маэстро поневоле

Маэстро поневоле

Меня зовут Агван Торнтон Тимофей-оглы. Несмотря на полное отсутствие музыкальных талантов, я всегда хотел записать клип. Ведь сейчас во дворе 2050 год, разные там технологии расцвели: хороший голос можно сконструировать, не только чужим подменить, но и свой природный так улучшить, что просто закачаешься.

ИИ сейчас рисует хорошие картины, пишет романы, сочиняет музыку – что говорить про такой пустяк, как песни. С самого начала своего появления в 2020-х он исполняет песни и снимает хорошие клипы.

Снимать клипы раньше стоило очень дорого, особенно до внедрения ИИ. Но и после, говорят, тоже долго было недешево. Песня, как и клип, должна же увлечь человека, захватить его душу, но с этим у ИИ проблема. Человеческую душу понять ИИ сложно. Но иногда всё равно классные клипы с десятками миллионов просмотров у него получаются.

ИИ детально работает над тем, что главное в клипе, чем он цепляет человеческую душу. В последние годы у ИИ крупные успехи в этом направлении, вернее, не у ИИ вообще, а у компании «Конрад Мьюзик продакшн».

Каждый музыкальный клип этой компании набирает в мире десятки миллионов просмотров. Как они добиваются таких удачных клипов – загадка. Главное, пишут, что любой обратившийся к ним человек даже без музыкального образования и голоса может записать классный клип и стать в одночасье популярным исполнителем. Бред какой-то! Говорят, и стоит это не так уж дорого, всего каких-то 50 межгалактических у. е. – средний годовой заработок воздушного таксиста.

Мне 39 лет, работаю воздушным таксистом, лицензию десять лет назад выкупил, перевожу пассажиров между Байкалом и Гранд-Каньоном, заработок неплохой. Вот скопил 50 у. е. и решил в компании «Конрад Мьюзик продакшн» записать клип, чтобы миллионы людей посмотрели. Хочу прославиться, добиться хоть чего-то в канун сорокалетия.

Договор подписывал с довольно большим робокотом обычного серополосатого цвета. Котами на ресепшене никого, конечно, сейчас не удивишь. И этот нагло бросил кипу документов и процедил сквозь зубы:

– Ты хорошо подумал, мистер АТТо? – (дурацкая привычка последних лет – в больших компаниях теперь обращаются к человеку сокращённо, по заглавным буквам имени! Ненавижу.) Не будешь потом жалеть, задний ход давать?

– Но не включают же заднюю скорость другие?

Кот недовольно рявкнул:

– На других не смотри, за себя отвечай, понял!

— А почему так дёшево? — спросил я тогда. — Конкуренты берут в два раза больше.

Кот покрутил лапой с бумагами:

— Потому что вы, воздушные таксисты, — самые надёжные клиенты. Статистика: 94 % из вас после снятия клипа продолжают приходить раз в неделю к нашему репетитору и продолжают платить.

— С чего бы это, они что, ненормальные?

— А вы сыграйте сначала. Потом поймёте.

Буду я с котом паршивым ругаться. Подписал я контракт, не читая, что мелкими буквами написано, и вошёл в круглую дверь, похожую на вход в трансмагнитный томограф-резонатор, из тех, что стоят на вокзалах и зазывают проверить здоровье за 2 у. е.

Вошёл в комнату, обитую толстым материалом по стенам и потолку, как в студиях звукозаписи. Дверь за мной подозрительно плотно захлопнулась, и открылась другая, из которой шустро вышла средних лет женщина и решительно направилась ко мне.

–Ардан, здравствуй! Узнаёшь меня? Вот мы и встретились с тобой! Ну что, позанимаемся музыкой?

Я обомлел: волосы как по команде встали дыбом, холодный пот предательски потек меж лопаток. Страх сковал все мои конечности, язык отказывался поворачиваться во рту:

– Вы? Вера Владимировна, как вы здесь оказались? Вы же ещё лет тридцать назад того… Ну, это самое…

– Не того и не это самое. По договору с «Конрад Мьюзик продакшн» меня тогда заморозили, и два года назад, по истечении срока нахождения в капсуле, меня разморозили. Теперь я тут и снова занимаюсь по своей специальности.

