Хроники Соцветья 26. Привет из-за моря

Мобилизация закончилась. Полностью готовые к действиям части и соединения  «застыли» на местах дислокации в ожидании приказов. Но таковых не поступало. Любое движение войск могло быть воспринято «противником» как начало боевых действий. И тогда...
А вот по поводу, что может случиться «тогда», велась лихорадочная  работа штабов. Аналитики «просчитывали» варианты «компании», ища наиболее выигрышный для своей «стороны». Итоги расчётов не радовали. По всему выходило, что при любом «раскладе», потери будут очень большие. Причём для обеих сторон. Но, в конечном счёте, штабисты сходились в одном: проиграют «чёрные». И, в общем-то, не нужно быть Жомини или Клаузевицем, чтобы здраво оценить численное соотношение противоборствующих сил: сорок шесть полков со стороны «белых» против двадцати пяти со стороны «чёрных» - почти двойное превосходство...
Конечно же, оценка шла не только по «общей численности», учитывались все параметры. Тут и соотношение по родам войск, «тяжёлых» частей  к «лёгким»,  пехоты к кавалерии, регулярных частей к «оплченческим» (вплоть до учёта «очередей мобилизации). Учитывалась численность отдельных частей, качество их боевой подготовки и их «специфика». И, разумеется, боевой опыт. Учитывалась степень боевой слаженности внутри соединений. «Проигрывались» варианты отдельных сражений. Учитывались: рельеф местности, погодные условия, оснащённость «мат.частью», состояние «средств мобильности», имеющееся в наличии конское поголовье, наличие продовольственных и фуражных «магазинов». «Прорабатывались» наиболее перспективные направления для продвижения войск. Оценивалось состояние крепостей (как своих так и чужих), перспективы их штурмов и осад.  И т.д. и  т.п....
Но как бы не «считали»,  в «противоборствующих» штабах выходило одно и тоже: кто бы не «начал» первым - «белые» или «чёрные», всё равно  выигрывают «белые». Но выигрывают так, что по всему победа будет «пирровой». То есть почти равной поражению...
При таких перспективах воевать особо не хотелось... Победа в «игре» в любом случае «не стоила свеч».  И вот уже высшие («политические») лица Империи и Унии начинают сопоставлять свои «амбиции» и «аппетиты»... И задумываться: а нет ли в данных обстоятельствах иного (не «силового») решения «вопроса»?.. И, желательно, с минимальной «потерей лица»?..
Решение пришло. Причём, с той стороны, откуда никто и не ожидал. С Севера Белого Королевства. И даже не «пришло», а примчалось, прискакало!.. В виде трёх полуживых от усталости гонцов: к Императору, Премьеру и Военному Министру. Эдакий deus ex machina «в трёх лицах»!..
В штабах были вскрыты доставленные пакеты и... «история понеслась вскачь», как писал незабвенный классик!.. Но что же было в этих «таинственных» пакетах?..
Уважаемый читатель!.. Позвольте «пересказчику»  на время изменить стиль «сухого изложения» фактов и событий, свойственный  «первоисточнику» сей «Хроники»!.. Позвольте ему ненадолго спуститься с «высот» стратегии и политики до... «тактического уровня»,  «включить воображение» и представить себе (и Вам) более живописную «картинку», нежели та, что была изложена в пакетах с донесением!..
Позволяете?.. Ну тогда... с Богом!..
«Он проснулся от громового удара. Ну, так он подумал.
Да, он задремал на посту. Ну а как удержаться?.. Ласково пригревало утреннее осеннее солнышко... До начала Сезона Зимних Бурь была ещё пара недель...
Пост - в виде «секрета» на вершине одного из прибрежных холмов давно уже считался «синекурой». На Северной морской Границе никогда ничего не происходило. С тех самых пор, когда эскадра «пришельцев» вошла в эту самую Бухту... (Бухта так и называлась - «Бухта». Потому-что других не было: на тысячи лиг - с Западных Гор вплоть до Старых на Востоке по всему побережью высокий скалистый берег... Даже если к нему и можно было бы пристать, не разбившись о прибрежные скалы или просто высадить «десант» со шлюпок, подняться на верх было практически невозможно. Так что этот «Прибрежный Секрет» был на побережье единственным...)
