Галактика

Часть первая. Над тайгой

Я и мой друг Сергей надеваем синюю защитную одежду. Затем прозрачный шлем на голову. Отталкиваемся от лесной поляны, не ощущая тяготения, взмываем в небо. Останавливаясь на высоте пятнадцати метров, синхронно отключаем влияние магнитного поля Земли, становимся независимыми от вращения нашей голубой планеты.
На наших глазах пейзаж оживает, вместе с рекой начинает двигаться за горизонт. Верхушки берёз, речка, наша деревушка проплывают под нами, а мы неподвижные в небе, то скрываемся в облаках, то появляемся снова.
– Может быть, включить режим невидимости? – сказал мне Сережа.
– Нет, пока не нужно. Особой опасности нет. Да мы почти невидимы и так в небе.
За двадцать четыре часа Земля нас снова вернёт на нашу лесную поляну, но совпадут ли точно эти координаты? Такой задачи мы для себя не ставим. Неизвестен сам маршрут, чему отдать предпочтение: параллелям или меридианам? Во всяком случае, мы не потеряемся в восточном полушарии Земли в этой лёгкой прогулке.
Через час тайга сомкнулась от горизонта до горизонта зелёным массивом. Сибирь – до сих пор малоизведанная земля.
– Серега, видишь охотничий дом? Там дымок из трубы.
– Где?
– У скал, где течёт ручей или небольшая речка.
– Вижу. Давай спустимся, отдохнём от невесомости.
Используя увеличение тяжести нашего тела, мы медленно, как осенние листья, подхваченные ветром, кружимся над кронами деревьев и касаемся поверхности земли, вставая твёрдо на ноги.
– Вообще-то желательно и поесть с дороги! – сказал Сергей.
– Может быть, в сторожке нас накормят? – высказался я. – Не очень-то хочется глотать пилюли из скафандра.
Для большей убедительности я снимаю с себя шлем, сжимаю его двумя ладонями до величины грецкого ореха и прозрачным кристаллом кладу в карман брюк и застёгиваю карман. То же самое проделывает и мой друг.
Перенастроив свою одежду в зелёно-защитный цвет, мы сливаемся с лесным фоном. Теперь мы ничем не отличаемся от грибников, бродящих по лесу.
К дому ведёт тропа. Поднявшись по косогору, подошли к калитке.
– Есть кто дома? – погромче крикнул я, заодно проверяя, нет ли свирепого сторожевого пса. Из собачьей будки у крыльца выбежал маленький щенок и тонко, но отрывисто залаял.
– Тяв, тяв! – передразнил его Сергей.
– Это что и вся охрана? – спросил я у щенка.
Щенок потешно повернул мордочку, подёргивая левым ухом, прислушиваясь к моему голосу.
С высокого крыльца спустился к нам мальчишка лет десяти. Вместе со щенком подбежал к калитке, уставился на нас:
– Дяди, а вы кто?
– Просто добрые дяди, – смеясь, ответили мы.
– А вы что на лодке приплыли?
– Нет, мы лётчики.
– Лётчики?! – мальчишка восторженно взглянул на нас. – А мамки нет. Я и бабушка только дома. Мамка на лошади скоро приедет.
Мы переглянулись.
– А что твоя мамка – лесник?
– Нет, она бабочек в лесу ловит. Она – зоолог. А мы здесь в гостях у дедушки Коли.
– Может быть, пойдём им навстречу? – сказал я другу и обернулся к малышу: – А как тебя зовут?
– Саша.
– Вот что, Сашок, передавай привет своему дедушке и маме, может, мы ещё зайдём к вам в гости, посмотрим на коллекцию бабочек.
– А я могу вам принести альбом! Вот только спрошу у бабушки. Я быстро.
Не успели мы ответить, как малыш побежал к дому.
– Бабушка, бабушка, – кричал он на ходу, – выйди на крылечко!
В открытое окно выглянула пожилая женщина, она сразу увидела нас.
– Сашенька, что ты хотел? – спросила встревоженно внука.
Мальчик подбежал к стене и взялся пальцами за подоконник:
– Бабушка Варя, вынеси альбом с бабочками, я его хочу показать дядям.