– Подождите, а сейчас же никто из людей не занимается обучением людей – везде робопреподы. Ведь общепризнанно: люди не могут конкурировать с ИИ. Да и лицензии для людей в образовании давно нет.

Вера Владимировна Балданова в ответ весело рассмеялась:

– Только не в «Конрад Мьюзик продакшн». Профессор Белов ещё в 2020 году доказал, что в некоторых областях ИИ никогда не догонит человека. Правда, это были секретные исследования компании, которые не освещались широко. Тут же после работ Белова компания по всему миру начала искать самых лучших педагогов музыки, литературы, рисования, танцев, актёров и заключать с ними контракты на замораживание, понимая, что в будущем это принесёт компании большие деньги.

– Но вы же работали в небольшом сибирском городе, где я жил. Как они на вас вышли?

– Так и вышли! Им результативность была нужна! Про Светку Мархееву забыл? Африканский конкурс клипов выигрывала, не помнишь, недоумок!

Хотел ей сказать, что никакой она не лучший педагог, а просто конченная дура. У меня до сих пор иногда болит плечо, по которому она била тяжёлой указкой, когда я брал не те ноты. Она била воспитанников по любому поводу. Мне с большим трудом удалось бросить музыкалку, еле уговорил тогда родителей. Мои мама с папой почему-то искренне считали, что музыке невозможно выучиться без побоев стальной указкой по рукам.

Резкий удар по левому плечу тяжёлой указкой вывел меня из раздумий. Рука очень сильно заныла. Меня охватила такая ярость, что даже ничего сказать не мог. Между тем ВВБ своим тонким противным голоском заверещала:

– Ты куда уставился, придурок! Марш к роялю! От одного твоего вида меня тошнит. Пьесу си-бемоль помнишь? Иии – раз! Начали!

– Ну знаете, Вера Владимировна, с меня хватит! Я пошёл! Пусть возвращают деньги, этого ещё не хватало! Дурдом какой-то!

Двинулся к двери, откуда тут же навстречу мне выбежал робокот. Он был раза в три больше офисного, ростом с меня, судя по униформе из боевого кластера. Он сразу скрутил меня и сделал болевой на моё несчастное плечо. Рука аж захрустела.

- Ай, изверги, что вы делаете! – закричал я.

– По контракту мы можем тебе ломать руку, ногу, можем вообще ликвидировать тебя, если наберёшь в клипе меньше десяти миллионов просмотров, – замурлыкал мне в ухо робокот. – Так что у тебя один выход – твоё спасение, Вера Владимировна. Иди, учись музыке, а я за дверью постою, мяу.

Я дёрнулся, но робокот скрутил меня ещё сильнее. Плечо хрустнуло — не сломалась, слава богу, но боль обожгла до слёз. Я попробовал ударить затылком ему в морду — бесполезно, череп зазвенел, как колокол - робокот был явно из титанового сплава. Второй рукой уцепился за дверную ручку, но охранник отдёрнул меня, будто котёнка, и швырнул к роялю. В голове стучало: «50 у.е., контракт, ликвидация, какой же я дурак».

Я сел за рояль. Пальцы нащупали клавиши. Си-бемоль — вторая клавиша от правого края чёрных, если не путаю…

Указка резко ударила по плечу. Больно. Очень знакомо. И вдруг я поймал себя на том, что мои пальцы сами, без подсказки, нашли этот чёртов си-бемоль. И даже сыграли первые четыре такта. Идеально.

— Молодец, — сказала Вера Владимировна. — Я знала, что ты вспомнишь. А теперь давай с начала. И без нытья.

Я играл. И плечо уже почти не болело. А где-то за дверью мурлыкал робокот, ожидая миллионы просмотров, которых ещё не было. Но главное — я играл. И — чёрт меня дери — я чувствовал, что наберу эти проклятые просмотры и мне нравится играть!