Патриоты

Экономить получалось.
За пять тысяч закрывал коммуналку. За семь тысяч рублей — основные базовые потребности. В том числе питание своё и любимого кота. Остальные деньги откладывались. И старик знал, на что. Шла война. Не гламурное СВО, которое успокаивало народ названием, а самая настоящая Война.

Это слово тогда боялись произносить все. Начиная от самого задрипанного комментатора и заканчивая важным членом какого-то там комитета из органов госвласти. Старик, когда видел эти лица в телевизоре, всегда матерился и уходил курить. Он понимал, почему они так говорят — не было намёка свыше называть СВО войной. Старик понимал: придёт время, и войну назовут войной. Он снова матерился и снова уходил курить.

Тринадцать тысяч каждый месяц откладывать удавалось. Ну да. Пенсия у него была большая. Военная. Не зря же больше двадцати лет отдал Родине в лице Советского Союза. Сейчас тоже Родина, но лицо у неё… Тут старик махал рукой, снова матерился и снова уходил курить.

Служба тоже не задалась. Как и жизнь. Солдаты его любили. Начальству он был неприятен. Особенно замполиту. Это когда капитан пытался ему доказать, что солдатам важно больше быть на стрельбище, чем изучать великие труды товарища Брежнева. Да ладно. Чего уж там вспоминать.

Каждые семь месяцев старик шёл в Фонд. Там принимали пожертвования на войну. Семи месяцев хватало, чтобы накопить на один квадрокоптер.

Пришёл. Сел в сторонке. Надо отдышаться. Опёршись о палку, старик рассматривал людей. Разные люди. По виду все небогатые. И все приходили отдать свою копеечку в фонд Победы. Никто не сомневался, что Победа будет. Вопрос только — когда. Устали ждать.

В этот момент в Фонд вошёл его основатель, известный телеведущий. Несколько телекамер сопровождали его. Каждый шаг. Каждое движение. Широко улыбнувшись, известное по экранам лицо важно повело рукой, вещая в объективы, что вот это наш фонд, как видите, люди страны приходят сюда и отдают свои кровные деньги для нашей победы. А победа что? Победа будет за нами! И мы в этом не сомневаемся! Тем более, когда нас ведёт наш Президент!

Старик смотрел на него и понимал: ведь этот хлыщ в дорогом пиджаке не врёт. Он действительно хочет, чтобы наши победили. Он, сука, тоже патриот, самый настоящий, искренний. Просто патриотизм у него был другой — высшего номенклатурного разряда. Студийный, лакированный, с гарантией и хорошими суточными. Ведущий любил Родину громко, профессионально и строго в прайм-тайм. Старик так не умел. Старик умел только экономить на минтае.

Известное по телеэкранам лицо в этот момент поворачивалось к портрету Президента. Выражение этого лица становилось таким, что старик отворачивался и искал место, куда бы плюнуть. Потом думал, что интересно было бы узнать, сколько это лицо сдаёт в Фонд со своей конской зарплаты. Ладно. Нахрен.

Известное лицо наконец скрылось в кабинете, увлекая за собой хвост из операторов и осветителей. В коридоре стало просторнее. И воздух посвежее — это открылась входная дверь, впуская очередного пенсионера.

Старик встал, опёрся на палку, подошёл к столу. Достал из внутреннего кармана потёртого пиджака пачку купюр. Аккуратную, перевязанную аптечной резинкой. Семь месяцев жизни. Питание всухомятку, экономный корм для кота, прикрученное отопление.

— На птичку, дочка, — негромко сказал старик кассирше. — Чтобы летала.

Женщина понимающе кивнула. Она не стала улыбаться телевизионной улыбкой. Она просто взяла деньги.
Старик вышел на улицу. Ветер из подворотни выбил возрастные слёзы. Надвигалась зима. Настоящая, суровая. Старик нащупал в кармане пустую пачку, вспомнил лицо замполита из далёкой советской юности и вдруг улыбнулся. Гармонии в этой жизни не было. Но была правда. Своя, окопная, за тринадцать тысяч рублей в месяц.

Другая, тоже правда, сейчас давала интервью о своих поездках на фронт.
Старик прошёл мимо витрины. Остановился. Шагнул назад. Внимательно рассмотрел выставленную лыжную шапочку. Тёплая, чёрт побери. Своя уже поизносилась. Надо бы чуть питание прикрутить. И месяца через три можно купить.

Пошёл дальше и тихо рассмеялся. Через три месяца зима уже закончится. А, ладно. Так прохожу. Ребятам на фронте коптеры нужнее.