– Подожди, внучок, я сама выйду.
Я невольно рентгеновским взглядом, пронизывал стену, наблюдал, как старушка сняла две пары старых тапочек с русской печки, стряхнула тряпкой пыль со стола.
«Хочет нас пригласить в дом», – подумал я и, стыдясь тайно подсмотренной картинки, отвернулся и стал рассматривать крышу дома уже обыкновенным зрением.
Так и вышло. Старушка вышла на крыльцо и произнесла:
– Молодые люди, зайдите-ка в избу. Что зря у ворот-то ноги топчите.
Я подтолкнул локтем друга.
– Точно блинов отведаем.
Изба внутри выглядела нарядной. Половики ручной работы прикрывали деревянный пол из широких строганых досок. В обстановке никаких излишеств. Мебель простая. Стол, скамьи, комод. И, конечно, белая большая печка, пышущая жаром. А на широкой лежанке лежали медвежьи шкуры.
Мы сели на широкую лавку, чтоб разглядеть коллекцию засушенных бабочек на очень пожелтевших страницах.
– Осторожно, не трогайте их за крылышки, а то обломаете их, – предупредила нас хозяйка, выдвигая из печки горшок с ароматной кашей. – Этим бабочкам пятисот лет.
Мы с удивлением взглянули на хозяйку.
– Да-да! Не дивитесь. Этих бабочек нашёл в сундучке, закопанном в землю под опрокинутым ветром кедром, мой муж. Это произошло пятнадцать лет назад. На первом листе была написана дата 1727 год. Но сейчас надпись не прочитаешь, чернила выцвели, а вот бабочки из года в год становятся всё краше.
– Сейчас на дворе 2227 год. Как они сохранились в земле, я представить не могу? Моя дочка Зиночка, как увидела этих бабочек, мечтала с детства поймать живых точно таких же. Окончила институт, и каждое лето пропадает в тайге. Рехнулась на этих бабочках. Но найти никак не может.
– А может, эти бабочки не таёжные, а южные? Я тоже таких бабочек никогда не видел, чтобы верхние крылья были одного цвета, а нижние другого. Какие-то удивительно парно-цветные.
Мы осторожно переворачивали листы гербария. Бабочки были величиной в размахе крыл до 12 см, а некоторые и ещё крупнее.
– Да, нет, там было написано, что бабочки сибирские, – добавила хозяйка.
– Пятьсот лет назад климат был другой, – возразил я.
– Не знаю, какой раньше был климат, морозы и сейчас крепкие, без русской печки не прозимуешь, – улыбнулась бабушка Варя. – А лето жаркое.
Бабушка Варя поставила на стол тарелки с тыквенно-пшённой кашей. Посыпала кашу укропом и петрушкой. Нарезала копчёную лосятину. В кружки налила козьего молока.
– Ешьте, ребята! Вот и шаньги с творогом. Их моя мама очень любила печь, да и я люблю угостить внука.
– Бабушка, – спросил мальчик, – а можно мне взять удочку и сбегать на речку.
– Нет, уж, Сашенька, без дедушки я тебя не отпущу. Хватит и одного раза. Как за тобой медведь гонялся, мне до сих пор ночами снится!
Мы переглянулись.
– Да, вы ешьте-ешьте, не смотрите на внука, я его раньше покормила. Ешьте кашу, а я вам буду рассказывать. Вот представьте, какого я страха натерпелась. Мой внучок и я на речке столкнулись с медведем, но Сашенька нисколько его не испугался, а наоборот медведя напугал.
– Как это так?! – одновременно спросили я и Сергей.
– А вот так! Как вы думаете, что делает медведь, когда он встречается вплотную с человеком?
– Ясно что. Рычит.
– А вот и не угадали! Медведь запел детскую песенку.
Это мой внучок его рык заменил на человеческую речь. Я хоть была напугана и то не могла сдержать смех.
Медведь-то приготовился нападать, встал на задние лапы и вдруг из его пасти послышался тонкий девичий голосок:
На зелёной травке спят козявки,
И лягушки прыгают у ног.
