3 ч 3 гл Приёмка кухонного хозяйства

Часть третья Глава третья

Приёмка кухонного хозяйства

Сделав свои дела в казарме, Белов проводил меня на кухню; ему не терпелось сдать мне свои дела и сбежать от ненавистных ему кастрюль. То, что я увидел, повергло меня в шок. Мне предстояло готовить пищу для солдат на дровяной печке. Осмотрев закопчённое сооружение в виде однооборотной печи, я усомнился, можно ли вообще здесь что-то готовить и как бы меня самого не сварили живьём!
Белов показал мне, где находятся дрова, а также показал родник с трубой, находящийся в шести метрах от входа в кухонное помещение.
Да хрен с этим родником, когда меня совершенно убила дровяная печь! Такое впечатление, что я не в армии, а служу денщиком в какой-то деревне дореволюционного периода. Ещё не хватает золотопогонного полковника с шашкой на поясе и плетёным хлыстом в руке.
— Здорово, братцы!
— Здравия желаем, ваше превосходительство! — кричат хором в ответ солдаты. И мысленно я — как полный идиот! И занесла же меня сюда нелёгкая: сейчас бы грелся на «Селене» в кочегарке у Ремешкова, а тут вот такая жопа! Просто немытое, волосатое жопище!
— В сарае колун, плаха снаружи, смотри, не перепутай с чуркой, а то колоть будет не на чем. И не волнуйся ты так, здесь всё просто: вот на первое время щепа, потом сам будешь её готовить. В кладовке от входа направо хранятся продукты, пошли, покажу, что да как.
Мы зашли в кладовку. Это было тёмное помещение без лампочки, четыре на два с половиной метра, с длинным столом слева вдоль бревенчатой стены. Белов сказал, что здесь хранятся только консервы; мягкие продукты и хлеб здесь оставлять нельзя.
— Под полом живут крысы-пасюки величиной с кошку, эти только и ждут твоей ошибки, а вот консервы им не по зубам.
— Это те, что колбасу сожрали? — спросил я.
— Ага, те самые.
Белов постучал каблуком по дощатому полу, показывая, где живут крысы.
— Здесь хранятся бачки, кухонная утварь, но лучше её здесь не держать: крысы всё оближут и обосрут. Все котлы ставь на печь, так безопаснее. А вот дверь открытой на ночь не держи: они того и ждут, чтобы незаметно прошмыгнуть. Крысы на кухню из-под пола попасть не могут, там плитка, её надо мыть со стиральным порошком или с «чёрной мукой», чтобы не поскользнуться на жиру.
— Про муку я в курсе, — сказал я, показывая свою опытность в этом вопросе.
— Хорошо бы устроить шмон в печи, там столько сажи, что давно надо было её чистить, да командир у нас упёртый: говорит: «Ну, разберёте, а кто собирать обратно будет?». А её разбирать не надо, всего-то — вынуть несколько кирпичей для чистки дымохода, и всё, дальше только продраить ершом и вычистить от грязи. Ну, замажешь потом швы между кирпичами специальной глиной, она находится в кладовой в бочке. Это я приготовил, всё собирался этим заняться, да командир не давал. Видишь, какая копоть на стенах, и красить бесполезно: через неделю всё опять будет чёрное. Сколько я здесь служу, ни разу не видел, чтобы печь кто-то из поваров чистил. Говорят, наша казарма — бывшая рыбацкая бытовка, и вот с тех времён печь, видать, и не чистили.
— Ладно, разберусь.
— Когда приготовишь, ну, скажем, обед, на стол в столовой ставишь бачок, мы сами разольём по тарелкам, если кто-то опоздает, чтобы суп ещё горячий был. Ты столовую видел? Нет? Пошли, покажу, это напротив кухни.
Мы прошли в соседнее с кухней помещение.
В столовой деревянный крашеный пол без плитки. Вдоль длинного стола стояли стулья. Три окна выходили на стадион, к моему удивлению, обтянутый рыбацкой сетью.
— Это от коровы, чтобы та не оставляла свои лепёшки на траве. Ты и сам следи, чтобы она туда не забредала, а то у неё обнаружилась дурная привычка поднимать сетку рогами и проходить поесть сочной травки. Ты эту траву потом сам будешь косить для наших лошадей — Мартика, Бортика и Прутика, — сказал Белов.
— Я ещё и косить буду, а когда же мне с кухней управляться! — удивился я.
— Народу пока у нас хватает, помогут, если что, потом приедут ещё ребята, всего, как сказал командир, будет человек пятнадцать. Так это лафа — готовить на такую бригаду, и замечу, это не полк. Поднялся в пять утра, запалил печку, поставил вариться крупу или что у тебя по меню. Подал на стол и рубишь дровишки на обед и ужин, ну это, так сказать, твой дровяной конвейер. Кроме тех дров, что в сарае, это на случай проливного дождя, у нас же здесь почти субтропики.
— А косить точно должен я? — спросил я, уточняя свой вопрос.
— Ну а кто же ещё? Ну или кого пошлют, штат у нас плотный, — сказал улыбающийся Белов.
На что мне так и хотелось сказать ему...

