Сказка о лесничем Матвее и упрямом клёне

На самой опушке большого леса, где берёзы кланялись соснам, а старый дуб считал себя царём всех деревьев, жил молодой лесничий по имени Матвей. Сила в его руках была такая, что он мог молодую сосенку из-под земли поднять, не повредив ни единого корешка. Но силу свою Матвей не для хвастовства берег, а для помощи.
Каждое утро он обходил своё лесничество. То ёжику, через тропинку перебегавшему, поможет. То птенцу, из гнезда выпавшему, домой дорогу покажет. Звери Матвея не боялись. Старый лось Игнат, хозяин леса, при встрече всегда важно кивал ему, а лисы подбегали так близко, что можно было погладить их по рыжей спинке, если бы Матвей не боялся их смутить.

Но была в лесу одна загадка. Посреди светлой берёзовой рощи рос старый, могучий клён. Дерево было красивое: листья резные, ствол — в три обхвата. Но характер у клёна был — не приведи господь. Упрямый, как старый дед. Каждую весну он так широко раскидывал свои ветви, что заслонял солнце молодым берёзкам. Они тянулись к свету, становились бледными и тонкими, а клён только шумел листвой: «Моя поляна! Куда хочу, туда и расту!»
Другие деревья жаловались Матвею:
— Ох, Матвеюшка, уговори ты этот клён. Погибнут ведь берёзки-соседки в тени его гордыни.
Матвей подходил к клёну, прислонялся спиной к стволу и говорил:
— Послушай, друг. Ты вон какой сильный. А сила, она ведь для защиты нужна, а не для обиды. Уступи место молодым, пусть подрастут. А ты будешь им защитой от ветра.
А клён в ответ только скрипит сердито:
— Не указ ты мне! Я здесь раньше всех стоял. Хочу — и стою. Не буду ветки подрезать.
Так и шло лето. Берёзки совсем зачахли. И вот однажды ночью налетела сильная буря. Ветер выл, как голодный волк, тучи по небу гонял. Старый клён, привыкший жить в одиночку, упёрся всеми корнями, но не выдержал его ствол такого натиска. Раздался треск, похожий на гром, и огромная ветвь, рухнув на землю, перегородила тропу.
Утром вышел Матвей на обход. Видит: лежит могучая ветвь, а под ней — те самые берёзки, которые он вчера хотел отпоить водой. Совсем слабые, а лежат на земле, листьями дрожат. Видно, ветвь их и придавила.
Подбежал Матвей, но один поднять сук не может — тяжеленный. И тут случилось чудо. Старый лось Игнат подошёл, упёрся рогами. Рыжая лиса с лисятами подскочили, стали мелкие веточки убирать - путь расчищать. Даже дятел прилетел и давай своим носом щепки отбрасывать. Все вместе, дружно, они столкнули ветвь с места.
Освободились берёзки, стоят, качаются, но живы. Поднял голову Матвей, смотрит на клён. А тот стоит, могучий, но с раной на боку. Скрипит тихо-тихо, уже не гордо, а виновато.
Подошёл к нему Матвей, погладил кору и сказал без укора:
— Вот видишь, сосед, один в поле не воин. И в лесу — тоже. Твоя сила не в том, чтобы всех затмить, а в том, чтобы прикрыть, если беда случится.
Клён молчал. Но на следующее утро все звери увидели, что нижние ветви дерева аккуратно подрезаны, будто ножом. Солнце тут же хлынуло на полянку, и берёзки, словно обрадовавшись, зазеленели так ярко, что глазам стало больно.
С тех пор клён больше не жадничал. Он стал самым надёжным укрытием для всего леса: в его густой кроне прятались птицы от дождя, а в его могучих корнях зимой нора барсука была самой тёплой. И когда молодые деревья спрашивали его, почему он больше не спорит, старый клён шелестел в ответ:
— Потому что тень от одного дерева — это просто тень. А тень от дружного леса — это целый дом.
А Матвей просто ходил по лесу, улыбался в усы и знал, что здесь каждый за каждого горой.