Кукла

Часть1
Выпускной бал,План
Одно из самых приятных воспоминаний о школьной поре — это, конечно же, выпускной бал. Но девичьи мечты и грёзы о самом восхитительном наряде, фантастически сложной причёске и изысканном макияже далеко не всегда становятся явью. Жизнь, увы, располагает собственными сценариями, и они редко совпадают с теми, что рисует воспалённое девичье воображение.

Закончился учебный год, в школе начались каникулы, и ровно через год, в это же время, у «Куклы» будет выпускной бал.Диану редко кто называл по имени. Исключение составляли лишь преподаватели в школе, да и то — по необходимости, когда требовалось вызвать к доске или поставить оценку в журнал. И дело было вовсе не в её фамилии — Куклачёва.Нет. Виновато было то, что природа в припадке щедрости, обычно ей не свойственной, слепила эту девочку с такой безжалостной, почти оскорбительной для прочих - совершенством, что оставалось только диву даваться. Стройная фигурка с тонкой линией плеч, фарфоровая кожа — не загоравшая, не бледневшая, а именно фарфоровая, с той особенной белизной, которую подделывают дорогие кремы и редко удаётся унаследовать.Огромные зелёные глаза, обрамлённые чёрными пушистыми ресницами, — ресницы такие вырастить нельзя, их можно только получить в дар от генетики, и Диана получила их сполна. Прямой, тонко вылепленный носик. Пухлые губы нежно;розового цвета, словно она только что съела клубничное мороженое.И всё это — в обрамлении облака пепельно;русых волос, мягких и невесомых, как дым от дорогой сигары. Всё вместе вызывало восторг у окружающих и тихое бешенство у одноклассниц, которым оставалось только вздыхать и покупать косметику подороже.
— Я не Золушка из сказки, и у меня нет крёстной феи, — говорила сама с собой Диана, глядя в потолок своей маленькой комнаты. — Но я должна пойти на выпускной. Для того чтобы порадовать маму. И у меня впереди целый год на приготовления.Она произнесла это так, словно принимала присягу. Так, словно от этого выпускного зависело нечто большее, чем один вечер в конце мая. И, возможно, так оно и было. Потому что Диана Куклачёва, при всей своей кукольной внешности, была девушкой с характером, который мог бы пристать скорее генералу, нежели выпускнице.Её вырастила и воспитала мать. Отец оставил семью, когда Диана была совсем ещё крошкой — неразумным, ничего не понимающим существом, для которого исчезновение папы означало лишь то, что больше некому подкидывать к потолку и щекотать перед сном. Это событие, почти не отпечатавшись в памяти, глубоко врезалось в подсознание. Факт отсутствия отца сказался на характере девчонки так, как сказывается на молодом деревце сильный встречный ветер: ствол искривляется, но корни уходят глубже.Она выросла самостоятельной, не по годам мудрой и немного упрямой — упрямство это, впрочем, было не из дурного нрава, а из чувства долга, которое она впитала с молоком матери.
— Нужно начать уже завтра, с самого утра, чтобы всё успеть, — крутились мысли в голове у «Куклы» перед сном.
Тело действовало раньше, чем разум успел возразить. Она встала с постели и на цыпочках, стараясь не скрипнуть половицами — старый паркет в их квартире имел предательскую привычку заявлять о каждом шаге на весь дом, — подошла к письменному столу. Рука машинально нашла блокнот — новенький, в глянцевой обложке, купленный на распродаже канцелярских товаров в начале лета, — и ручку.Быстро вернулась назад, нырнув под одеяло, как ныряют в воду с вышки: решительно и без оглядки.

— Куклёнок, почему ещё не в кровати? — 
раздался усталый голос мамы из соседней комнаты. Диана ничего не ответила. Моргнув в темноте, натянула одеяло до подбородка, затем — выше, до самых глаз, и замерла, как зайчонок в траве. А, сердце билось так, что, казалось, его стук слышен на всю квартиру.— Наверное, показалось, — грустно сказала мать.