— Ну что ты лыбишься, дождался смены и рад! А мне тут погибать!
— И ещё рассказываю с кем связываться себе дороже. Анвар Султанбеков радист такой низкий парень самбист и дзюдоист с ним особо не спорь, сразу уложит на лопатки. Чернявый Васька казах вредный парень всюду видит врагов, с ним никаких дел не имей, если чуть что заложит. Мне вообще кажется, что он стучит на всех подряд, гнида. И натура вся у него какая-то хитрая. Трипутин отбывает у нас наказание, он из военного училища к нам присланный, его опасайся такая он сволочь, но я тебе ничего не говорил. С остальными ребятами я бы в разведку пошёл, но не с Трипутиным. Он стучит офицерам хоть и прикидывается своим. И вот я не знаю, настучит ли он про колбасу. Смотри за ним и при нём никаких разговоров, а то загремишь к особисту на разговор.
— Рассказываю дальше, как помоешь посуду, готовишься к обеду. На обед обязательно суп, второе — картошка с котлетками или жареной рыбой, или что там у тебя по меню. Рыбу брать у рыбаков на пирсе там рыбацкая артель. На много мы их не объедим, наоборот, мы им на путине помогаем шкерить рыбу. И они нас за это благодарят рыбой и лососевой икрой. После обеда моешь посуду и до пяти часов вечера отдыхаешь. Я говорю тебе, как втянешься, сам будешь благодарить бога, что занесло тебя на такую точку как Нельма. Ты сам посмотри, здесь на физзарядку никто никого не поднимает, никаких кроссов как в полку. Сам себе хозяин, правда, замполит Вова Щеголищин достаёт своими политзанятиями, что-то диктует, а мы пишем в тетради. Ему ведь тоже надо создать видимость работы, а так он все дни у себя в огороде копается да рыбу ловит на речке рядом с домом. И зарплата идёт чуть побольше, чем у Назарова.
— А сколько получает замполит.
— Слышал, что рублей пятьсот, а сколько точно не скажу. А Назаров примерно на сотку меньше, и они постоянно ругаются из-за этого. Назаров бесится, что он командир, а какой-то замполит получает больше его.
— А действительно почему.
— Щегольщин тут он вроде от особого отдела тут я точно ничего не знаю и не лезу, и ты не влезай, целей голова будет. Ездит тут по ротам майор Сапко очень вредный капитан-особист как вцепиться, так пиши, пропало. Так что тебе повезло здесь послужить лежишь, как муха в сметане не шевелишься.
— Так в сметане вязко утонуть можно!

— Ну, это ты сам решай, где тебе плавать: в сметане или в компоте, а то можешь вон в море искупнуться, вода там — парное молоко.
— А купаться точно можно, не заругают? — спросил я.
— А кто тебя заругает? До пяти часов ты на курортном отдыхе. Обычно у тебя отдых с часу дня до пяти вечера, как управишься. Вечером опять ужин и подготовка на утро, чтобы потом не суетиться. Поднялся в пять утра, пришёл на кухню, запалил печку, греешь котлы с водой, залитые с вечера. И так по кругу. Если будешь успевать, то времени на отдых у тебя будет всегда навалом. Ну вот, вроде всё рассказал, дальше — по ходу пьесы.
В общем, я согласился с Беловым, что надо въезжать в тему как можно быстрее и записывать то, что он мне говорит, для простоты моих действий. Весь распорядок дня и все нюансы.
— В столовой места на всех хватит, хоть танцы устраивай. Обедают ребята по сменам, в одно время, в среднем — двенадцать часов. Кто опоздал — сосёт холодную лапу у гуся: специально для каждого такого обормота дрова не трать, сами знают — кто опоздал, тот ест холодное. Как ребята поедят, собираешь посуду и моешь в горячей воде. Её ты греешь к обеду, или ужину, или к завтраку. Если будут вопросы — позовёшь, разрулим. Сейчас ты готовишься к ужину, макаронами я в обед братву уже накормил, с компотом. На ужин почистишь картошку, пожаришь с лучком, пока этого хватит, а утром — по меню, оно здесь, на стене. Соблюдай норму веса круп, ну, чуть будет размазня — тоже ничего. Ничего, втянешься, а потом всё пойдёт как по маслу. Я вообще в первый день хотел из пальца застрелиться, как назначили, да помешали, гады…
Белов рассмеялся, а я подумал: ну и угораздило же меня согласиться на уговоры Маслоедова! Сейчас бы бил баклуши в наряде и ни фига не делал, нет, захотелось приключений, ну вот, дядя Серёжа, и разгребай полную жопу огурцов!
— А картошка где? — спросил я и с ужасом подумал о той мелкой шрапнели, что мы чистили в полку и на Селене.
— Вот мешок в углу, а если нужно ещё, то возьмёшь в овощехранилище, напротив, огород, — Белов раскрыл окно, выходящее на море, и показал в сторону длинного огорода, обнесённого дощатым забором. — Урожай два раза в год. Картофель, морковь, капуста, ну ещё там по мелочи — всё своё, ну, может, что ещё из полка привезут. У нас же всё своё, в гробу мы видали полковые подачки, сам же знаешь, какое гнильё поставляют в армию и как любят у нас защитников Родины на красочных плакатах. Картофельное хранилище напротив входа в казарму, там тропа мимо трапа до треугольной крыши — сам всё увидишь. Ключ от замка смотри, вот здесь висит. А вообще, как соберёшься делать ужин — позовёшь меня, мы это дело враз заделаем. А пока у тебя есть время осмотреться, часы есть. Сейчас пятнадцать часов, ужин должен быть готов к семи вечера. Начинаешь готовиться к ужину в пять, а дальше — по ходу пьесы. Туалет, он же «Белый дом», на берегу моря, вон он, красавец, ещё звёздного флага не хватает. Только дверь за собой запирай — это обязательно.
— Да вроде мужики все…
— Ага, бродят тут мужики в бурых дублёнках. Повадились наше дерьмо выгребать — витаминов им, понимаешь, не хватает.

