новые друзья - взгляд со стороны

#миниатюра
(

Меня зовут Люи-Ван. Я — кицуне. Не обычный лис, каких много в волшебных лесах, а оборотень древней крови, последний из своего клана на этих землях. Моя шерсть — серо-чёрная, как грозовая туча, с тёмными пятнышками по бокам, а на левой щеке — татуировка в виде буквы «Л», знак моего истинного имени, которое смертным лучше не знать.
Я сижу у окна волшебного клуба «Три метлы», что в Косом переулке, и смотрю на дождь. В моей лапе — кружка сливочного пива, а хвост лениво покачивается за спиной, задевая ножку стола. Брайан, наш вожак, серый волк-оборотень с могучими лапами и когтями, которые он уже не может втягивать, сидит напротив и хмурится.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашиваю я, отпивая пиво. Пена остаётся на моих усах, и я слизываю её длинным языком.
Брайан смотрит на меня своими жёлтыми глазами, в которых светится волчья мудрость и что-то ещё — вина.
— Мы облажались, Люи. Весь клан облажался. Ты помнишь, что мы сделали с Саламандером?
Я помню. Как я могу забыть? Это было... Я уже и не помню, три ночи назад, что ли, когда Ньют Саламандер — полулис с пушистыми ушками, чёрной окантовкой вокруг глаз и вечной доброй улыбкой — пришёл в наш лес. Он искал убежища для своих существ, и мы... мы напали на него. Стая волков и я, кицуне, чья гордость была задета тем, что какой-то полукровка, да ещё и лисьего облика (обычные оборотни и кицуне-то не терпели б, если б не магия :) осмелился ступить на нашу территорию.
Мы загнали его в угол, рычали, скалили зубы, мутузили кулаками по клыкам. Я тоже укусил его — вот этими самыми, своими, клыками. Я чувствую этот укус до сих пор (я много лет назад уже тяпнул его). Не физически — магически. Я чувствую его, как чувствуют долг.
А потом Ньют сделал то, чего мы не ожидали. Он практически не стал драться. Он просто... ушёл. Вернее, его поймали гоблины с вампирами, что-то бубня про древнюю кровь и яйца, а мы поджали хвосты, все как один, выбежав и бросив его, ничего не выясняя.
 Но после нашей заварушки он изгнал Тень Змея — древнее чудовище и его отродья, которое жили, с некоторых пор, в Запретном лесу, и держали в страхе всех оборотней. Ньют сделал это не ради славы, не ради награды. Он сделал это потому, что не мог поступить иначе.
— Я его узнал, — говорю я тихо. — В тот день, когда он вошёл в клуб. Я узнал его запах. Полынь и ландыш, с примесью пороха и магии. Это он.
Брайан кивает.
— Я знаю. Я тоже его узнал. И я... я не знаю, как смотреть ему теперь в глаза. Мы должны были понять его, а вместо этого...
— А вместо этого мы его прибили, — заканчиваю я. — И я опять его укусил.
Мы сидим молча. Дождь стучит по крыше, и в клубе играет тихая волшебная музыка. Бармен, старый гоблин с хитрыми глазами, протирает кружки и делает вид, что не слушает нас.
— Я поговорю с ним, — наконец говорит Брайан. — Завтра. Я извинюсь. Если он захочет нас проклясть — пусть проклянёт. Мы заслужили.
Я качаю головой.
— Нет. Позволь мне.
Брайан поднимает бровь — точнее, то, что от неё осталось после его трансформации.
— Ты его укусил, Люи.
— Именно поэтому. Я должен ему не просто извинение. Я должен ему свою верность. — Я смотрю на своё отражение в тёмном окне. Мои уши прижаты к голове, а глаза светятся мягким янтарным светом. — Кицуне не забывают долги. Он спас наш лес. Он спас нас всех. Если он позволит, я стану его другом.
Брайан долго смотрит на меня. Потом улыбается — впервые за весь вечер. Его улыбка всё ещё немного волчья, но в ней столько тепла, что я чувствую, как моё сердце сжимается.
— Ты всегда был слишком благородным для нашей стаи, азиатский волшебный брат; — говорит он. — Хорошо. Тогда я тоже пойду. Но если он нас прогонит...
— Тогда мы уйдём, — просто говорю я. — И будем ждать столько, сколько потребуется.

