Прелюдия. Короткий рассказ

После линейки первого сентября во втором классе я взяла маму за руку и уверенно повела её в музыкальную школу. Она как-то сразу согласилась. На улице было по-летнему тепло. На голове у меня покачивались белоснежные банты, я была в новенькой форме с гипюровым фартуком и ажурными воротничками, а на ногах — блестящие лаковые туфли. В другой руке я крепко сжимала школьный портфель, набитый учебниками. В ту минуту я ощущала себя очень взрослой и красивой девочкой.

Мы прошли через перекресток, двинулись дальше вдоль улицы и оказались у красивой калитки в высоком заборе. Это место было мне уже знакомо. Одноэтажное деревянное здание музыкальной школы располагалось на одной территории с кирпичным детским садом. Я несколько лет проходила с мамой по тротуару мимо школы и с интересом прислушивалась к звукам фортепиано за окнами.

Пройдя по узкой дорожке, мы поднялись по широким деревянным ступенькам и вошли внутрь. В школе было тихо. В воздухе пахло фруктовыми духами, деревом, лаком, бумагой и чем-то еще. Позже я пойму: так пахнет пыль, оседавшая на струны инструментов.

Навстречу нам вышла изящная молодая девушка с длинной пшеничной косой и красивой улыбкой.
— Здравствуйте! Чем я могу вам помочь? — спросила она у мамы.
— Здравствуйте! Я хочу записать дочь на класс фортепиано, — не раздумывая, ответила мама.

Это сейчас я понимаю, что такие занятия приравнивались к персональным и стоили дорого даже в советские времена. Для моих молодых родителей это была незапланированная статья расходов. Но мама ни тогда, ни после ни разу не обмолвилась, что для нашей семьи это дополнительные сложности.

— К сожалению, приём уже закончился. Приходите в следующем году, — ответила мамина собеседница.
— Очень жаль, — сказала мама и развернулась к выходу.

Но тут я подняла свои полные слёз глаза и посмотрела на девушку. Этот взгляд и решил исход разговора. Уже через пару минут мы стояли в уютном классе.

— Давайте знакомиться, меня зовут Марина Борисовна. Я преподаватель и директор школы по совместительству. Вам очень повезло, что я не успела уйти после линейки, — сказала она, приглашая меня подойти поближе.
— Я Галина, а дочь зовут Оля, — ответила мама.

Меня попросили подпевать нотам, отстукивать ритм и даже разрешили коснуться клавиш.

Спустя время Марина Борисовна улыбнулась и сказала : «У Оли редкий слух, прекрасный ритм и очень послушные пальцы». Маме выписали квитанцию на оплату, мне выдали хрестоматию для фортепиано и расписание, и мы наконец отправились домой. По пути купили мороженое в вафельных стаканчиках и всю дорогу о чём-то весело разговаривали. Мама улыбалась, а я чувствовала себя самым счастливым ребёнком на свете!

Начались будни школьницы. Утром я училась в обычной школе, а после обеда бежала в музыкалку. Со временем я обзавелась там творческими товарищами. Перед хором мы большой ватагой играли в догонялки на лужайке перед школой. Заслышав звон колокольчика, дружно бежали в актовый зал и устраивались на ступенях сцены в ожидании начала урока.

Первый год домашку я делала прямо там, в свободном классе музыкальной школы. Свой инструмент мне купили только через год.

— Оля, пойдём со мной в гастроном, — предложила как-то мама.
— Пойдём! — бойко ответила я.
— Только сначала поднимемся на второй этаж и зайдём в банк, — уточнила она.

В банке мама быстро заполнила какие-то документы возле окошка, за которым сидели специалисты. Когда она повернулась ко мне, в её руке была пачка денег.

— Это твои деньги, Оля. Я открывала на тебя сберкнижку и делала регулярные взносы. Мы можем сейчас пойти и купить тебе много новой красивой одежды и обуви к школе. Или ты всё-таки хочешь пианино? — тихо спросила мама.
— Конечно, пианино! — выпалила я не раздумывая.

На следующий день у нас дома появилась «Прелюдия». Инструмент купили с рук, но он был почти новым и в идеальном состоянии — Марина Борисовна лично помогла нам проверить его качество. Маме даже удалось немного сторговаться по цене, так что отложенных денег в итоге хватило и на школьные обновки.

Пианино поставили в зале. Оно было глубокого цвета тёмного шоколада, благородно поблескивало лаком и идеальными ровными рядами клавиш. Моей детской гордости просто не было предела!

Через год в музыкальную школу пошла учиться моя младшая сестрёнка Марина. В детстве она была очень похожа на папу: и внешне, и характером. Такая же упрямая и красивая. Мы по очереди играли на этом пианино гаммы, этюды, пьесы.

Со слов Марины Борисовны, у меня был талант к музыке. Я быстро совершенствовала навыки игры, легко запоминала сложные произведения наизусть и могла уверенно играть на публике.

Сначала это были внутренние концерты в музыкалке, а потом меня стали приглашать на разные мероприятия. Больше всего мне запомнились два из них.

В детстве я была очень хорошенькой.
Однажды учительница предложила мне роль Снегурочки на утреннике в детском саду.
Я творчески играла свою роль. Пела песню для малышей под звуки пианино:
«Снегуркой я, друзья, зовусь, мне вьюга не страшна-а-а!»
А учительница нарядилась Дедом Морозом с белой бородой и аккомпанировала мне.

Второе выступление было в Красном уголке у мамы на деревообрабатывающем комбинате после собрания ИТР-овцев. Сцена была украшена кумачом, на стене висели портреты вождей того времени, а мама сидела в зрительном зале.

И вот посреди этой строгой, официальной обстановки я исполняла для них знаменитую «К Элизе» Бетховена. Был аншлаг. Когда я доиграла, раздались громкие аплодисменты.После концерта мы с мамой зашли в ларёк, который находился прямо на территории Красного уголка, и на двоих отоварились дефицитными консервами, апельсинами, конфетами, колбасой и бройлерными курами.

Сестренка отучилась в школе два года. Я — все семь лет. Но сдавать экзамены не пошла. В один момент топнула ногой и сказала, что больше не пойду. В то время я была очень загружена. Учёба, спорт, соревнования, музыкалка. У меня совсем не было времени на общение с ровесниками. А хотелось, как все, ходить в клуб на дискотеку, гулять и влюбляться в мальчишек.

Родители спокойно восприняли моё решение. Они просто позволили мне учиться на своих ошибках. Сейчас, глядя на своего взрослого сына, я их хорошо понимаю. Самое сложное для родителей — это отойти в сторонку , просто помочь детям взрослеть и дать свободу самим принимать решения.


Как удивительно устроена человеческая память. Я помню все детали событий моего прошлого. Я помню всё — и плохое, и хорошее. Но свою драму я оставлю для себя. А вам продолжу рассказывать о своём пути исцеления через любовь.