита молча кивнул.
- Ничего, это быстро пройдет. Во второй раз даже глазом не моргнешь.
Никита обернулся, увидел Анну. Та стояла на коленях часто дыша. Глаза растерянные, но губы уже упрямо сжались.
- Мы в подвале, - сообщил Грин. – Очевидно чей-то частный дом. Надо подняться и осмотреться.
- По-твоему куда они могли двинуть? – спросил Никита, вставая на ноги.
- В штаб. По телефону или письмом такие сведенья передавать не будут. К армейским тоже не пойдут. – проговорил Грин. – Есть шанс их перехватить. Надо только узнать куда нас выбросило.
Они поднялись наверх. Небольшой домик в полтора этажа, в котором явно кто-то проживал.
- Хозяева где? – Никита двинул на кухню, открыл дверь, заглянул. Через минуту он молча и аккуратно закрыл дверь и, обернувшись, предупредил: - Сюда не входить.
Грин включил телевизор. Анна вздрогнула, увидев, как человек с раскрашенным лицом кривлялся и убеждал покупать какие-то котлеты с овощами. Вокруг него, как в плохом сне, крутились девушки в коротких юбках и подпевали, совершая нелепые движения. Грин хмыкнул сквозь зубы:
- Старина Мак никак не может угомониться. – прощелкав каналы, сообщил он: - Мы в ста километрах от столицы. Базы «Гранита» севернее, километров триста, - и, оглядевшись, предложил: - Надо переодеться. Лишнее внимание нам ни к чему.
Грин открыл шкаф.
Анна подошла и заглянула внутрь.
- Почему в стабилизаторе столько одежды? – спросила она удивленно через пару секунд.
Грин вытащил несколько шмоток и кинул Никите.
- Чем больше разной одежды, тем лучше человек. Сегодня одно надевает, завтра другое, послезавтра третье. Если у него есть такая возможность, он лучше других.
Анна нахмурилась, но молча взяла протянутое платье. Никита отвел взгляд пока она переодевалась и посмотрел на Грина. Тот поднялся наверх, было слышно, как он ходит по скрипучему полу.
Вскоре он спустился с пачкой разноцветных бумажек в руке.
- Деньги, - коротко пояснил он. – Хозяевам они уже ни к чему.
Они спрятали оружие в просторные сумки.
- Ну? – Никита поглядел на Грина.
Тот закусил губу, а потом осторожно произнес:
- Я думаю, нам надо на вокзалы. Железнодорожный вряд ли – слишком медленно. Аэропорт и автовозкал. Северные направления.
- Так и сделаем, - согласился Никита. – Мы разделимся. Я возьму аэропорт. Ты с Анной – автовокзал.
На перекрестке Грин поймал такси:
- В аэропорт и как можно быстрее. Мой друг опаздывает, - он сунул таксисту несколько смятых бумажек и повернулся к Никите: - Садись. Мы подъедем чуть позже.
Никита взглянул на Анну. Она стояла в сером платье, которое ей не шло и заставил себя отвести взгляд.
- Встретимся. Я буду ждать у выхода.
Грин кивнул. Анна тоже.
На автовокзале, как всегда, было шумно. Вдоль входа стояли пожилые женщины, перед ними прямо на земле лежали мешки с жаренными семечками. Продавали.
Несколько мужчин стояло с фотографиями в руках. Анна поначалу подумала, что мужчины встречают, но на фото были изображены девушки в таких нарядах и позах, что ей стало почему-то неловко. Фото тоже продавались.
- Идем. – поторопил ее Грин.
В громкоговоритель что-то объявили. Слов было не разобрать.
Внутри ее чуть не сбили с ног. Кругом шли люди, толкаясь и не обращая внимания друг на друга. В руках многие тащили большие клетчатые сумки и коробки, перемотанные прозрачной изолентой.
Грин поставил Анну под доской объявлений.
- Стой тут, - сказал он. – Я проверю рейсы. Пять минут.
Она кивнула и прислонилась к стене. Рукой нащупала резак в сумке, проверила предохранитель. От шума, толкотни и запахов слегка кружилась голова.