— Я не встречал, но местные охотники говорят, что здесь их почти нет — повыбили всех. Но зимой к посёлку приходят, могут собаку утащить или человека задрать. У прапорщика Зверева лайка Волчок — как прикормишь, будет почти твоим, с ним по лесу и ходи. Он любит угощаться конфетами «Буратино» — батончики такие шоколадные: как дашь ему одну такую, так шкуру с себя снимет и тебе отдаст.
— А где мне взять такие конфеты?
— Есть в магазине, но сам не покупай: продавец — стукач у Назарова, с ней поосторожней. А конфеты можно заказать местному староверу Бессонову, он с нами дружит и не сдаст; через него и водку купить можно, ну, мало ли, у кого будет день рождения. Но это тебе на будущее, мне ведь точно так же всё рассказывали мои дембеля. И ты расскажешь своим молодым. Эстафета.
— Есть рыбный инспектор Гесс и главный лесничий Дрозд — суровые ребята. У нас ведь браконьеров до чёрта бродит: и поселковые, и приезжие, а лесников на них всех, гадов, не напасёшься. Под скалы далеко не ходи, там, бывает, медведи гуляют из Луговой бухты; если что — лезь на скалы и ори. Медведи резких криков не любят, если сами не начинают рвать.
— А рвут…
— Бывает и такое, тайга же. Медведи во время нереста горбуши с гор спускаются рыбу ловить. Есть такие наглецы, что мама не горюй: чуть ли не в баню заходят попариться, она выше по течению, за ДОСом — это где замполит живёт. Там дом на четыре семьи, с огородами. Первыми в баню идут солдаты, потом офицеры, напоследок — их бабы с детьми. Не перепутай, а то в штаны крапивы навалят, так и будешь бежать без оглядки.
Когда Белов ушёл по своим делам, я, помня, что он мне говорил, набрал из трубы родника воды и разлил по бачкам, чтобы, значит, заготовить воду впрок. Также налил полный чайник. Разобравшись с тарелками, ложками и кружками, я отметил, что Белов их отмыл с мукой: они были чисты, без малейшего намёка на жирность. Этим придётся заниматься и мне. Изучив меню, я понял одно: готовить первое время на дровах мне будет сложно. Дровяная печь непредсказуема, и нужно постоянно находиться при ней, чтобы не прозевать ослабление пламени. Но в этом деле я ещё был новичок, и всё для меня здесь было впервые, и, по словам Белова, освоиться с печью можно за три дня — достаточно, чтобы понять её работу.
Картофель в мешке оказался удивительно крупным и чистым от земли, на вид почти мытым, что облегчило мне всю с ним работу по чистке. Скоро на кухню стали подтягиваться старики — они расселись рядом с печью и с интересом стали наблюдать, как я на весу шинкую на брусочки уже очищенный картофель. И, как я понял, это у них было что-то вроде клуба посиделок, потому что кроме кухни вечером им некуда было податься, а тут, возле печки, всё-таки какая-то интересная возня.
— Ты как фокусник, — заметил Василий, глядя, как ловко я дроблю ножом на весу картофель.

