Традиции. Часть-12

Рассматривая историю человечества, мы видим, что это длинная череда создания и нарушения самых разных традиций, законов, порядков, технологий, обычаев, ритуалов. Постоянно менялись технологии создания продуктов питания, одежды, орудий труда, жилья, предметов роскоши. Вслед за технологиями менялись уголовные законы, трудовые кодексы, банковское дело, изменялись правила торговли и наследования. В процессе изменения установленных порядков люди гибли, нервничали, теряли собственность, впадали в уныние, предавались ностальгии. Привыкнув к новому порядку после долгих мучений, люди на какое-то время успокаивались, занимались созиданием, чувствовали себя комфортно, но потом понимали, что без разрушения старых традиций, они бы так хорошо не зажили. На основании этого вывода, они решали, что любые перемены в конечном итоге приводят к лучшей жизни, какими бы необдуманными они ни были, а традиции только мешают жить, какими бы разумными они кому-то ни казались. И в любых своих бедах люди начинали винить существующий порядок и ворчать о необходимости его замены, рисовали в своём воображении сладкую жизнь при новом порядке. Этот новый порядок большинство себе представляло, как отсутствие ограничений для себя лично, и множество запретов и ограничений для всех остальных.

Большинство критиковало существовавшие в разные времена порядки сначала тихонько, но потом критика становилась всё громче и злее, и наконец за словами следовали действия и даже стражи порядка, поддавшись порыву большинства, начинали их разрушать. Потом наступала разруха и стихийно возникал новый порядок, который тут же начинал разочаровывать большинство, потому что при нём свобода была лишь для меньшинства, которое выделялось из большинства своей жестокостью, дерзостью, силой, наглостью и изворотливым умом. Большинству с помощью устрашающего террора объясняли, что ему следует смиренно терпеть новые притеснения, унижения, поборы, и ретиво выполнять все требования новой власти. Новая власть была трусливее прежней, потому карала за неповиновение более жестоко, чтобы сохранить своё доминирующее привилегированное положение. Народ, изведав на своей шкуре репрессивную силу новой власти, страдал молча и тихо, постепенно  отвоёвывал, потерянные во времена перемен, права, избавлялся от обязанностей, преодолевал ограничения и запреты. А когда запретов становилось слишком мало, каждый из большинства решал, что все как-то распоясались, а ему лично не хватает свободы, потому существующие порядки никуда не годятся, и их надо бы заменить, сделать революцию, как раньше, назначить самого себя царём и держать эту презренную толпу в ежовых рукавицах.

Человек разумный, сделав такое наблюдение, спросит, почему бы людям не менять порядки и традиции постоянно и постепенно, осознанно, взвешивая каждое своё действие? Представим группу людей, которые живут в доме, который уже устарел, обветшал, в котором им стало тесно! Неразумно же со стороны этих людей начинать ломать этот дом, не вынеся из него вещи, и даже не выйдя оттуда, и делать это неорганизованно, хаотично, эмоционально!  Ветхая конструкция рушиться. Жильцы в панике разбегаются, некоторые из них гибнут, некоторые травмируются, много их вещей приходит в негодность. После этого выжившие живут очень дискомфортно под открытым небом, строят нелепые хижины и навесы из обломков разрушенного дома. Потом несчастные люди долго ссорятся и дерутся, споря о том, какой и как они будут строить новый дом, каким он будет, из чего они его будут строить. Логично же перед сносом старого дома, построить новый, перенести туда всё добро, а старый дом не рушить, а разобрать, использовав его части для чего-либо! Почему таким же образом невозможно перестраивать общество? Опыт человечества показывает, что это возможно, но далеко не всегда.

