У острова Даманский

   Название острова Даманский на реке Уссури стало известно каждому советскому человеку из-за пограничного конфликта между двумя великими державами.
Сейчас кажется, что этого не должно было случиться, ведь «Москва — Пекин: дружба навек!», но историю не перепишешь.
Был в тех местах в творческой командировке в Уссурийском пограничном отряде, спустя ровно двадцать лет после событий марта 1969-го года.
Тогда увидел воочию красоту этих мест, крепость наших рубежей, ощутил настоящее воинское братство, познакомился с замечательными людьми на заставах, даже ходил с ребятами в пограничный дозор.
В ту весну чувствовалось, как расправлял крылья наш великий сосед.
Люди на той стороне, конечно, жили очень бедно. Даже обычный велосипед в иной деревне считался предметом роскоши. При этом наша граница хоть и была «на замке», но такой технической оснащённости, как у Китая, ещё и в помине не было. То и дело выезжали советские тревожные группы на контрольно-следовые полосы, а там очередная кабарга или кабанчик в колючей проволоке запутались.
Китайцы сидят в тепле на высоких башнях, чаёк попивают, в дозор не ходят и улыбаются. Оптика у них такая, что лицо бойца с заставы разглядеть можно. У нас похуже оборудование было.
— Смотри, китаец вышел из фанзы, — притягивает меня к бинокулярному оптическому прибору командир.
А я смотрю и никак увидеть его не могу.
— Да вот же, вот, смотри в оба!
Слава богу, нашёл, разглядел: солнце всходит, утро раннее, из трубы домика дым валит, а он, китаец, дрова рубит. К завтраку, видать, готовится. А мы ещё не завтракали.
Вернулись из дозора, а в столовой, помимо прочих «плюшек», икры красной целая кастрюля двухведерная! Парни на досуге наловили лосося, икры насолили, не всё ж кабачковую трескать. Надоедал со временем деликатес солдатикам, правда, аж в горло икра не лезла! Может, засаливать толком не умели?
С икрой тут такая история приключилась. По весне задержали погранцы пожилого китайца в засаленной рваной фуфайке. Заблудился бедняга. Как, правда, на нашем берегу оказался, непонятно. Однако точно — местный житель, не в первый раз попадается. С грехом пополам допросили, и выяснилось, что икру собирал, только лягушачью. Прямо из кармана горсть достаёт, да ещё угощает. Фу. Отпустили, конечно. Чего третий раз протокол на деда составлять? Всё равно штраф не заплатит, да и куда деваться человеку, живущему только тем, что природа ему подаст.
К вечеру намотались мы вдоль границы, намерзлись в глубоких ещё снегах, а Слава — повар, жаркое из кабарги приготовил. Сам видел, как стремительно прыгают оленики через колючую проволоку — туда-сюда через государственную границу слоняются. Для них границы-то не существует. Тут кто-то и застрянет насмерть — брюхо проволокой пропорет и повиснет вниз головой. Чего добру пропадать? Начальство разрешало. Вот и мясо у пацанов — сколько душе угодно.
Спать на заставе то ещё удовольствие. Одни приезжают, аммуницией гремят, ложатся спать, другие, как без «задних ног», уже дрыхнут. Гражданскому человеку не уснуть, особенно если в твоём часовом поясе совсем другое время.
Встаешь и идёшь в Красный уголок по телевизору «Что? Где? Когда?» смотреть. Или с командиром поговорить о разном.
Рассказать здесь есть о чём. Кругом сопки, тайга. Много чего случается.
«Пошли как-то за лимонником — веточек наломать. Вещь полезная, лечебная, чай с ним просто волшебный! Лимонник этот полезен не только для человека, видимо. Рвём веточки, чувствую неладное, Витёк — сын — затих. Обернулся, а напротив лица моего удивленная морда тигра. Прямо в глаза смотрит, как кот домашний. То ли спал там полосатый в кустах, то ли больной был, почему нас стороной не обошёл? Всё-таки отвернулся от меня, голову поджал и побежал прочь трусцой по своим делам. Витюша стоит как вкопанный, бледный, слова не может вымолвить. Вот так и живём. Жена пару раз уезжала из этой глухомани, но куда она от такой красоты денется».
Я с улыбкой посмотрел на молодого ещё офицера.
— Я не про себя, про природу нашу, — смутился он от своей двусмысленной характеристики.
А ещё чудеса тут случаются такие, что дух захватывает. Стоит как-то солдатик ночью на посту в учебной части, и вдруг шаги тяжёлые, странные.
— Стой, кто идёт! — как устав учит, спросил парень.
Ответа не последовало. Затвор автомата передёрнул, фонарь включил, а перед ним в метре огромный человек стоит. Под три метра высотой, как бы в комбинезоне из длинной серой шерсти. Молодой боец испугался, впал в ступор, но зато потом весь рожок патронов от страха в небо расстрелял. Разбудил, конечно, всю часть. Сирена завыла, прожектор включили. Спасибо, что ребята своими глазами видели, как чудище через трёхметровый забор с легонца сигануло. А то перед начальством неловко было бы рассказывать про какого-то йети.
Потом припомнили старожилы, что не раз видели «снежного человека». Чего им в тайге не сидится?
Конечно, я в первый же день хотел увидеть тот самый остров Даманский.
Но как ни старался, стоя на сопке напротив, не смог определить его очертания из-за снегов, лежащих на Уссури и её протоках.
Остров как бы растворился в этом безмолвном, звенящем тишиной пейзаже. А потом, после демаркации границы, вообще ушёл на ту сторону.
Главное не остров, а люди. Здесь, в городе, стоящем у отрогов Сихотэ-Алиня — Дальнереченске, бывшем Имане, похоронены героические защитники рубежей нашей Родины. Их было 58.
Очень важно, что мы, как прежде, дружим с великим китайским народом. И пусть этот мир будет вечным, как и память о патриотах Отечества.
   Мнение такое бытовало, что не нужен был нам этот остров: по весне полностью затапливало его, протока постоянно русло меняла, и летом там, кроме того, чтобы траву косить, делать нечего. Жизнь показала, что обо всём можно договориться, до «разумных границ», конечно. Но прежде рубежи наши должны быть неприкосновенны.