День деревни

День деревни
Совокупляющиеся комары на решётке окна под напором летнего ветра — смотрят ли они на меня, как я на них, различая тонкие силуэты на фоне грозовых туч? Я снова в комнате, слегка пыльной, перед закрытым ноутбуком с мыслью, что лето уходит. Но куда?
Алыча падала на серую ржавую маленькую машину, а потом и на место, где она стояла. Пустое, где стояла машина моего отца. Также на местном кладбище, тенью ложась на мрамор чьей-то могилы, она падала и падала. Ей всё равно где падать.
Я вслушиваюсь в звуки. За соседней стенкой в маленькой комнате включён телевизор: папа лежит и слушает новости. Я больше люблю, когда он играет в компьютерную игру или делает подсчёты: эти звуки меня успокаивают.
Мы уже ходили гулять и посетили магазин, всё по списку куплено. Это похоже на ритуал: медленно печатая шаг по пыльной дороге, бредём, отмечая изменения в строительстве рынка. То плитку положили, то провода протянули. Местные жители тоже успокаивают своим степенным постоянством, как будто гарантируя стабильность этой хрупкой, но очень дорогой реальности. Пухлая женщина играет в карты с пухлой дочкой за деревянным прилавком. На прилавке тыквы разных размеров: от гигантских до карликовых. Никто не покупает. Я несколько раз хотел поддержать разговор и бизнес, но куда потом с этой тыквой?
Утки в пруду и рыбаки. Они не беспокоят друг друга, как будто знают истинную цену гармонии. Бабулька с самодельным прилавком, прищурясь, улыбается, кивает. Сосед несёт своё пузо через всю деревню, спешит, мощно и бодро рассекая засыпанную тропинку. Может, и есть в этом метафора счастья — вовремя заметить, восхититься, оставив свои проблемы в прошлом. Во всяком случае, уткам твои проблемы не нужны.
Петухи кричат, горланят, но тоже будто сонно, нехотя. Ведь знают, что давно день. Можно заварить чай. Маленькая кастрюлька на готове. Вот она блестит и ждёт твоего решения. Чаёк на славу, наваристый, от его терпкого вкуса просыпается такая ясность ума, что на миг возникает ощущение: а пора бы и ноутбук открыть. Суета мыслей пропадает. Вереница машин с моря. Их много, сотни. Вот они неспешно влачатся вдоль длинной извилистой дороги.
Я предложил папе сыграть в шахматы. Я не очень люблю, да и способностями обделён. Но в момент игры возникает какое-то спокойствие и безмятежность. Как будто отыгрываешь партию двадцать лет назад... Те же фигуры, то же рассеянное внимание, неуверенность.
Немного клонит в сон. За окном стемнело, но комары по-прежнему держатся за жизнь, решётку и друг друга. Вдалеке маячит свет извечно далёких звёзд. Вслушиваюсь — тиканья часов нет, они в коридоре. Укутываюсь в одеяло и иллюзорную ткань прошлого, что мне так дорого и знакомо. Сон.