Грошев пришел с гитарой.
— Так, в обед, я понял, вы ничего не ели, вот вам и будет жареная картошка, а на ужин — ещё и с молоком.
Старики не возражали, а мне было важно показать, что я что-то умею, ну и получить их расположение.
— Хорошо бы ещё корову Светку раздаивать, — сказал я Белову его же слова, на что он одобрительно кивнул: мол, давай в том же духе.
— Да пробовали, да говорят — молодая ещё, — сказал сержант Володя Аршавин.
Белов помог мне разжечь печь и показал, сколько нужно закладывать поленьев, чтобы не переборщить.
— Принеси ещё и положи здесь, в углу, чтобы не бегать и не суетиться, — сказал он мне. — А корову как ни раздаивай, она всё равно больше, чем ведро за день, давать не будет. Да и холодильника нет, чтобы его хранить.
Но я всё равно решил попробовать её немного раздаивать: ведь доят же два-три раза за день, а здесь почему так не делают? — удивился я.
Белов решил сам пожарить картошку, а меня послал к корове на знакомство.
— Ты вот что: сходи, набери ведро воды и принеси в хлев для коровы, там перельёшь воду в её ведро для питья.
Познакомься со Светкой, дай ей кусок хлеба с сахаром, она будет привыкать к тебе быстрее.
Я отрезал кусок хлеба, посыпал его сахаром и отправился к корове. Светка, увидев меня, покосилась и продолжила вылизывать лежащую подле её ног собаку. Приблизившись, я признал в собаке лайку прапорщика Зверева. Перелив воду из чистого ведра в коровье, я протянул корове кусок хлеба, но Светка даже не шелохнулась и продолжила вылизывать собаке пузо, отчего та вытянулась от удовольствия. Я подошёл ближе, протягивая корове хлеб.
— Света, Света, — повторял я, протягивая хлеб, пока не ткнул им в её нос.
Корова повела по хлебу сырым носом и, вздохнув, приняла подарок. Собака встала и, повиляв хвостом, подошла познакомиться. Я почесал её нос, и она уткнулась мордой мне в руку в поисках ещё одного куска хлеба. После такой просьбы я ушёл на кухню за вторым куском, но там меня придержал Белов, сказав, что Волчок — собака хозяйская и кормить её свежим хлебом не надо: для этого есть сухарики.

— Не жалко, но и потакать не следует, а то он обнаглеет, собаки — они такие. Ну всё, дрова горят ровно, давай, пробуй жарить картофан сам. Лук потом сверху положишь. Привыкай к печке. А Волчок сам придёт завтра в обед, такая у него хитрая натура: отложи ему немного сухариков, пусть угостится, но особо его тут не прикармливай, его дома неплохо кормят, а то раздобреет и работать не будет. Он же охотничий пёс, по белке и другому зверью.
Картошка удалась на все сто, да ещё с лучком — объедение! К тому же я немного взял у коровы молока, вышло примерно три литра. Часть молока я оставил для вечерней смены, поставив кастрюлю, по совету Белова, в ямку родника — холодиться.
Тут же из норки на край трубы выбежал чёрный с белыми полосками бурундук. Белов поднёс к нему руку, и тот взобрался по ней к нему на плечо.
— Славка, умри! — сказал Белов.
Бурундук быстро скатился с руки и, свалившись подле его ног, завалился на бочок. Полежав с минуту, он поднял голову и посмотрел на Белова. Тот достал из кармана несколько кедровых орешков и положил рядом с ним. Славка быстро засунул их себе в защёчные мешки и, цвиркнув, удрал в заросли травы.
— Тут ещё один такой пасётся, мне кажется, что они братья. Этого зовут Васькой, у него отметка на ухе — белое пятнышко, они ручные, не обижай их. И вот ещё что: на горе находится ПРЦ — передающий радиоцентр. Когда начнутся учения, будешь возить на лошадке термосы с пищей. Та ещё прогулка: рядом полно ядовитых змей, пауков и скорпионов, — сказал Белов и, увидев мой изумлённый взгляд, рассмеялся.
— Не бздеть, я пошутил.
— Ну ты и шутник, а я поверил! — сказал я, качая головой.
— Здесь змеи, конечно, есть, только надо смотреть в оба. Гадюк ты знаешь, а есть дальневосточные щитомордники — тоже ядовитые гады, но не смертельные. Температура может подняться до сорока, а потом, по мере разложения яда, отпустит; место укуса болит так, как будто утюгом ударили, и голова идёт кругом. Есть полозы и ужи, они неядовитые, но сильно кусачие. В лесу, говорят, есть клещи, но мы их с себя ни разу не снимали. Может, тут место такое — не клещевое. В общем, поживёшь, сам всё узнаешь. И последнее: со старшим лейтенантом Азановым не спорь, он стукнутый на всю голову, может и в грызло дать. Они, боксёры, такие: в голове-то ничего нет, всё отбито, как у Али.

*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 09.10.2026 г.