Грин ушел, а она стояла и разглядывала на проходящих. Они не смотрели друг на друга. Никто не улыбался, не уступал дорогу, не помогал с вещами. Они только толкались, шипели сквозь зубы очевидные ругательства и шли дальше.
- Ух ты какая куколка!
Анна вздрогнула от неожиданности. Прямо перед ней остановились трое молодых парней. Двое зачем-то в спортивных костюмах, третий в джинсах и кожаной куртке. В отличии от прохожих – эти улыбались.
- Чего стоим? Ждем? Кого? – спросил парень стоявший справа.
- Известно кого, - ответил за нее парень в кожанке. – Клиентов она ждет. Да?
Он подмигнул Анне. Она отвернулась, пытаясь сделать вид, что все это к ней не относится.
- Я с тобой разговариваю! – парень в кожанке шагнул вперед.
- Мне не нравится ваш тон, - ответила она, стараясь чтобы голос на непривычном языке звучал ровно, хотя сердце заколотилось с бешеной скоростью. – Идите куда шли.
Парни не подумали уходить. Напротив, они чуть разошлись в стороны, окружая и лишая возможности двигаться.
- Слышь, тетя, ты чо такая серьёзная? – парень в кожанке встал так близко, что она уже чувствовала его дыхание. – Клиентов нет? Ну так мы не жадные, поможем. С тебя шестьдесят процентов, с нас клиентура. А? Тетя?
Он потянулся к ней, и Анна инстинктивно оттолкнула его руку.
- Ты… - парень выругался. – Самостоятельная? … - новое ругательство.
Он резко ухватил ее за подбородок, вынуждая поднять лицо.
- Будешь выёживаться, товарный вид подпорчу! – с явной угрозой в голосе произнес он.
Она оттолкнула его так резко, что тот чуть не упал от неожиданности.
- Ах ты… - он схватил ее за запястье и сжал так, что чуть не треснула кость.
- Пустите!
- Не дергайся! Щас с нами пойдешь. Проверим твою профпригодность, - парень в кожанке потянул ее от стены.
Она закричала.
Женщина с ребёнком прошла мимо, ускорив шаг. Мужчина в костюме посмотрел и отвернулся. Кто-то на скамейке поднял голову, встретился с ней взглядом — и снова уткнулся в телефон.
Никто не отреагировал.
Грин услышал ее крик на подходе. Он сунул в карман бумагу с расписанием и бросился вперед, расталкивая толпу.
Анну тащили трое парней куда-то вбок. Сумка с оружием лежала на полу. Не думая, Грин шагнул вперед, доставая из кармана нож.
Первый упал сразу. Грин даже не почувствовал сопротивления — нож вошёл мягко, как в мокрую глину.
Второй отскочил, потянулся куда-то в карман. Грин шагнул вперёд и ударил снизу. Лезвие вошло под подбородок. Он почувствовал, как дёрнулась рука, как хрустнуло что-то под лезвием, как тело обмякло.
И замер. Третий бросился в толпу. И исчез.
Все было кончено меньше чем в три секунды. Грин не стал догонять сбежавшего, просто сунул нож в карман. Где-то в глубине шевельнулось чувство радости, которое он тут же задавил словом: «Надо».
Грин пнул ногой корчащегося парня в кожанке с раной в боку и посмотрел на Анну.
Она стояла с растрепанными волосами, тяжело дыша и смотрела не на нападавших, на проходящих мимо. Никто так и не остановился. Люди шли, ускоряя шаги и стараясь побыстрее оказаться как можно дальше. Он бы тоже не остановился. Раньше.
Зачем?
- Почему они идут мимо? – прошептала она.
Грин подобрал ее сумку, взял за руку.
- Надо уходить, пока полиция не приехала, – сказал он.

3

Заседание Малой Тройки провели в подземном укрытии в Буферной зоне. Комната, куда Светлана провела Никиту была небольшой. Круглый стол в центре, вокруг расставлены мягкие стулья.
Шесть.
Один лишний.
Никита молча сел. Светлана опустилась рядом.
Они молчали некоторое время, потом Светлана заговорила:
- Никита, я не хотела…
- Я понимаю, - обрубил ее он и мягко добавил: – Не стоит.
Она кивнула и щеки ее залились румянцем.
