5 разделить на 5 равно 0. Быль!

Смотрю на них и думаю: что ни говори, а математика – самая простая наука! Потому что она объективна! Не зависит от всяких там настроений, личных амбиций, политических и прочих взглядов. И неважно, христианин ли ты, магометанин ли, буддист, атеист… 2 х 2 = 4 – это везде на всём Земном шаре, на всех континентах, на всех планетах, во всех уголках Галактики!

Вот, поговорили об обыкновенных дробях, сидят, решают примеры. То есть, прокручивают в голове простенькую логическую цепочку – и приходят абсолютно все к единственному правильному результату! Без какой-либо эмоциональной окраски! Это тебе не пересказ исторических фактов! Или, скажем, тургеневского «Му-му».

Вот на последней парте студент поднял руку: сделал! Старательный парень! Из очень далёкой страны! Спешу, подхожу:

— Сделали? Молодец! Та-а-к, давайте посмотрим: дробь упростили, всё правильно, что могли – сократили, получилось 5 разделить на 5, правильно, молодец, окончательно равно… 1! Почему у вас равно 0?!

Студент поднял на меня лучистый уверенный ликующий взгляд:
— Были две пятёрки, они сократились, не осталось ни одной! Значит, нуль!

Я на миг оцепенел: очень необычная логика!
Впрочем…

Вот, скажем, пять аборигенов, с копьями, луками и стрелами догнали косулю, прикончили её, разделили на пять частей, пожарили на огне и съели. Полностью, до конца. Остались одни косточки! То есть, пять кусков разделили на пятерых, всё съели, значит – остался нуль!

Я тряхнул головой, чтобы освободиться от нелепого примера и начал было растолковывать:
— Ну вот смотрите…

И даже сделал неопределённый жест рукой для пояснения, но запнулся, соображая, как доходчивей пояснить…

И тут на меня, как бы откуда-то сверху, снизошло странное и нелепое видение…

Огромная поляна посреди тропического леса. На возвышении сидит колоритный вождь, в одежде, как положено, из листьев, с яркой татуировкой, на шее – много блестящих бус, в голове – разноцветные огромные перья. Вокруг – туземцы в такой же одежде, с перьями, с копьями. Толпа наэлектризована, беспокойна, жаждущая захватывающего зрелища. Ритмично бухает дунумба, грудь инстинктивно откликается на каждый удар парализующей тревогой. Нас со студентом, со связанными руками, подвели к вождю и поставили перед ним. Сразу наступила тишина.

— Ну, расскажи мне, сколько будет пять разделить на пять? – сурово обратился он к студенту.
— Сначала были две пятёрки, они сократились, не осталось ни одной! Значит, нуль! – торжествующе повторил он свой ответ.

Вождь изобразил недовольную, брезгливую гримасу и, широко улыбнувшись, перевёл на меня свой очень добродушный взгляд:
— А что мне скажет наш бледнолицый гость?

Я уверенно и спокойно начал:
— Видите ли в чём дело… Это очень просто… Чтобы сократить дробь, нужно сначала разложить на множители и числитель, и знаменатель, то есть, и числитель, и знаменатель представить как произведение простых чисел. Такое разложение единственно…

Я немного увлёкся и не заметил, как вождь постепенно мрачнел, пока я говорил, потом посуровел, потом стал явно раздражённым.

Я в полном недоумении остановился, вождь мной был явно недоволен, бровью сделал всем им хорошо понятный знак группе своих подданных, стоящих несколько поодаль. И тут же вся толпа сразу вдохновилась, как бы освободившись от томительного напряжения, радостно зашумела, а эта группа подданных, вооружённая копьями, луками, костяными ножами подскочила ко мне, дополнительно обвязала руки с туловищем крепкими лианами и куда-то грубо меня потащила, толчками, ударами, под громкое улюлюкание толпы.
 
Мы все медленно шли к краю поляны, а аборигены при этом, под дунумбу, под бубны, пританцовывали, приплясывали вокруг меня, строя ритуальные гримасы. Студент особо ликовал, кривлялся, крутил в такт всеми частями гибкого тела и по-садистски тыкал копьём мне в нос.

Наконец, как-то всё расступилось, мы оказались перед открытым местом. Там уже пылали раскалённые угли костра, над костром – горизонтально закреплённая металлическая труба и цепи, сильно изношенные, закопчённые. Невдалеке, в траве – груда ярко-белых костей, черепов, больших берцовых, до блеска отполированных солнцем, ливнями и ветром…

Сердце сжалось от ужаса, видение разом исчезло. Я склонился над студентом, и твердым голосом сказал:
— Пять разделить на пять равно единице! Всё! Точка!

Студент неуверенно и послушно мотнул головой, с усилием подавив свою уверенность, поправил в тетраде запись…

Да, да, да! Понимаю, согласен! Полностью согласен: непедагогично, непрофессионально… Ну, не смог, виноват, каюсь! Пусть, кто может – попробует! Проведёт, например, мастер-класс!

Но самое-то печальное здесь не то, что я не сумел, а то, что студент теперь твёрдо уверился: математика – вовсе не точная наука! И вообще – не наука! Всё в ней держится на авторитете!