Жил-был Чарлик

"Чарлик" - кличка приклеилась сразу. Его инаковость и комичность не оставляли сомнений, а небольшой размер пуделя будто сам потребовал уменьшительно-ласкательный суффикс.

Чарлик «прилепился» по дороге с моря домой - невозмутимо вклинился в нашу семью и шел рядом в толпе, не обращая внимание на наше удивление. Иногда отставал, обнюхивая что-то важное, иногда обгонял, нетерпеливо поджидая и всей мордой выражая недовольство. Мы, честно говоря, надеялись, что пес "потеряется" в пути, но он смело зашел в подъезд и, как ни в чем не, бывало, забежал в квартиру, обстоятельно ее исследовал и утомленно устроился на коврике у порога, обозначив свое решение остаться.

Не имея опыта общения с собаками, мы все же, по каким-то признакам, поняли, что новый член семьи уже не молод. Но не сразу разобрались как ухаживать за его непослушными серебристыми кудрями. Однажды, когда Чарлик вернулся с прогулки сильно хромая, мы, обеспокоенные, записали его на прием к ветеринару. К вечеру выяснилось, что просто нужно было промыть и расчесать запутавшуюся на лапах шерсть. 

Постепенно мы познакомились и с непростым характером собакена.
Чарлик не переносил ошейников, шлеек и прочих поводков, ограничивающих собачью свободу. Почему-то не любил детей и больших собак. Последние, впрочем, никак не реагировали на его неистовое старческое тявканье – в отличие от их хозяев, которые упражнялись в ехидных оценках нашего питомца, чем слегка портили нам настроение. По дороге домой мы пытались внушить Чарлику, что его выпады против крупных сородичей беспочвенны и глупы. Чарлик вроде бы слушал внимательно, повиливал хвостом в знак понимания, но на следующей прогулке все повторялось снова…

В отличие от кошачьих, пудель не выделял в нашей семье никого - относился ко всем ровно и беспристрастно.

А еще Чарлик был обидчив. Он не терпел никакой критики в свой адрес, а однажды, когда серьезно набедокурил и был отчитан со всей строгостью, просто… исчез. Безуспешно поискав его в окрестностях и немного погоревав, мы уже начали свыкаться с мыслью, что жизнь наша продолжится без кудрявого питомца. Но спустя месяц, Чарлик, как ни в чем не бывало, прибежал домой. Он был ухожен, подстрижен, от него пахло хорошим шампунем.

Наши удивленные и радостные возгласы он принял довольно равнодушно – ну подумаешь пожил у других хозяев, с кем не бывает.

И снова жизнь потекла, как прежде. Но в очередной раз Чарлик «накосячил», и после того, как на него повысили голос, он опять ненадолго покинул наш дом.

Так повторялось несколько раз. Чарлик уходил и неизменно возвращался ухоженным и накормленным, и мы, по запаху шампуня, понимали, что наш впечатлительный пес вполне благополучно справляется с обидами, живя на две семьи.

И все-таки однажды Чарлик не вернулся. Вероятно «осел» навсегда в той первой - или уже в третьей семье, а может отправился «на радугу» и «воспитывает» там какого-нибудь огромного, флегматично-добродушного английского мастифа.