Сказка о лесничем Матвее и говорящем ручье

Лето в тот год выдалось щедрым на тепло, но скупым на дожди. Лес, который Матвей знал как свои пять пальцев, начал томиться. Мох на старых елях стал сухим и ломким, а папоротники поникли своими резными веерами. Но больше всего Матвей переживал за Звонкий ручей — главную водную жилу его леса. Он всегда пел на перекатах бодрую, весёлую песню, а теперь лишь тихо вздыхал, обмелев и обнажив гладкие, разноцветные камни.
Однажды на рассвете Матвей взял свой старый походный мешок, положил туда краюху хлеба, флягу с водой и отправился к истоку ручья, который брал начало в самом сердце леса, у подножия Лысой сопки. Он шёл долго, пробираясь через бурелом и заросли малины. Птицы пели тревожно, будто предупреждали о чём-то.

Наконец, он вышел к истоку. Вместо звонкого ключа он увидел лишь тёмную, почти неподвижную заводь. Матвей присел на корточки у самой воды и тихо спросил:
— Что же ты, братец, приуныл? Где твоя песня?
И вдруг вода в заводи пошла лёгкой рябью, и тонкий, как звон хрусталя, голосок ответил:
— Здравствуй, Матвей. Я не приуныл. Я засыпаю. Старая Водяная Крыса, что живёт под Лысой сопкой, перекрыла подземный ключ большим валуном. Ей вздумалось устроить себе там сухой и тёплый дворец, а о том, что ниже по течению всё живое сохнет, она и думать не хочет.
Матвей нахмурился. Он знал эту Крысу — вредное и своенравное создание, с которым по-хорошему не договориться.
— Что же делать, Ручей? — спросил лесничий. — Неужто мне придётся валун ворочать? Мне одному не сдюжить.
— Не нужно ворочать, — прожурчал Ручей. — Сила не в руках, а в сердце. У Крысы есть одна слабость — она обожает слушать истории о лесе, но сама из-под своей сопки носа не кажет. Расскажи ей такую историю, чтобы она заслушалась и забыла про свой валун. А как только она отвлечётся, я сам подтолкну камень, и вода пойдёт.
Делать нечего. Пошёл Матвей к Лысой сопке, нашёл нору Водяной Крысы и окликнул её. Выглянула Крыса — усы мокрые, глаза-бусинки злые.
— Чего тебе, Матвей? Я занята, у меня перепланировка!
— Погоди, соседка, — мягко сказал лесничий, присаживаясь на пенёк. — Дело у меня к тебе важное. Слышал я, что ты самая главная ценительница лесных историй. Хочу рассказать тебе одну, да не простую. Про Старый Дуб, что растёт на твоей сопке.
Любопытство пересилило ворчливость. Крыса вылезла из норы, уселась поудобнее, подперев мордочку лапкой.
— Ну, рассказывай, — буркнула она. — Только если будет неинтересно, я тебя самого вместо валуна в нору закатаю.
И Матвей начал. Он не стал врать про драконов или принцесс. Он рассказал правду, но так, как умел только он. Он поведал Крысе, что корни этого самого Старого Дуба, под которым они сидят, уходят на сто саженей вглубь земли. И там, в кромешной темноте, они переплетаются с корнями горного кедра, который растёт за тысячи вёрст отсюда. И по этим корням, как по тайным проводам, деревья переговариваются. Дуб рассказывал Кедру о том, как здесь поют соловьи, а Кедр в ответ шептал о том, как в его краях танцуют северные сияния.
Матвей говорил так складно и душевно, что Крыса открыла рот. Она слушала, затаив дыхание, о том, как по этим же корням деревья делятся друг с другом влагой в засуху, передавая её по цепочке, как эстафетную палочку.
— Так вот почему... — прошептала Крыса, — когда у нас тут сухо, старый пень за оврагом всё равно влажный...
Она так увлеклась, что совершенно забыла и про Матвея, и про валун, и про свой «дворец». В этот самый миг Ручей, собрав последние силы, с тихим бульком подтолкнул камень. Тот качнулся, сдвинулся с места, и из-под него с радостным шипением вырвался ледяной, прозрачный поток. Вода весело запела, устремляясь вниз по руслу.
Ручей снова ожил!
Матвей поднялся, отряхнул колени и посмотрел на Крысу. Та сидела, всё ещё глядя в одну точку, и по её усам текли слёзы — то ли от умиления, то ли от того, что её подземный дворец теперь превращался в бассейн.
— Спасибо за сказку, Матвей, — тихо сказала она. — Возвращайся ещё. Только в следующий раз про барсуков рассказывай, я про них мало знаю.
Матвей улыбнулся, поклонился и пошёл домой. А внизу, в долине, лес благодарно шумел листвой, вдыхая свежесть вернувшейся воды. И Матвей знал, что главное сокровище его леса — это не вековые сосны и не редкие цветы, а вот такие маленькие чудеса, которые случаются, когда умеешь слушать и рассказывать истории.