Я сорву букет купавки,
Чтоб медовый получить пирог
У моей подружки Оли,
Она очень хорошо готовит.
И не жалко ей нисколько
Для меня приятных слов...

Медведь пел и мотал голову, чтобы избавиться от этого голоса, как от зудящего комара. Это, наверное, был первый медведь, испытавший музыкальный шок от цивилизации.
– Да, ваш внук шутник, я бы просто выставил непреодолимую стену, чтобы медведь не смог на меня напасть. А что было дальше?
– Мишка удрал в лес, как только закончилась песенка!
– И до сих пор эту песню поёт, как открывает рот?
– Нет, я так не хотел, – ответил Саша. – Приказал ему только раз.
Мы засмеялись.
– Вот какая нынче молодёжь растёт, я его никуда из двора одного не отпускаю. Мало что он придумает, ещё все звери в лесу запоют песни и с ума сойдут от страха.
– А я рисую, хотите посмотреть? – спросил у нас Саша.
– Неси, посмотрим, – ответил я.
Саша принёс свой разрисованный альбом. Таких ярких красок я никогда не видел. Рисунки с чисто детской фантазией отражали мир, где краски ложились ровными линиями и почти не смешивались, без царапин и пятен.
– Как ты интересно рисуешь? И где берёшь такие яркие сочные краски? – спросил я у мальчика.
– А просто. Я вам сейчас покажу, – Саша протянул руку к гербарию, и на его ладошке запорхала крылышками бабочка.
Я с изумлением глянул на лист гербария, бабочки там не было. Саша, выставив пальцы, водил по верху бумаги, и луч света превращался в контур рисунка. Меняя цвет, он брал в ладонь других бабочек. Очень красивым получился на рисунке расписной сказочный теремок с цветами, похожими на бабочек.
– Ну, ты и гений! – изумились мы.
– Так вот почему бабочки так ярко выглядят в гербарии, ты их временами оживляешь, – восхитился Сергей. – Для тебя бабочки – набор акварельных красок.
Я взял в руку рисунок, прижал его к груди, задумался и высказал свою философскую мысль:
– Если бабочки оживают, значит, у них сохранилась энергия. Откуда же взялись эти бабочки? Пятьсот лет назад не было таких свойств у живых существ.
– Да эти бабочки впрямь таинственны, – продолжил Сергей. – Впрочем, что гадать, когда можно вернуться на несколько минут на пятьсот лет назад и выяснить все подробности.
Не успел я возразить, как Сергей, помимо моей воли, прокрутил время назад, и мы оказались на ярмарке в остроге. Одеты мы были в другую одежду и своим обликом ничем не отличались от остальных людей. Мы стояли совсем рядом от торговых рядов. Как-то неловко себя чувствовали. Озирались по сторонам. Нам казалось, что все на нас подозрительно смотрят.
Рубленые стены острога обвешали, а местами полностью разрушены. Посадские избы спускались к берегу реки. Через проезжую башню тянулись к площади казаки.
– Расступись! – кричал вестовой на коне.
Он скакал прямо на меня. Столкновения не избежать. Толпа ахнула, ожидая, что меня сшибёт лошадь. Я успел слегка отшатнуться. С головы слетел картуз. Порывом ветра меня дернуло, чуть не сломало пополам, или лошадь каким-то образом зацепила и чуть ли не сорвала пояс с моей рубахи. Я почувствовал сквозь дрожащую кожу жар её тела. Зато по другую сторону лошадь задела копытом и опрокинула на землю несколько корзин с грибами.
– Осе леший! – закричала вслед конному торговка. – Яко ты о пень стукнулся башкой! Чуть людишек не передавил!
Я переглянулся с Сергеем. В мыслях тревожно пронеслось: сразу попали в перепалку, как бы боком не вышло?
– Не бойся, – успокоил он меня шёпотом. – Ведь мы из другого измерения, и нам ничто здесь не грозит.
Запахи снеди витали в воздухе. На оживлённой ярмарке народа было много. В плетёных лукошках всюду можно было увидеть репу, редьку, брюкву, капусту, морковь, лук, бруснику, орехи кедровые. А на выдолбленных платах лежали отдельными горками засоленная рыба, мясо разной дичи, масло, сыры.