Неприятности у людей начинаются тогда, когда они не используют свой страх, как систему своей безопасности, а подчиняют этому страху все свои стремления, когда у них ничего кроме страха на остаётся. Иные лидеры, придя к власти, начинали думать, только о том, как бы эту власть не потерять, потому они начинали бояться любых перемен. Они понимали, что перемены в устройстве общества, происходят из-за научных исследований, открытий, появления на базе этих открытий новых технологий, при внедрении которых начинают меняться производственные отношения, а затем и все законы, все порядки. Для них было очевидно, что в результате этих изменений в обществе они могут и не удержаться у власти, потому они просто начинали бороться с учёными, наукой, с каждым, кто хоть что-то делал осознанно. Они агрессивно призывали всех ни о чём не задумываться, просто жить так же, как жили предки.

Некоторые из консерваторов решали, что имитация реформ — это лучший способ ничего не менять и при этом не вызывать у большинства возмущения. Они постоянно твердили о развитии, прогрессе, изменениях, но стоило кому-то подвергнуть их авторитеты сомнению, как они тут же репрессировали этих смутьянов.  В следствии слабости или отсутствия науки производительность труда в консервативных странах была низкая. Это значит, что товары, которые производились в этих странах по сравнению с товарами из прогрессивных стран, были  более низкого качества, несовременны, и намного дороже. Соответственно, большая часть населения консервативных стран жила беднее, употребляла меньше продуктов низкого качества. Эти государственные образования не были изолированы полностью от внешнего мира, и население этих стран постоянно сравнивало условия своей жизни с жизнью иностранцев, сравнивало качество отечественных и импортных товаров и услуг, и после этих сравнений начинало ненавидеть консерваторов во власти и раздражённо отмахиваться от их речей.

Консерваторы у власти очень нервничали, когда население их стран сетовало на то, что жило они хуже, чем за границей, когда это население норовило убежать из их страны.  Эта нервозность выражалась в попытках заставить экономику быть лучше с помощью простых приказов. Недалёкие лидеры приказывали ценам на всё прекратить расти, зарплатам понижаться и повышали налоги, чтобы этими деньгами задобрить народ. Предприниматели после этого оказывались в крайне затруднительном положении. После распоряжений властей у них издержки производства товаров и услуг в несколько раз превышали выручку от продаж, то есть они начинали работать без прибыли в убыток. А в таких случаях предпринимателям приходилось заявлять о своём банкротстве, которое значит передачу активов неплатёжеспособным собственником кредитору, то есть государству.

Консерваторам во главе страны, в которой все предприятия разорились приходилось назначать чиновников управлять этими предприятиями. Они управляли предприятиями, совершенно не беспокоясь об их рентабельности, ведь государство покрывало все убытки своих предприятий, какими бы огромными они ни были. Но откуда же государство брало деньги на покрытие этих убытков? Ведь всё производство и торговля стали государственными, и налоги брать стало не с кого. Государство просто печатало новые деньги, увеличивало денежную массу, а товаров и услуг оставалось столько же, сколько было. В обычном государстве при таких вводных просто начали бы расти цены, пока деньги бы не обесценились совершенно. Но в тех государствах цены были зафиксированы вместе с зарплатами, потому люди, приходя в магазины, не могли потратить свои деньги из-за нехватки товаров и были вынуждены положить эти деньги или в укромные места в наличном виде, или в государственный банк на свои сберегательные счета.

Чтобы эти лишние деньги обеспечить какими-то товарами можно было какую-то часть населения объявить врагами народа и конфисковать у них собственность, заставить работать бесплатно в наказание за неправильное происхождение. Но денежная масса росла постоянно, а награбленного могло хватить на малый отрезок времени и рабский труд этой группы много прибыли не приносил. Можно было начать войну, что-то захватить и в обмен на сбережения людей предложить им то, что находилось на завоёванных территориях. Но войну можно было с треском проиграть, она могла затянуться и потом перейти в гражданскую, наконец на ведение войны нужны были очень большие деньги. Самым оптимальным вариантом в той ситуации было провести денежную реформу. Консерваторы объявляли себя пламенными реформаторами, и для реформирования финансовой системы печатали новые деньги, а старые объявляли недействительными. И такие реформы они проводили регулярно, как только народ накапливал слишком много денег.