Дверь открылась и вошли трое. Мужчина лет шестидесяти, женщина и еще один мужчина – помоложе. Они поздоровались и сели напротив.
- Уполномоченные Совета Веток, - сказал старший и не представился. Взгляд его скользнул от Никиты к Светлане и обратно. – Я слушаю вас, товарищи.
Светлана коротко вздохнула и принялась рассказывать.
Тройка молча слушала. Никита тоже молчал.
Наконец Светлана замолчала, и старший обратил взгляд к Никите.
- Вы объявили автономию, фактически отказавшись от руководства действий бригад Советом Безопасности, - то ли спросил, то ли констатировал он.
Никита кивнул:
- Я объявил. Это было необходимо.
- По какой причине?
- Двое нарушителей перешли обратно на другую Землю. У них были данные о расположении наших городов за буферной зоной, – он взглянул в глаза старшего. – Их необходимо было остановить. Не было времени ждать помощи.
- Это могла быть ловушка, - в который раз повторила Светлана.
- Могла. – спокойно согласился Ниикта. - А еще нарушители могли передать эти данные в штаб «Гранита». Не было времени, понимаешь?
Светлана чуть откинулась назад и взглянула на членов тройки.
- Вы приняли самостоятельное решение, опираясь на конкретную ситуацию, которая требовала решительных и немедленных действий? – вдруг подсказал Никите старший. – Какие дополнительные причины побудили вас к этому?
Глаза у Светланы широко раскрылись от удивления.
- Нестабильная связь в пещерах может оборваться в любой момент. Кроме того, нарушители могут прослушивать и прослушивают наши переговоры. Я не могу ждать, пока те, кто находятся в сотнях километрах решать, что мне делать.
- А если решение, которое вы примете, окажется неверным? – спросила женщина, до этого молчавшая.
Никита перевел взгляд на нее.
- Если решение принимает Совет это гарантия того, что оно будет верным?
Все замолчали.
- Что ты предлагаешь? – спросил наконец старший.
- Право бригад на автономию. Над бригадами должно быть как можно меньше структур. Лучше прямое подчинение Совету Веток.
Члены тройки молча переглянулись.
- Хорошо, - наконец произнес старший.
Светлана выпрямилась, сжимая подол кофты.
- Не стоит так реагировать, - заметила ее недовольство женщина. – Бригады будут не единственной защитой. Совет Веток принял решение – создать регулярную армию. Будут призываться добровольцы. С семнадцати лет, сразу после школы. Строй, дисциплина, обучение владению оружием.
- Армия? – переспросила Светлана, не поверив своим ушам.
Никита не взглянул на них. Спросил, глядя в стол:
- А реальным навыкам их там будут учить?
Брови старшего сошлись в одну линию:
- В каком смысле, реальным навыкам? – не понял он.
- Убивать. Их будут учить убивать?
- Этому нельзя научить.
- Можно.
Они насколько секунд смотрели друг на друга. А потом Никита разлепил пересохшие губы:
- Нужна еще одна организация. Детская. Где будут реально учить воевать. Тактика, стратегия, выживание, ориентирование, стрельба по живым мишеням. - у Никиты перехватило горло, но он проглотил ком и продолжил: - Сейчас в бригады приходят мальчишки из учебки. И гибнут в первом бою, потому что их не учили с детства тому, что можно нажать на курок, когда в прицеле человек. У этих мальчишек должен быть шанс выжить.
Старший долго молчал, перебирая пальцами по столу.
- Я доложу Совету, - произнес наконец он. – Я поддержу ваше предложение.
Он поднялся. Все последовали его примеру.
- Согласно решению Совета Веток, вы назначены бригадным генералом Красных бригад, - объявил старший. – Маш назначается Начальником штаба.
Никита кивнул, сжимая пальцы.
- Еще одно, - остановил он уже собиравшихся выйти членов тройки.
- Да?
- Предлагаю запретить женщинам участие в боевых действиях в качестве бойцов.
Пауза.
Светлана медленно повернула голову. Посмотрела на него. Долго. Ничего не сказала.
Женщина из Тройки подняла бровь.
- Почему?
Никита не ответил.
- Почему? – спросила Светлана.
- Потому что так должно быть.