На следующий день я стою у дверей клуба «Три метлы» и держу в лапах две кружки сливочного пива. Я надел свою лучшую мантию-кимоно — тёмно-синюю, с вышитыми звёздами, и перчатки без пальцев, потому что мои когти слишком острые. Я жду.
Ньют появляется в пять часов, в сопровождении своего патронуса-саламандры и пузатого бородатого дядьки. Я узнаю его сразу (я не про Хагрида, нашего извечного лесничего, хотя и он мне давно знаком ;): рыжие волосы, пушистые ушки, чёрная окантовка вокруг глаз, как у настоящего лиса, и этот полушубок, который он носит с таким достоинством, будто это королевская мантия. Он идёт, опустив глаза, и я вижу, как его кончики пушка на щеках — нервно подрагивают.
Я делаю шаг вперёд.
— Мистер Саламандер!
Он вздрагивает и поднимает голову. Наши глаза встречаются. Я вижу, как он меня узнаёт — по татуировке на щеке, по серо-чёрной шерсти, по запаху. Его уши прижимаются к голове, и на секунду мне кажется, что он сейчас убежит.
Я опускаюсь на одно колено.
— Я должен извиниться, — говорю я, глядя прямо в его удивлённые глаза. — Я — Люи-Ван, кицуне из клана Восточных Оборотней. Это я... я укусил вас давно. А сейчас - вновь. Без причины. Из-за глупой гордости. Я не прошу прощения. Я просто хочу, чтобы вы знали: я сожалею.
Ньют смотрит на меня долго. Его шерсть перестаёт дрожать. Потом он делает то, чего я совсем не ожидал: он улыбается. Мягко, тепло, как будто мы старые друзья.
— Я помню вас, — говорит он. Голос у него тихий, но ясный. — Вы были самым красивым и редким видом, что я встречал. И самым испуганным.
Я моргаю. Испуганным? Я?
— Вы защищали свою стаю, — продолжает он. — Я видел это. Вы не хотели меня ранить. Вы хотели меня прогнать, чтобы я не пострадал от других, как и они от меня, это инстинкты. Я не держу зла на них, я магозоолог и понимаю, что ваша природа - не ваша вина, Люи-Ван.
Я чувствую, как что-то горячее и острое поднимается в груди. Это не боль. Это... благодарность? Облегчение? Я не знаю, как это назвать. Я просто протягиваю ему кружку пива.
— Сливочное пиво, — говорю я. — В знак... мира? И если вы не против, я хотел бы предложить вам партию в бильярд. Я слышал, вы никогда не играли с не-магами и не-маглами))).
Ньют смеётся. Это первый раз, когда я слышу его смех. Он звонкий, как колокольчики на шее у фестрала, и от него у меня на душе становится легче.
— Я никогда не играл с оборотнями; , — признаётся он. — Но с удовольствием попробую.

Бильярдный стол в клубе стоит в углу, освещённый магическими шарами, которые парят под потолком. Брайан уже там — он сидит на диване и делает вид, что читает «Ежедневный Кусь», но я вижу, как его уши повёрнуты в нашу сторону.
— Брайан, — говорю я. — Это Ньют Саламандер. Ньют, это Брайан, наш вожак.
Брайан встаёт. Он выше меня на голову, и его волчья сущность проявляется сильнее, чем у остальных: когти на лапах, окантовка шерсти по лицу, чуть волчий нос. Но когда он смотрит на Ньюта, в его глазах нет ни капли агрессии.
— Я должен извиниться, — говорит Брайан. Голос у него хриплый. — За то, что мы сделали. Это было... не достойно ни волков, ни оборотней вообще.
Ньют смотрит на него — маленький полулис перед огромным волком — и улыбается.
— Вы защищали свою территорию, — говорит он. — Я понимаю. И я не в обиде. Правда. Будем считать это недоразумением, друзья.
Брайан выдыхает. Я вижу, как с его плеч падает груз, который он словно носил три года.
— Тогда... может, сыграем? — предлагает он. — Я не мастер, но Люи-Ван говорит, что я неплохо держу кий.
Ньют смотрит на бильярдный стол. Его уши подрагивают от любопытства.
— Я редко играл очень и почти не знаю правил, — признаётся он.
— Тогда мы вас научим, — говорю я, беря кий. — Это проще, чем укрощать драконов. Вы ведь укрощали драконов?
Ньют смеётся снова.
— Укрощал, — говорит он. — Но они были очень милыми. Особенно венгерская хвосторога. Она любила, когда ей чешут за ушами.
— Как и все мы, — говорю я, и Брайан фыркает от смеха.