В этих словах было всё: и усталость женщины, которая тянула на себе двоих, и привычка не докучать ребёнку, и тихая, почти стёртая от времени печаль, которая уже не болит, но ноет, как ноет старая кость к непогоде.— Она ничего не должна узнать, — прошептала дочь, обращаясь, по-видимому, к самой себе. Хотя — к кому? К темноте? К блокноту? К плану, который ещё не существовал, но уже начинает прорастать в её голове, как прорастает семечко в тёплой земле?В окно её спальни проникал свет от уличного фонаря — тусклый, желтоватый, слегка дрожащий, Он ложился на обои полосой, которая криво пересекала комнату, как шрам. За стеной всё стихло. Мама наконец уснула. Диана откинула одеяло — осторожно, как откидывают страницу редкой книги, — и села на край кровати, ближе к окну. Фонарный свет теперь освещал её лицо, и в этом освещении она и впрямь была похожа на куклу — на те дорогие фарфоровые куклы, что стоят за витринным стеклом в антикварных лавках, и от которых невозможно отвести взгляд, хотя знаешь, что это всего лишь кукла, и ничего больше.

Она открыла блокнот. Запах типографской краски и свежей бумаги ударил в нос —  это был запах начала.Крупными буквами, на первой странице, она сделала надпись:

ВЫПУСКНОЙ БАЛ

Чуть ниже, обычным почерком — аккуратным, ровным, с наклоном вправо, как учили в третьем классе, — добавила:

План.И замерла. Ручка зависла над бумагой. Пустая страница смотрела на неё, как смотрит зеркало: безжалостно и честно.

Диана начала писать.

Она писала быстро, не перечитывая, не исправляя, словно боялась, что если остановится хоть на секунду, мысль ускользнёт и уже не вернётся.Пункты складывались в колонки, колонки — в разделы, разделы — в нечто, что походило на военную операцию, спланированную штабным офицером. Только вместо батальонов и артиллерийских расчётов там значились: платье, туфли, причёска, макияж, аксессуары, и — отдельным пунктом,обведённым в рамку, — бюджет.

Бюджет. Вот где начиналась настоящая проблема. Диана знала, что мама, сколь бы ни была рада порадоваться за дочь, не сможет выложить за платье сумму, которую просили в магазинах.Мама работала на двух работах и всё равно каждую неделю производила над кошельком те же манипуляции, что фокусник над шляпой: что-то доставала, что-то прятала, а кролика, увы, доставать было неоткуда.Через полчаса у девушки был готов подробный план действий — как мечту сделать реальностью. План был исчерпывающий, хитроумный и, если вдуматься, немного безумный. Он подразумевал подработку в течение лета — но где? и кем?это предстояло выяснить — накопление, поиск платья по распродажам и в секонд-хендах с последующей переделкой, и — осенний курс парикмахерского искусства по видеоурокам, потому что салонные цены на укладки ввергали в состояние, близкое к обмороку.Диана перечитала написанное. Подвела итоги. Кивнула сама себе — тому единственному человеку, которому она доверяла безоговорочно. Закрыла блокнот. Повернулась к тумбочке, включила будильник: 6:30. Шесть тридцать. Это значило: встать, пока мама ещё спит, бесшумно одеться, тихо выйти из квартиры.Где-то за окном, на улице, проехал ночной автобус, и его двигатель провыл низким, протяжным звуком — как violoncello в минорной партии. Потом — тишина.

Диана уснула. И сон её был без сновидений — крепкий, тёмный и спокойный, как сон человека, который точно знает,что будет делать завтра. И послезавтра. И через год.

А через год — в это же время, в конце мая — у «Куклы» будет выпускной бал. И она будет там. Она это знала с такой же непоколебимойуверенностью, с какой знает  человек, что солнце обязательно взойдёт завтра.