Глава 5. Датировка

Глава 5. Круг, который не размыкается

Есть проблема, которую в разговорах о истории почти не замечают. Не потому, что она скрыта. А потому, что она неудобна. Она подрывает уверенность не в конкретной версии, а в самом способе, которым мы эту версию получаем. Речь о том, как датируются события. Точнее, о том, что датировки ссылаются друг на друга. И это создаёт круг, из которого трудно выйти.

Начнём с простого. Как мы узнаём, что событие произошло в таком-то году? Есть три главных способа. Первый – письменные источники. Летопись говорит: это было в таком-то году. Второй – дендрохронология. Дерево говорит: этот слой был отложен в таком-то году, потому что кольца совпадают с известной шкалой. Третий – радиоуглеродный анализ. Образец говорит: этот материал имеет такой-то возраст, потому что в нём такое-то соотношение изотопов.

Кажется, что это три независимых свидетеля. Если они совпадают – датировка надёжна. Если не совпадают – есть проблема. Но вот в чём дело. Они не независимы. Они связаны. И связь эта не случайна. Она встроена в сам метод.

Возьмём дендрохронологию. Чтобы датировать дерево, нужно построить шкалу. Шкала – это последовательность колец, которая тянется от наших дней в прошлое. Строится она так. Берутся деревья, которые росли в одно и то же время. Их кольца сравниваются. Если узор совпадает – значит, деревья синхронны. Так строятся длинные последовательности. Но чтобы привязать эту последовательность к абсолютной дате, нужно дерево, у которого известен год. Например, из постройки, дата которой подтверждена документом. Или из археологического слоя, который датирован другими методами. То есть дендрохронология сама по себе не даёт абсолютной даты. Она даёт относительную. А абсолютную – только через привязку к чему-то внешнему.

Теперь радиоуглерод. Он даёт возраст образца. Но этот возраст нужно перевести в календарную дату. Для этого используется калибровочная кривая. Кривая строится на основе... дендрохронологии. То есть на основе деревьев с известными годами. Получается круг. Радиоуглерод калибруется по дереву. Дерево датируется по радиоуглероду. И разорвать этот круг можно только там, где есть независимая дата. Например, историческая запись. Но историческая запись сама может быть предметом спора. И тогда круг замыкается снова.

Это не значит, что методы не работают. Они работают. Но они работают в системе, где каждый элемент опирается на другой. И когда мы говорим «этот слой датируется 1200 годом до нашей эры», мы говорим это с большей уверенностью, чем позволяет система. Потому что за этой датой стоит не один метод, а цепочка. И если хотя бы одно звено слабое, слабая и вся цепь.

Есть конкретные примеры, где это видно. В новгородской археологии дендрохронология не подтвердила ни концепцию Арциховского, ни концепцию Рыбакова. Два уважаемых археолога спорили о датировках. Дендрохронология показала, что оба могут быть неправы. Это не значит, что метод плох. Это значит, что метод даёт результат, который может не совпадать с ожиданиями. И тогда возникает вопрос: кто прав? Метод или ожидания? И что делать, если метод говорит одно, а привычная картина – другое?

Есть и более серьёзная проблема. Европейские дендрошкалы плохо покрывают период поздней Античности. IV–V века. Именно тогда, из-за упадка экономики и сокращения строительства, деревянных находок мало. И шкала висит. Её концы не привязаны к абсолютным датам. Для перекрытия этого разрыва использовались образцы с низкой корреляцией. Это не значит, что дендрохронология неверна. Это значит, что в некоторых интервалах она опирается на меньшее число данных, чем хотелось бы. И когда кто-то говорит «этот слой датируется IV веком», он может опираться на образцы, которые не так надёжны, как кажется.

С радиоуглеродом ещё сложнее. Он зависит от концентрации изотопа в атмосфере в прошлом. А она менялась. Её меняли вспышки на Солнце, извержения вулканов, сжигание ископаемого топлива. Калибровочные кривые пытаются это учесть. Но кривые строятся на основе дендрошкал. А дендрошкалы могут иметь разрывы. И тогда радиоуглеродная дата может смещаться. Исследования показали, что образцы из одного и того же слоя могут давать разброс в датах на сотни лет. Кость даёт одну дату, зерно – другую, растения – третью. Есть систематическое смещение: образцы возрастом 800–700 лет до нашей эры датируются в среднем на сто лет моложе, чем они есть. Есть плато на калибровочной кривой, где даты сжимаются и теряют точность.

Это не значит, что радиоуглерод не работает. Это значит, что он работает с погрешностью, которая в некоторых интервалах очень велика. И когда археолог игнорирует эту погрешность и говорит «этот слой датируется 1200 годом до нашей эры», он говорит это с большей уверенностью, чем метод позволяет.

Теперь – почему это важно для нас. Потому что альтернативные версии часто указывают на эти проблемы. И они правы в том, что проблемы есть. Но они делают ошибку, когда из этого заключают, что вся хронология неверна. Проблема не в том, что методы плохи. Проблема в том, что они связаны. И эта связь создаёт ловушку. Мы не можем проверить один метод, не используя другой. И потому не можем выйти из круга.

Что с этим делать? Честный ответ: не знаем. Можно попытаться найти независимые точки. Например, исторические записи, которые не зависят от дендрохронологии и радиоуглерода. Но такие записи редки. И они сами могут быть предметом спора. Можно попытаться улучшить методы. И это делается. Но это не разрывает круг. Это делает его шире. Можно признать, что в некоторых интервалах мы знаем меньше, чем думали. И это, пожалуй, самое честное. Не «хронология неверна». А «в некоторых местах она опирается на меньшее число данных, чем мы привыкли думать». И это не подрывает историю. Это делает её честнее.

Вот в чём суть. Круг не размыкается. Но его можно увидеть. И увидеть – значит перестать думать, что датировка – это факт. Это интерпретация. Опирающаяся на цепочку других интерпретаций. И если мы это знаем, мы можем задавать вопросы. Не для того, чтобы разрушить. А для того, чтобы понять, где мы стоим. На твёрдом. А где – на предположении.