Зов демонов октября

Демон, сидящий на крыше дома, смотрел на меня очень ясно. Он пытался нечто мне сказать, но я его, как всегда, совершенно не слушал. Барельефы старых домов ожили, говоря мне о том, что я навсегда сбился с пути праведного и настоящего. Однако я должен был продолжать, снова встать на него. Об этом свидетельствовали тучи, уплывавшие за горизонт и указывавшие мне мой уникальный путь, по которому я должен был идти.

На старой узкой улице не было никого. По крайней мере из живых. Только мертвые в эту ночь скрашивали мое одиночество в самых безлюдных закоулках Москвы.

Я услышал, как за спиной скрипнула старая вывеска, хотя ветра не было. Обернулся — и увидел, что на стене напротив проступили очертания двери. Ее не было здесь днем: я проходил по этой безлюдной улице сотни раз и знал каждый выступ кирпичной кладки, каждую трещину, каждую ямку на дорожке. Но теперь дверь стояла передо мной, узкая и высокая, с темной ручкой, похожей на сжатые пальцы мертвеца.

Я не стал проверять, заперта ли она. В ту ночь я вообще старался не задавать вопросов, на которые мог получить ответы. Вопросы казались мне опаснее всего остального: они открывали иные дороги, а я и без того не был уверен, куда ведет моя.

Я продолжил путь. Улица становилась уже, дома теснее придвигались друг к другу, и их верхние этажи почти заслоняли небо. Иногда в окнах загорался свет, но стоило мне поднять голову — он гас. В одном из окон я заметил силуэт старика. Он стоял неподвижно и смотрел вниз, на меня. Я узнал его по сутулым плечам и длинной тени, хотя никогда прежде не встречал. Старик приложил палец к губам, а потом указал куда-то за мою спину.

Я не обернулся. В этот раз мне хватило ума не слушаться ни его, ни демона, ни говорящих стен. Я смотрел только вперед.

Тогда я понял, что мой путь не обязательно должен быть праведным. Возможно, он просто должен быть моим — даже если каждый шаг уводит меня дальше от того, кем я когда-то хотел стать в глупой юности. Эта мысль не принесла облегчения, но в ней было что-то похожее на истину.

За спиной снова раздался стук — три коротких удара. На этот раз я остановился, будто врос в землю, хотя очень хотел идти дальше.

Прислушался. В глубине переулка кто-то тихо произнес мое имя, и я понял, что мертвые наконец перестали скрашивать мое одиночество. Они с нетерпением ждали, когда я отвечу.