Мы помогли бедной женщине собрать грибы.
– Чи можно так зевать? – толкнула меня в бок, смеясь, рядом стоящая у лотков со съестным красивая девушка, одетая в сарафан, украшенный лентами. Косынка на голове прикрывала её распущенные волосы, она потянула меня в свой шатёр. – Гляжу, вы благие чади и откуда этакие? Что-то я вас не припомню. Ино, не из слободки?
– Да, нет, – возразил я, – из хутора.
– Идеже это?
– Да совсем рядом. Пойдёшь с нами, покажем, – ответил я заманчиво. Мне понравилась эта девушка, очень хотелось вернуться с ней в наш мир.
– Льстивый обаче и речи твои странные, аки гостя заморского. Зови сюда второго купчика.
Я махнул рукой Сергею. Он зашёл в шатёр.
Я продолжил разговор.
– Красна девица, отчего такая любопытная? А как тебя звать-величать?
Девушка смутилась, прикрыла голубые глаза ладонью.
– Ольгой.
– Красивое имя. Меня зовут Алексей, а его Сережа.
– Сережа еда Сергий?
– Да, если хочешь, пусть будет Сергей.
– Так и будете стоять, аки телята нецелованные! Угощайтесь калачами, пирогом с черёмухой!
На наше счастье мы оказались в очень удобном месте, под шатровым покровом затерялись в продуктовых рядах.
Ольга разрезала ножом пирог и протянула нам по куску.
– Отведайте. Сама испекла в печи.
– Спасибо, – ответил я. Серёжа почему-то отмалчивался, не принимал участие в разговоре.
Я с аппетитом съел пышный пирог и подумал: что подарить девушке на память о нашей встрече? Поправил пояс на рубахе и почувствовал внутри какой-то шелест. Прикоснулся к груди, сунул руку за ворот рубахи и вытащил оттуда с удивлением рисунок Саши.
Как он там оказался? Я не помнил, чтобы клал его. Но почему-то не удивился. Будто кто-то невидимый позаботился о том, чтобы рисунок оказался именно здесь. Может, та самая зелёная бабочка. Может, сам лес. Я не стал гадать. Просто протянул рисунок девушке.
– Это тебе от нас!
Девушка взяла в руку листок, провела по нему пальцами, не веря своим глазам, и ахнула:
– Аки небесное царство! Это мне?
– Конечно. За твою доброту.
Ольга заулыбалась, спрятала рисунок за ворот рубахи.
– Выпейте молочка лесного на здоровье.
Подала нам по чарочке. Очень ароматным оказался напиток из кедровых орешков.
– Понравились тебе бабочки?
– Да очень красивые!
– А если они улетят?
– Аки улетят?! – Ольга прижала ладони к груди, и в её глазах отразился испуг. – Мамонька моя, они, что живые?
– Конечно.
– Аки можно?
Девушка снова вытащила листок и ахнула: над её ладонью порхали бабочки.
– Аки можно! Ты колдун?
– Нет.
Я посмотрел на рисунок, он был совершенно белым.
– Я их не могу поймать! – вскрикнула Ольга. – Они улетят!
Бабочки поднимались всё выше над её ладонями и стайкой потянулись к выходу. Сергей бросился к пологу и плотно задёрнул. Свет, идущий от бабочек, был настолько ярким, что глазам было больно на них смотреть. Словно радуга, переливаясь, заполнила весь купол. Я вскинул вверх руки и пытался поймать хоть одну из бабочек...

Часть вторая. Зелёный лес

Неизвестно сколько прошло времени. Я очнулся от забытья, лёжа на траве. Приподнял голову. Услышал пение птиц. Ольга и Сережа лежали рядом, почти скрытые травой. А над нами раскинул свои кроны изумрудный лес. Странно было, что с небес струился зеленоватый свет. Я ещё раз посмотрел на своих друзей и вздрогнул. Они были зелёного цвета: лица, руки, одежда.
«Что за чудеса!»
Я протёр свои глаза. Не сон ли это? Стал тормошить спящих.