Подобные эксперименты над людьми неизменно приводили к одному и тому же результату, доказывая теорему о том, что нарушение законов развития экономики властями приводят к образованию теневой, альтернативной экономики, которая постепенно заменяет легальную.

В при дефиците потребительских товаров и услуг и конфискационных денежных реформах находились люди, которые, хоть и были далеки от науки, но наделены некой народной мудростью, и потому начинали подпольно изготавливать тайком от начальства на том же государственном производстве из государственных материалов в рабочее время нечто, что может представлять какую-то ценность. Люди, которые не хотели, чтобы их сбережения исчезли во время очередной денежной реформы тут же покупали этот нелегальный продукт, а его изготовитель на эти деньги покупал нелегальный продукт у другого подпольного производителя или же какой-то импортный товар, ввезённый нелегально. Каждый, кто не был вовлечён в незаконный оборот денег, кто ничего подпольно не производил и не покупал, жил очень плохо — то стоял в очереди за товарами низкого качества и регулярно лишался своих сбережений. Государство само толкало народ в теневую экономику, принуждало постоянно нарушать свои законы. Ситуацию усугубляло ещё то, что работники торговли сами покупали легальные практически все товары, и продавали их на чёрным рынке по завышенным ценам, но уже без очереди.

Это приводило к тому, что если человек не хотел идти на чёрный рынок, то в государственном магазине он не мог купить практически ничего, и чтобы поесть чего-то кроме хлеба, ему приходилось идти на чёрный рынок. Но там цены были на порядок выше, чем в государственном магазине, и его легальной зарплаты не хватало, на пропитание. По этой причине, он был вынужден тоже начинать какую-то нелегальную деятельность. К примеру он был сантехником, и когда его вызывали заменить текущую трубу, он говорил, что новой трубы нет, потому воды не будет, пока новые трубы не завезут. И тогда человек, чтобы не остаться без воды, спрашивал у этого сантехника, нет ли у него в личных запасах нужной трубы. Тот, говорил, что труба есть у его знакомого, но это будет стоить в три раза больше государственной цены. И так начинало вести себя большинство, где бы они ни работали.

Конечно, правительство требовало от блюстителей порядка бороться с нелегальной деятельностью, какой бы ничтожной она ни была. И те клялись биться с теневой экономикой насмерть, но потом шли в магазин, чтобы купить себе продуктов, видели там пустые полки, и отправлялись на чёрный рынок, где каждый продавец давал им всё, что они хотели. После такого аттракциона невиданной щедрости у блюстителей порядка руки не поднимались арестовать кого-то на чёрном рынке или закрыть его. А потом они приходили на работу сытые, постриженные, надушенные импортным одеколоном и слушали жалобы начальства на то, что парикмахерские не работают или там стригут так, что в зеркало потом смотреть страшно и ни в одном магазине ничего нет. И подчинённые приносили начальству всё, что им нужно в подарок, но подразумевалось, что  после этого никаких претензий к нелегальной деятельности дарителей не будет. В итоге даже высшее руководство потребляло нелегальные товары и услуги, и что бы там правительство не требовало, с теневой экономикой бороться они не собирались, а наоборот, обращались с ней бережно, создавали благоприятные условия для её развития.

Чтобы заработанные нелегально деньги не пропали во время очередной реформы, в том числе и сбережения блюстителей порядка, которые о реформе были прекрасно осведомлены заранее, они первые принялись покупать на чёрном рынке иностранную валюту, и даже не думали кого-то наказывать за её хранение, напротив они не хотели, чтобы те, кто фактически платит им налоги за защиту потерпели убытки, потому всем им тоже советовали и помогали переводить капиталы в валюту, потому что брать взятки валютой было надёжнее. Отечественные деньги, хоть и номинально имели ценность, но мало кто был готов за них что-то делать. Никто не боялся на работе увольнения, потому на работу являлись сугубо для того, чтобы отметиться, чтобы не наказали за тунеядство, сделать что-то для себя лично, и что-то унести и продать на чёрном рынке. Начальство так же воровало, и за взятки оформляло документы о том, что предприятие выполнило все заказы, но продукция якобы куда-то исчезала. В итоге производительность труда становилась настолько низкой, что государства не могли уже никак покрыть убыточность своей экономики в целом.

