По ту сторону фасада

Небо.
Хоть как ни украшай его облаками, рассветами или закатами – оно останется просто небом.

Дерево.
Будешь пытаться украшать, когда оно живое, стоит и растёт – тебя просто посчитают сумасшедшим.
А вот мёртвое дерево украшать пытаются. Режут резцами, снимают слои. Отойдут, прицокнут от восхищения — шедевр. Но шедевра нет. Дерево есть дерево. Идолопоклонство на пустом месте.

Женщина.
Её тоже пытаются украшать, когда всё закончилось. Навешивают золото, красят губы, наливают грудь химией, затягивают в корсет. Мужчины смотрят, цокают языками, руки в карманах. Подсчитывают мелочь.

А радоваться нечему. Живая женщина красива своей нелепостью. Растрёпанной чёлкой, глупым смехом, привычкой терять ключи в пустой сумке. А тут — фасад. Музейный экспонат с гарантией. Смотреть можно, жить негде.

Мой приятель Лёва, фарцовщик с Лиговки, как-то купил финский полированный сервант. Три оклада отдал. Дерево мёртвое, но блестело так, что отражался убогий быт. Особенно некрашеный туалет с разбитым бачком. Лёва ходил вокруг серванта неделю. Сдувал пылинки. Запрещал жене ставить внутрь дешёвые гранёные стаканы. Нарушают, мол, геометрию карельской берёзы и западный образ жизни.

Через месяц Лёва запил. Жена ушла, прихватив всю обстановку плюс стаканы. Зачем добру пропадать. Сервант остался. Лёва сидел на полу, смотрел на это лакированное чудовище и тихо зверел. Красота была идеальной. Но жизнью не пахло. Накатил стакан. И в сердцах полоснул по дверце кухонным ножом. И охренел чуток. Не дерево там оказалось. Прессованный картон.

Лёва потрогал царапину пальцем и глупо улыбнулся. Сервант перестал быть шедевром. Оказался обычной дешёвкой. Как и всё вокруг. С этим можно теперь жить. Не надо притворяться благополучным человеком. Изображать карельскую берёзу, когда под ней прессованный картон на дешёвом клею.

Человек тратит полжизни на полировку фасада. Боится показаться слабым, треснувшим, ненастоящим. А покой приходит, когда лак будет соскоблен. Тобой или кем-то другим. Когда ты соглашаешься быть просто картоном, но зато — настоящим.

Мы часто путаем порядок и гармонию. Порядок — это кладбище. Всё ровно, по линейке, покрашено серебрянкой. А гармония — это когда всё взлохмачено, летит к чёрту, но дышит.
По-человечески. По-русски.