Про Иду Львовну и её знакомых. Часть 9

 Про Иду Львовну и её знакомых. Часть 9.
                Упс в семействе Гуткиных.
     Ещё только зайдя в подъезд Борюсик с Лялей поняли, что лифт ждать - себе дороже, надо через две ступеньки мчаться в квартиру, поскольку крики Гуткиных доносились аж до первого этажа. Через две ступеньки помчался вверх один Борис, а беременная Ляля все же подождала винтажный исторический лифт. Как только Борис Альбертович Гуткин вбежал на площадку, перед ним открылась весьма театральная сцена (как говорил Машков в "Ликвидации" - картина маслом). Баба Ида изо всех своих немаленьких габаритов рвалась дотянуться до какого-то китайца, которого Милка и Лара закрывали своими спинами, выталкивая за порог к лифту. Иду Львовну из последних сил удерживали Алик и отец, Альберт Яковлевич. Три собаки так неистово лаяли, что эхо разносило резкие звуки по всему дому. Наколбаску запрыгнул на тот самый табурет у двери и филофоски вылизывал свои причиндалы, делая вид, что его весь этот шухер никак не касается.
     Борюсик какое-то мгновение не знал, что предпринять. То ли помогать женской части семьи, то ли мужской. Лифт остановился, из него вышла Ляля. В какой-то момент все замолчали, и Борюсик успел таки гаркнуть:
- А ну шааааа! Поимейте совесть, если Ляля щяс рОдит, то я за себя не отвечаю!

     Через пару минут все участники почти что драки расселись за столом в большой комнате. Борис привёз деда, поправил ему одеяло и произнес:
- Так, я хочу знать, что тут произошло и кто этот молодой мужчина с очень узкими глазами, чёрными волосами и оторванной пуговицей на пиджаке. И узнаю я это от Алика, как самого адекватного среди тут. Алик, жги, брат!
- С самого начала?
- Валяй.
Алик закатил глаза, стал перекатываться с пятки на носок и монотонным голосом начал:
- Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его;
Иуда родил Фареса и Зару от Фамари: Фарес родил Есрома; Есром родил Арама...
- Алик, ближе к сегодня!
- Ааааа, понял. Ну, дедушка Яша упал с кровати, потому что Наколбаску запрыгнул на стул, который стоял у кровати, чтобы дедушка Яша не упал с кровати. Стул перевернулся и...
- Алик, ещё ближе! - сквозь зубы процедил Борис.
- Так я ж таки и говорю. Деда упал, а баба Ида стала его поднимать и у неё заклинило поясницу. Она стала звать хоть кого-нибудь. Пришла мама, уложила деда Яшу и отвела бабу Иду на кухню мазать поясницу.
- Понятно, что ничего не понятно. Почему деда не подняла Милка? Она дежурная по деду. Сегодня её очередь, - Борис посмотрел на сестру.
- А мне мама не разрешила, - насупилась Милка.
- Алик, давай дальше, - безнадёжно махнул рукой Борис.
- Потом мама достала мазь со змеей и скорпионом на коробке. А бабушка сказала, что надо ж таки сначала прочитать, чем её рОдная невестка собралась мазать. Мама пошла с коробкой за ноут перевести, а Милка припёрлась уже к бабушке, взяла вкладыш и перевела все сразу. Даже вслух пошпрехала по-китайски. А баба Ида удивилась, что Милка знает не только английский, немецкий и испанский, но и китайский.
- А чего удивляться, - подалала голос Лара. - Времена такие. Доця моя на опережение выучила.
- Так, ладно. С мазью разберёмся потом, - уже спокойнее сказал Борис. - Дальше что?
- А дальше пришёл папа и принёс форшмак из кафе "Одесса - мама". Он там с друзьями обедал. А бабушка сказала, что это не форшмак, а недоразумение. А папа сказал, что повар одессит. А бабушка сказала, чтобы он при ней не произносил таких слов. А потом Лара, то есть наша мама, пошла в магазин за селёдкой, чтобы баба Ида приготовила правильный форшмак по правильному таки рецепту. И пока она варила яйца и разбухал хлебчик, оказалось, что уже разделанная селёдка пропала прямо из миски, в куда её положила мама, - тут Алик замолчал и вопросительно посмотрел на маму, потом на отца, потом на бабушку и, наконец, жалостливо на Милку, как бы говоря про себя "прости, сеструха, меня вынудили".
- Ну! Что я из тебя слова выбиваю, как немцы партизан из одесских катакомб! - психанул Борюсик.
- А это как? - пискнула Мила.
- Как как... Долго и безуспешно! - огрызнулся брат.
- Вобщем, оказалось, что селёдку съела Милочка, - махнул рукой Алик и сел. - Всё, дальше пусть она сама рассказывает.
Тут Лялька не удержалась и тихонько хихикнула. Лара пригрозила ей кулаком на правах будущей свекрови.
- Ой, вэй... Ну съела и съела. При чем тут этот... - тут до Борюсика наконец начало что-то доходить. - Мила, а ты китайским случайно не с носителем ли языка занималась?
Милка кивнула и подскочила.
- Да, я с Васей занималась.
- Интересные имена стали давать китайцам, - проговорил Борис и глянул на маму. - Или это тоже веление времени, и вы сработали на опережение?