Мы играем три партии. Ньют проигрывает все три, но смеётся так заразительно, что мы не можем сдержаться. Брайан объясняет ему, как правильно держать кий, и Ньют слушает с таким вниманием, будто изучает новый вид магического существа. Я рассказываю ему о клане, о наших традициях, о том, как мы празднуем полнолуние.
— Вы должны прийти, — говорю я. — На следующее полнолуние. У нас будет пир. И танцы. И...
— И сливочное пиво? — уточняет Ньют с улыбкой.
— Сколько угодно, — обещаю я.
Он смотрит на меня, и в его глазах — что-то тёплое, что-то, от чего моё сердце начинает биться быстрее.
— Я приду, — говорит он. — Если вы не против.
— Мы будем ждать, — говорит Брайан. И в его голосе нет ни капли волчьей угрозы. Только обещание.

Проходит месяц. Ньют приходит на полнолуние. Он приносит с собой коробку с пирожными от «Сладкого королевства» и маленького нюхлера, который прячется в его кармане. Клан встречает его настороженно — старые привычки умирают медленно, — но к концу вечера все танцуют вокруг костра, и Ньют танцует вместе с нами.
Я смотрю на него. Его уши двигаются в такт музыке, хвост развевается, а на лице — самая счастливая улыбка, которую я когда-либо видел.
— Ты знаешь, — говорю я, подходя к нему с двумя кружками пива, — я думал, что после того, что мы сделали, ты никогда не захочешь нас видеть.
Ньют берёт кружку и смотрит на меня. Его глаза — цвета мёда, и в них столько доброты, что мне становится стыдно за свои прошлые страхи.
— Я видел много существ, — говорит он. — И людей. И тех, кто между. Я научился смотреть не на то, что снаружи, а на то, что внутри. У тебя доброе сердце, Люи-Ван. И у Брайана. И у всего вашего клана.
— Даже после того, как я тебя укусил?
Он смеётся.
— Даже после этого. Может быть, особенно после этого. 
Я чувствую, как к горлу подступает комок. Кицуне не плачут — мы слишком гордые для этого. Но сейчас я близок к этому.
— Тогда... мы друзья? — спрашиваю я.
Ньют ставит кружку на землю и протягивает мне лапу. Его перчатка без пальцев касается моей, и я чувствую тепло — не магическое, а настоящее, живое.
— Друзья, — говорит он. — И помощники. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь — с существами, с магией, с чем угодно — я здесь.
Брайан подходит к нам и кладёт свою тяжёлую лапу на плечо Ньюта.
— И мы здесь, — говорит он. — Если тебе понадобится защита. Или компания для бильярда.
Ньют смеётся, и я смеюсь вместе с ним. Костер трещит, звёзды светят ярко, и где-то вдалеке ухает сова.
Я смотрю на своих новых друзей — на волка и полулиса — и понимаю, что клан — это не только кровь и общая шерсть. Это те, кто принимает тебя таким, какой ты есть. И те, кого принимаешь ты.
Мы сидим у костра до рассвета. Ньют рассказывает нам о своих путешествиях, о существах, которых он встретил, о мирах, которые он видел. Брайан рассказывает о наших традициях, о том, как мы стали кланом, о том, как долго искали своё место в мире.
А я просто слушаю. И думаю о том, что иногда самые большие ошибки приводят к самым большим дарам.
Я укусил Ньюта Саламандера три года назад. А сегодня он — мой друг.
И это самое лучшее, что могло случиться с нашим кланом.