Пост этот был выставлен сразу после того, как южнее линии холмов стал строиться Первый Лагерь. Отец рассказывал, что пришельцы ожидали погони.... Но её не было. А, может она и была, да не нашла их в море...
За долгие годы сменяющиеся «дозорные» по-хозяйски любовно оборудовали пост: сплели из прутьев навес от дождя и снега, соорудили из принесённых на пост досок  удобную лежанку... Начальство на такие нарушения Устава Караульной Службы смотрела «сквозь пальцы». Проверяющие строго следили лишь за соблюдением двух «параметров»: скрытность поста со стороны моря и обеспечение условий видимости для наблюдения за всей акваторией Бухты. (Растительность, покрывавшая прибрежные холмы была весьма обильной. А потому периодически приходилось срубать мешающие наблюдению ветви кустарников и деревьев. И  делать это нужно было так, чтобы со стороны моря не было заметно вмешательство человеческих рук в «девственную природу»...)
Кто только раньше не «стоял» на этом посту!.. После Высадки и до Восточного Похода здесь перебывали все Цвета. Затем выставляли здесь пост стрелки-гвардейцы. А по учреждении Регентства в Королевстве, пост был поручен пехотинцам «Особого корпуса»... Теперь, в ожидании возможных боевых действий на Юге, «Особый Корпус» был временно распределён между соединениями вновь сформированного  в результате объявленной «всеобщей мобилизации» 2-го Армейского Корпуса. Но, обязанностей  по выставлению «секрета» в Бухте, никто покамест с полка пехотинцев- «особистов». не снимал... Так что...
...Размежив веки, он обратил глаза ввысь к небу... Небо было чистое. Ни одной тучки. Следующий взгляд был автоматически брошен на море...
На входе в бухту на серых волнах покачивался большой корабль... С «носа» корабля над бушпритом лениво поднималось вверх облачко дыма....
Он никогда не видел таких больших кораблей. Ему приходилось видеть только речные. Но о морских судах он знал - ему рассказывал отец. Наверно, на таком корабле отец и приплыл когда-то из-за моря...
В Соцветье строить морские суда было запрещено.... Следовательно, это «чужаки».  Всё это молнией пронеслось в голове Постового, пока рука его дёргала деревянный рычаг, прикреплённый к толстому дереву, у подножья которого «примостилась» лежанка. От рычага шла вниз, привязанная к нему тонкая, но прочная бичева. И Постовой  знал, что в этот момент в Караульном Помещении (землянке у подножья холма), раздаётся звук деревянной трещотки - сигнал «тревоги». Теперь оставалось только ждать... Точнее - ждать и продолжать наблюдение, как требует Устав от Постового, находящегося в «секрете»...
Ждать пришлось совсем недолго: не он один слышал «гром с ясного неба». Как не тренированы были бойцы-«особисты», но быстрый крутой подъём на холм сказался на их дыхании: постовой услышал его на подходе к «секрету» Но это было единственное, что он услышал: в «Корпусе» учили ходить бесшумно...  Обернувшись, он увидел, что наверх поднялся весь караульный «десяток» во главе с сержантом. Бойцы остались на ногах, а вот сержант бесшумно прилёг рядом с лежанкой. Жестом он остановил Постового, который было попытался, как положено в «секрете», шёпотом сделать доклад.
Сержант минуты три наблюдал за акваторией Бухты, где всё также мерно покачивался корабль... Казалось, экипаж его был в ожидании какой-либо реакции на произведённый пушечный выстрел. Да, сержант, как начальник караула был несколько больше осведомлён о том, что можно ожидать от зашедшего в бухту боевого корабля.... Его инструктировали.
А, корабль был, действительно, военный. Его принадлежность к военному флоту выдавал стремительный «хищный профиль», и два ряда пушечных портов,  с поблескивающими  бронзой «жерлами»...
Сержант ждать не стал. Жестом он подозвал к себе одного их бойцов. Подойдя тот присел на корточки рядом с лежащим сержантом. Тот прошептал ему всего несколько слов, и вот уже боец бесшумно устремился вниз... Спустившись, он отвязал от дерева неказистого  «дежурного»  конька, несколько неуклюже взгромоздился на него (всё-таки, пехота, хоть и «особая») и унёсся сразу же переводя коня в галоп...