Лара надела серьёзную мину на лицо и промолчала.
- Ну а когда бабушка сложила то, как я прочитала вкладыш, и то, что я занималась китайским, и то, что мне мама не разрешила поднимать дедулю, Вобщем, баба Ида догадалась, что она.., что я.., что она скоро станет прабабушкой! - скороговоркой закончила Милка.
     Ида Львовна мощной горой встала над столом так, что зашаталась люстра:
- Меня не так волнует, что Милка беременная, как то, что это скрывалось от меня. И кем? - она повернулась к Альберту. - Твоей женой, сын. Это обидно.
    Баба Ида села и сделала грустное лицо. Лара сбегала за водой, придвинула к ней стакан. В наступившей тишине Борис устало сказал:
- А теперь, брат Алик, расскажи, почему у китайца Васи нет на пиджаке пуговицы.
- Милка сказала бабе Иде, что она его любит. И что он её любит. И она хочет за него замуж. А баба Ида сказала, что нельзя талантливому полиглоту выходить замуж в 18 лет, а мама сказала, что бабушка сама в 18 лет замуж за дедушку выскочила по той же причине, и что это у Гуткиных, видимо, семейное. А бабушка сказала, что половину Пекина ей селить некуда, что это катастрофа на наши квадратные метры, и что придётся строить Великую Китайскую Стену аж до Одинцова, а мама сказала, что у бабушки самой отец, Лев Войцехович, был из многодетной польской семьи и ничего. Но Милка сказала, что Вася хороший и закончил Сеченовский. И он уже работает.
- О! Третий эскулап в семье! - подал голос Бертик.
- И тут Вася позвонил в дверь, - продолжил Алик. - А баба Ида пошла открывать. Дальше ты все видел.

Алик вздохнул.
- Скажи мне, без пяти минут шурин, почему ты Вася, а не Мао, не Цзы, не Лун на худой конец?
Вася пригладил шевелюру:
- Добрый вечер. Это во-первых, - на чистейшем русском произнёс он с укоризной. - во-вторых, меня зовут Василий Степанович Широков. Мой отец - русский, москвич в шестом поколении. Инженер в Метрострое. А мама - из Китая, зовут Яояо, нежный нефрит значит. Фамилия ее Тао - она из рода гончаров. Познакомились родители на Международном Фестивале в 1985 году ещё студентами. Поженились в 1990-ом. Мама переехала в Москву. Работает в школе учителем китайского. Все абсолютно просто. Есть ещё старший брат, но он сейчас по контракту работает в Китае. В-третьих, мне 28 лет, я люблю Милу, хочу жить с ней, создать семью. Собственно, сегодня я и шёл, чтобы познакомиться с ее родственниками.
     Вася сел. Лялька прыснула в кулак. За ней Лара, потом Милка. За дочкой рассмеялся Альберт Львович, а потом и все остальные. Ида Львовна пригласила Васю оставаться ужинать и прошла на кухню, а Лара сняла с будущего зятя пиджак и ушла пришивать пуговицу...

- Вася, - шепнула Милка Васе на ухо, когда ужин подошёл к концу и на стол выгружались чайные блюдца, чашки и тарелки для десерта. - Почему ты пришёл без цветов? Я же тебе говорила, что мама любит розы, а баба Ида - хризантемы.
- Цветы будут, когда я приду просить твоей руки, а то они точно полетели бы в меня сегодня.
- А ты таки придешь просить моей руки? Как в кино?
- Приду, но не как в кино, а как подскажет Ида Львовна. Хочу с ней посоветоваться по-тихому...
- О! Это правильно! - одобрила Милка, а про себя подумала: "Умный. Работает на опережение. Наш человек".
     Счастливая Ида Львовна, позабыв про поясницу, широко улыбаясь, гоняла на кухню невестку. Лара, не менее счастливая, исправно выполняла её команды: конфеты, печенье, ложки, мармелад, кофе, зефир, чай, варенье, салфетки, сливки и тд. Когда на столе уже не осталось свободного места, все ели, пили, говорили, потом снова ели, пили, говорили и снова ели, Ида всплеснула руками: "А что же Вы ничего не едите?!" и погнала Альберта с Аликом в знаменитый Гастроном на первый этаж за пирожными и тортом...

9 октября 2026 г.