И в такие моменты большая часть населения и особенно блюстители порядка задумывались о том, зачем им это правительство, которое ничего не контролирует, а только мешает всем жить. И они понимали, что если они, силовой аппарат государства не захотят терпеть это правительство, то они могут его без каких-то затруднений свергнуть, что они и делали, предварительно найдя других лидеров, которые теневую экономику сделали легальной, а непрописанные стихийные законы, по которым эта экономика жила, печатали, как официальные государственные документы. Конечно, кто-то из высшего начальства силового аппарата частенько пытался в таких ситуациях сохранить старый порядок и некоторые им даже подчинялись, но их было мало, потому новый порядок устанавливался малой кровью.

Новый порядок изначально горячо поддерживался большинством, которому нравилось, что больше не надо стоять в очередях, что в магазинах появился большой выбор товаров. Но уже через несколько дней большинство вдруг с ужасом осознавало, что они потеряли работу, что их навыки и образование при новом порядке никому не нужны, а цены, которые государство перестало регулировать, выросли более чем в сто раз. Кто-то, конечно, приобретал производственные площади, начинал что-то производить, кто-то открывал магазин, ресторан, парикмахерскую, баню и массажный салон. Но к этим предпринимателям тут же приходили бандиты и забирали половину выручки, а государство их не собиралось от них защищать. Но хуже бандитов были интернациональные корпорации, товары и услуги которых были дешевле и качественнее за счёт больших масштабов производства. И эти необразованные наивные предприниматели разорялись и шли работать в эти интернациональные корпорации. И руководство этих корпораций диктовало новому правительству, какие законы ему устанавливать, на правах основных налогоплательщиков и работодателей.

Конечно, новое правительство начинало реформировать систему образования, чтобы в стране появились учёные и производительность труда начинала расти, появлялись отечественные компании, с которых можно было бы взять больше налогов. Но те, кадры, которых готовила новая прогрессивная система образования, не особенно хотели становиться предпринимателями, а шли работать в интернациональные компании, ведь конкурировать с ними трудно, а если работаешь на них, то они неплохо платят. А некоторые решали заняться предпринимательской деятельностью, но совсем не на родине, а где-то в слаборазвитых странах, где рынок ещё не занят, где рабочая сила дешевле, а налоги ниже, хотя там могут бизнес и отобрать, но тот, кто не рискует, тот и не добивается успеха.

В приведённом примере видно, как законы и порядки, которые противоречат развитию науки, повышению производительности труда, сначала перестают соблюдаться практически всеми гражданами, а потом отменяются. Это происходит, не смотря на то, что изначально за нарушение этих порядков всех и каждого очень строго наказывают, казнят. Это происходит даже в тех случаях, когда большая часть населения убеждена пропагандой в совершенстве этих порядков и искренне хочет их соблюдать. Единственное, что может продлить существование такого порядка — это какой-то источник доходов для правительства в виде финансирования другого государства или месторождение востребованных на мировом рынке полезных ископаемых, которое можно просто сдать в аренду иностранной компании. В таких случаях правительства таких государств могут покупать у прогрессивных стран готовые фабрики с технологиями, оборудованием, специалистами, которые обучают местных работе на этом оборудовании, передают технологии. Но технологии этих фабрик вместе с оборудованием и продукцией быстро устаревают, а модернизировать их некому, потому что в консервативной стране нет прогрессивной системы образования. А прогрессивная система образования, развитие науки — это постоянная замена традиций, изменение законов, то есть, кошмарный сон консерваторов.