– Вставайте!
К моему счастью, Оля и Серёжа проснулись. Сладко потянулись.
– Где это мы? – спросила Ольга.
– Я сам не знаю. Почему-то мир стал зелёным цветом, – вырвалось у меня.
– Как зелёным? – поинтересовался Сергей.
– Да ваши лица и руки.
Ольга и Сергей посмотрели друг на друга, а потом на меня и пожали плечами.
– Ты что заболел? У нас обычные руки и у тебя тоже.
Я не знал, что ответить, но мне стало легче.
– Может быть, что-то случилось с моими глазами?
– Как же мы здесь оказались? – встревожилась девушка. – Меня же тетушка будет искать. Я хотела ей показать удивительный рисунок.
Меня слегка удивило, что Ольга разговаривала на современном языке, но я не предал этому значения.
– Наверное, рисунок остался в твоём шатре.
Ольга дотронулась до выреза рубахи.
– Нет, он здесь.
Вытащила листок и развернула его. К нашему удивлению, рисунок никуда не исчез, только стал немного другим.
Ольга внимательно вглядывалась в него и воскликнула:
– Смотрите! Здесь нет зелёного цвета!
До меня дошла страшная мысль. Значит, внутрь меня залетела зелёная бабочка, и теперь мне всё кажется зелёным цветом. Зачем я только ловил бабочек? С этой мыслью я поделился с товарищами по несчастью.
Оля немного отодвинулась от меня:
– Ты теперь превратишься в лешего или в водяного. А как мне быть? Надо искать дорогу домой. И откуда вы такие взялись.
Пришлось ей объяснить, что мы прилетели из будущего.
Оля долго молчала, смотрела на нас безумными глазами.
– Признайтесь, что вы колдуны?
– Да, нет же, в наше время все такие люди.
– Не едят людей?
– Нет. Вот ты тоже становишься другой. Совсем иначе разговариваешь.
– Как иначе? Я всегда так разговаривала.
– А слова-то говоришь современные.
– Она от нас научилась, – пришёл на помощь девушке Сергей.
– Нет, – я покачал головой. – Это лес. Он переводит. Мы слышим её по-своему, она нас – по-своему. Здесь всё иначе.
Ольга задумалась, потом кивнула.
– Может, и так. Я и сама не замечаю, как слова меняются. Будто кто-то подсказывает.
– Хотелось бы узнать, куда нас забросило?! – вмешался Сергей. – Может быть, придётся и нам другой язык изучать? Ох, и зачем я только заговорил про другой язык? – Сергей досадливо махнул рукой. – Давайте лучше разберёмся, где мы находимся.
Я огляделся. Лес вокруг был необычным – не просто зелёным, а каким-то неестественно ярким, словно кто-то усилил насыщенность каждого листочка. Даже небо сквозь кроны отливало изумрудом. Но Ольга и Сергей, судя по их спокойным лицам, видели всё иначе.
– Смотрите, – Ольга протянула рисунок. – Бабочки вернулись.
Я присмотрелся. На пожелтевшем листе снова появились очертания тех самых парно-цветных бабочек, только теперь они были неподвижны, словно застыли в полёте. Все, кроме одной – на месте зелёного цвета зиял чистый, нетронутый участок бумаги.
– Зелёная бабочка у тебя внутри, – тихо сказала Ольга, глядя на меня с опаской.
– Или во мне, – неожиданно добавил Сергей. Он поднёс руку к глазам. – Слушай, Лёша, а может, это ты нормальный, а мы оба стали... другими?
Я не ответил. Я смотрел на пустое место на рисунке и вдруг понял: зелёная бабочка не случайно выбрала меня. Она не хотела мне навредить. Она хотела, чтобы я увидел мир другим. Чтобы понял: краски – это не просто цвет. Это способ видеть.
– Она не блокировка, – сказал я. – Она – приглашение. Она привела нас сюда.
– Кто? – спросил Сергей.
– Та, кто ждёт Олю.
Мы замолчали. Лес вокруг шумел, но в этом шуме мне начал слышаться какой-то ритм, почти мелодия. Та самая, которую медведь пел голосом Саши? Или что-то более древнее?
