Новая двойная звезда

«Как мы открыли звезду, которая всё время опаздывает»

В нашей школьной обсерватории был телескоп. Не какой-нибудь современный, с кнопками и автонаведением, а старый, тяжёлый, на трёх ножках, будто из прошлого века. Его все звали «Железный Гном» — потому что он стоял, как вкопанный, и, казалось, ворчал, если его трогали.
Руководил кружком Сергей Петрович — человек серьёзный, с бородой и очками на цепочке. Он говорил: «Астрономия — это точность. Одна секунда — и ты смотришь не туда». Мы кивали, хотя в голове у нас было больше про кометы и пришельцев, чем про секунды.
А я, Витька, отвечал за координаты. То есть должен был крутить ручки, выставлять широту, долготу и ещё какие-то страшные цифры, которые Сергей Петрович записывал на бумажке. Я старался. Честно. Но цифры были похожи друг на друга, как близнецы: 43,17 и 43,71. Вроде бы мелочь, а для телескопа — целая вселенная.
Однажды Сергей Петрович ушёл за кофе, а мы с Петькой решили «просто навести на Полярную». Ну, чтобы не терять время. Петька держал бумажку, я крутил.
— Вот, смотри: 43 и 17! — кричал Петька.— Ага, кручу! — отвечал я.— Нет, не то! Там запятая после тройки!— А я думал, это тире!
Телескоп скрипнул, как будто вздохнул, и уставился куда-то вбок.
— Ну, теперь точно Полярная, — уверенно сказал Петька и прильнул к окуляру.
И вдруг он замер. Потом отпрянул. Потом снова прильнул.
— Вить, ты это видишь? — прошептал он.— Что?— Она… она не там!
Я прильнул к окуляру и увидел: вместо одной яркой точки там было… две. Причём вторая как будто висела чуть в стороне и слегка мерцала, будто стеснялась.
— Это двойная звезда! — выдохнул Петька. — Мы открыли двойную Полярную!
Мы тут же схватились за журнал наблюдений и начали писать: «Обнаружен спутник Полярной звезды, предположительно карликовый, с переменной яркостью». Ещё я добавил от себя: «Возможно, это планета-призрак, которая появляется только по вторникам».
Когда вернулся Сергей Петрович, мы уже готовились к докладу на районной конференции. Он посмотрел в журнал, потом в телескоп, потом на нас. И вдруг начал смеяться.
— Ребята, — сказал он, вытирая слёзы от смеха, — вы не открыли новую звезду. Вы просто сбили координаты на семь угловых минут. А то, что вы видели — это Полярная и её отражение в плохо протёртой линзе.
Мы стояли, опустив головы. А потом Петька поднял глаза и сказал:
— Значит, мы открыли… эффект плохой линзы?
Сергей Петрович снова рассмеялся:
— Да. Это тоже открытие. Только не астрономическое, а оптико-бытовое.
С тех пор мы перед каждым наблюдением протирали линзы. А в журнале наблюдений появилась новая графа: «Линза протёрта — да/нет». И знаете, с тех пор никаких двойных Полярных мы больше не находили. Зато стали настоящими мастерами по части чистоты оптики.