Здравствуй, мама

Здравствуй, мама
Макси Обексер, перевод с немецкого.
Она скромно сидит за маленьким столиком на двоих. Потому как она подносит вилку ко рту, можно судить, что она выросла в добропорядочной семье. Я наблюдаю за ней, так как она вновь и вновь бросает на меня взгляд через весь зал. Всякий раз, когда она чуть наклоняет голову, перед тем как поднести ко рту вилку, она смотрит на меня. О чем она при этом думает? Почему она не сводит с меня глаз? Может быть, я напоминаю ей кого-то, кого она ненавидит или кого она любит, думаю я про себя, по крайней мере её связывает с ним что-то особенное. Иначе почему сейчас я ловлю её на том, – если это только мне не кажется, – как она стыдливо подносит салфетку ко рту и чуть приметно мне кивает?
Похоже, она закончила, кладет салфетку рядом с тарелкой. Внезапно она встаёт, идёт через весь зал прямо ко мне и спрашивает меня, не может ли она со мной переговорить. Я предлагаю ей стул рядом со мной. «Прошу меня простить, что я мешаю вам. Так же простите меня, пожалуйста, за то, что я постоянно на вас смотрела. Это наверняка было вам неприятно. Вы напоминаете мне мою дочь. Понимаете. Я не видела её уже много лет. Она не общается со мной, я не знаю, где она живёт и всё ли у неё в порядке, я когда-то совершила ошибки, которые уже не испрааить. Я не защитила её, когда она в этом нуждалась, я должна была защищать её, а не моего мужа, её отца, это самое плохое, когда мать отказывает своему ребёнку. Простите, что я вам всё это рассказываю. У меня к вам одна просьба. Вы так похожи на мою дочь и – она не попрощалась со мной перед тем, как уйти. Не могли бы сделать для меня одолжение?»
Я смотрю на неё. «Какое именно?»
«Не могли бы вы проводить меня до двери и сказать мне: до свиданья, мама? После я покину это заведение и уже ничем вас не потревожу.»
Вы хотите, чтобы я проводила вас до двери и попрощалась с вами, словно мы дочь и мать? «Да, я вполне могу для вас это сделать.»
Потом она встаёт и идёт обратно к своему столику, берёт сумку и подходит к стойке, недолго разговаривает с официантом, просит принести ей пальто и одевается.
Я встаю со своего стула, иду ей навстречу и провожаю до двери. На прощание она нежно целует меня в щёку. «Прощай, моё сердце.» И я говорю: «До свидания, мама», – и мимолётно целую её. Я иду обратно к моему столу, когда она снова появляется в двери. «Прощай, дочь», – и машет мне. «До свидания, мама», – повторяю я и удивляюсь, как это, почти естественно, слетает с моих губ.
Спустя какое-то время мы просим принести счёт. «Вместе или раздельно?» «Раздельно.»
Сумма в моём счёте гораздо больше, чем я думала. 150 евро.
«Простите, но мы ведь раздельно хотели оплатить.» «Это уже отдельный счёт.»
«Но здесь указаны два блюда, а я заказывала только одно.» «Ваша мама сказала, что вы оплатите и её счёт.»
«Но она не моя мама!»
Кельнер с удивлением смотрит на меня. «А разве не вы говорили мама вашей маме?» Я смотрю на дверь.
«Хорошо. Оставим это.»