– Тихо, – сказал я и поднял руку.
Где-то в глубине леса кто-то пел. Не птица. Человек. Но голос был странный: слова тянулись, переплетались, и нельзя было разобрать ни одного. Ольга побледнела.
– Это мамонька, – прошептала она. – Она меня зовёт.
– Поёт по-древнему, – сказал я. – Пойдём на голос.
Мы пошли через зелёный лес. Чем дальше, тем становилось темнее и сырее. Деревья высились, как стены. Ольга держалась за мой рукав. Сергей шёл позади и всё время оглядывался. Мне и самому было не по себе, но я старался не показывать.
Пение становилось ближе. Теперь я слышал слова. Они были похожи на те, что говорила Ольга, но жёстче, будто из старой сказки.
– Не бойся, – сказал я Ольге. – Это твоя мама.
– Она умерла, когда я была маленькой. Меня тётка растила.
Я остановился. Сергей тоже.
– Тогда кто же тебя зовёт? – спросил он.
Ольга открыла рот, но не успела ответить. Из кустов вышла женщина. Только не совсем женщина. Волосы у неё были как зелёные ленты, платье переливалось, как листва.
– Ольга, – сказала она. Голос у неё был тихий, но в нём слышался и лес, и ручей, и ветер. – Я ждала тебя. Очень долго.
Ольга отступила. Женщина шагнула вперёд. Я заметил, что она не касается земли: трава сама расступалась под ней.
– Кто ты? – прошептала Ольга.
– Я берегу краски, – ответила женщина. – Когда-то в этот лес опустились люди с неба. Они умели видеть мир ярко. Умели чувствовать цвет. Но со временем они забыли это. Стали серыми. Перестали замечать красоту. Чтобы совсем не пропало, я собрала их краски в бабочек. Они не могут вечно лежать в земле. Их надо вернуть людям.
– Что? – Ольга смотрела на неё испуганно. – Я не прилетела с неба...
– Ты чувствуешь краски, – сказала женщина. – Ты можешь помочь. Мальчик Саша, который родится через пятьсот лет, сможет завершить начатое. Но ему нужна помощь.
Я посмотрел на Сергея. У него было такое лицо, будто он всё понял, но боялся сказать вслух.
– Значит, поэтому бабочки оживают для Саши? – тихо спросил он.
Женщина кивнула.
– Мальчик чувствует краски. Он уже играет с ними. А ты, Ольга... – она посмотрела на девушку. – Ты должна сохранить их. Спрятать так, чтобы они дождались своего часа.
– Я не понимаю, – Ольга покачала головой. – Я обычная девушка. Я торгую на ярмарке. У меня тётка, дом...
– Ты необычная, – сказал я и взял её за руку. – Помнишь, как ты испугалась, когда бабочки улетали? Ты почувствовала их. Ты смотрела на рисунок и видела не бумагу, а живой мир.
– Но я не хочу... – она замолчала и посмотрела на свои руки. – Я не хочу улетать. Я домой хочу.
– Никто тебя не заставляет улетать, – голос женщины стал мягче, почти как у матери. – Ты просто сохранишь то, что тебе дано. Вот, возьми.
Женщина протянула Ольге старый альбом. Тот самый гербарий. Я узнал пожелтевшие страницы, парно-цветных бабочек. Только сейчас они были неподвижны, как засушенные.
– Этот гербарий я собирала веками, – сказала женщина. – В нём краски твоих предков. Добавь туда рисунок мальчика. И спрячь так, чтобы никто не нашёл. Пока не придёт время.
– Где спрятать? – тихо спросила Ольга.
– Под кедром, – сказал я. – Там, где ветер его опрокинул. Закопай сундук. Пусть лежит в земле.
Ольга кивнула. Она больше не спрашивала, почему и зачем. Просто приняла. Я видел, как в её глазах что-то меняется – будто она вспомнила что-то давно забытое.
Женщина подошла к ней и коснулась её лба. Ольга замерла. Глаза у неё закрылись. Мне показалось, что она стала светлой, будто внутри неё зажглись маленькие огоньки. У меня сердце сжалось.