Через полчаса был поднят по тревоге весь  2-й Армейский Корпус, а три кавалериста-«особиста» начали свой путь в качестве «чрезвычайных гонцов» в Герцогства Трёх Цветов, Черное и Синее...
 А, меж тем, события в Бухте и её холмистых окрестностях шли своим чередом...
Командир корабля видно не отличался таким качеством как «терпение». Подождав  когда пробьют  вторые «склянки», он приказал спустить шлюпку... В руках матросов «десантной партии» были какие-то штуки с прикладами как у арбалетов, но с длинными металлическими трубками на другом конце.
Прежде чем шлюпка отчалила от корабля, на основаниях этих трубок зажглись маленькие огоньки... «Аркебузы» были готовы к бою.
Сержант и слова-то такого не знал, но догадался что это - оружие. И способ его действия он примерно представлял. Его инструктировали, когда он со своим «десятком» впервые заступал в караул на этот «секрет». И дальнейшие  действия  караула были строго регламентированы...
Достигнув берега, «десант» быстро высадился, оставив на борту шлюпки трёх «вахтенных»... Рассыпавшись по берегу несколько минут настороженно выжидали, оглядывали прибрежные окрестности... Увидев это, сержант сделал знак рукой трём бойцам с арбалетами, и они, согласно ранее полученным инструкциям,  искусно прикрываясь «зелёнкой», бесшумно скользнули вниз - к берегу...
У командира десантного  «десятка» был, видимо, временной лимит, выделенный ему капитаном. Поскольку, потоптавшись на берегу, десантники начали искать подъём наверх... И нашли вскорости. Это был тот самый подъём, по которому в своё время  поднимались «пришельцы»: перегоняли лошадей и скот, и вручную перетаскивали через холм всё своё «добро» (вплоть до демонтированных частей своих судов)...
Разумеется, за прошедшие с того времени годы следы этой «высадки» сгладились вследствие естественных причин, но сам проход всё-таки остался. И это был единственный удобный «подъём-спуск» в окрестностях холмов, открывающий дорогу вглубь Континента. Все другие были гораздо более затруднены... На первых порах была мысль уничтожить его, искусственно изменив рельеф местности. Но по здравому размышлению руководство «пришельцев»  отказалось от этой идеи. (Холмы эти, всё-таки, не неприступные горы и  скалы. При особом желании их можно преодолеть и без этого прохода.)
Цепочка десантников стала осторожно подниматься по узкой тропинке... Их было аккурат семеро... И надо же было так случится, что где-то на середине подъёма на каждого из них из густой листвы обрушилась зелёная тень...  Всё было закончено за несколько секунд. За исключением двух позади идущих, (которых «оглушили»), десантников взяли «в ножи».  Аккуратно, но, всё-таки (увы!), один из них успел нажать на «спусковой крючок», фитиль приник к пороховой «затравке» и грянул выстрел...
Заслышав выстрел, нервно озираясь, возле шлюпки заметались «вахтенные»... Но не надолго. Почти одновременно зазвенели три металлические тетивы, И все трое повалились навзничь на прибрежную «гальку» с арбалетными «болтами» в горле...  Двое из них, впрочем, опять-таки успели  конвульсивно «пальнуть» в сторону  холмов...
Всё это «действо» происходило на глазах командира корабля.... Подождав малое время, и не слыша более выстрелов,  и видя, что никто вступивших под кров прибрежной «зелёнки» назад не возвращается, капитан принял решение не рисковать более своими людьми, и даже пожертвовать шлюпкой...  Полностью развернувшись бортом к берегу он обрушил полный  залп  на холм за деревьями которого скрылись его десантники... Ядра, свистя бороздили воздух, ломали вековые деревья на склонах холма... Кое-где зашлась огнём «зелёнка»... Была разбита в щепы оставшаяся «бесхозной» шлюпка на берегу...
Уже на выходе из Бухты  был дан залп с другого борта... И на корабле были подняты все паруса...
Из караульного «десятка» пострадал только один  из стрелков: ему щепой от дерева  после удара ядра раскроило руку. Семеро «особистов» с двумя взятыми «языками» не пострадали вообще: они к моменту первого залпа были уже на другом склоне холма... Надо ли говорить что вместе с пленными были «прихвачены» и аркебузы?..»