– Что ты с ней делаешь? – я шагнул вперёд.
Женщина остановила меня взглядом. Не злым, а спокойным.
– Я даю ей чувство. Она будет знать, что рисунок нельзя терять. Это чувство останется в нём. И тот, кто возьмёт его в руки через пятьсот лет, почувствует то же, что и она.
Женщина убрала руку. Ольга открыла глаза. Они были ясные, но в глубине уже мерцала новая искорка.
– Мне пора, – тихо сказала она. – Тётка заждалась. И... рисунок надо спрятать.
– Ты всё помнишь? – спросил Сергей.
– Я помню, что вы хорошие, – Ольга улыбнулась. – И что рисунок нельзя терять. Он нужен людям.
Вихрь подхватил нас, закружил. Я почувствовал, как зелёная бабочка внутри меня встрепенулась, развернула крылья и... вылетела. Мир на мгновение стал чёрно-белым, а потом краски вернулись – настоящие, живые, но уже без того неестественного зелёного оттенка.

Часть третья. Возвращение

Я открыл глаза. Мы сидели за столом в избе. Передо мной остывала тыквенно-пшённая каша. Бабушка Варя разливала молоко по кружкам. Саша перелистывал альбом с бабочками.
– Что-то вы приуныли, ребята, – сказала хозяйка. – Каша не нравится?
– Всё очень вкусно, – ответил я, чувствуя, как реальность возвращается ко мне. – Просто задумались.
Я посмотрел на Сергея. Он сидел бледный, но кивнул мне едва заметно – помнит.
– Бабушка Варя, – спросил я. – А где ваш муж нашёл сундук с бабочками?
– Под кедром, я ж говорила. Опрокинутым ветром. А что?
– Ничего, – я улыбнулся. – Просто интересно. Может, когда-нибудь мы ещё вернёмся, посмотрим на вашу коллекцию.
– Приезжайте, – просто ответила бабушка Варя. – Мы всегда гостям рады.
Саша поднял на меня глаза.
– Дядя Лёша, а вы правда лётчики?
– Правда, – я потрепал его по голове. – И мы летаем очень высоко. Иногда даже выше облаков.
– А бабочки там есть?
Я посмотрел на гербарий. Бабочки лежали на пожелтевших страницах неподвижно, но мне показалось, что одна из них – верхние крылья синие, нижние зелёные – чуть дрогнула.
– Есть, – сказал я. – Обязательно есть.
Мы попрощались, вышли за калитку. Лесная поляна встретила нас тишиной и свежестью. Достали из карманов прозрачные кристаллы шлемов, развернули их до обычного размера.
– Ну что, – спросил Сергей, натягивая шлем. – Продолжим прогулку?
– Конечно, – я надел шлем, проверил герметизацию. – Ещё двадцать три часа. Земля ждёт.
Мы оттолкнулись от земли, взмывая в небо. Внизу проплывала тайга, извивалась река, и где-то там, в зелёном массиве, оставалась изба с гербарием, которому суждено было пережить ещё не одно столетие.
– Слушай, – сказал Сергей, когда мы зависли на высоте. – А как ты думаешь, та женщина... она была инопланетянкой?
– Не знаю, – ответил я. – Может быть. А может, она была просто душой этого леса. Или нашим воображением.
– Или бабочкой, которая прожила пятьсот лет, чтобы передать краски будущему.
Мы замолчали. Внизу, под нами, медленно вращалась Земля – синяя, зелёная, живая. И где-то на ней рос кедр, под которым был закопан сундук с бабочками, а в сундуке лежал рисунок, подаренный девушке на ярмарке пятьсот лет назад.
– Пошли, – сказал я. – Посмотрим, что ещё приготовила нам Галактика.
Мы синхронно отключили влияние магнитного поля Земли, становясь независимыми от её вращения. Мир под нами пришёл в движение – облака, реки, леса потянулись в вечном хороводе, а мы парили неподвижно, два странника между небом и землёй, между прошлым и будущим, между сказкой и былью.
Впереди были ещё сутки полёта. И кто знает, какие ещё тайны откроются нам за это время?