Зачем человеку другие миры?

Зачем человеку другие миры?

Иногда я думаю: а зачем человеку вообще нужны другие миры? Вроде бы мне самой моего мало что ли? У каждого ведь есть свой. Вот он — дом, работа, близкие, тело, которое требует внимания, память, которая не даёт забыть прошлое, будущее, которое ещё не случилось. Есть отношения, обязанности, радости, потери, ошибки, маленькие победы. Есть возможность заниматься собой, становиться мудрее, учиться любить, прощать, понимать.

Казалось бы — живи.

Проживай свою единственную жизнь как можно качественнее. Развивайся. Самосовершенствуйся. Познавай себя. Зачем тебе ещё чужие жизни? Зачем книги, кино, игры? Зачем вымышленные города, страны, галактики, герои, которых никогда не существовало?

А потом я понимаю: одной собственной жизни человеку мало. Не потому, что она плохая. А потому, что человек каким-то удивительным образом устроен так, что способен вместить в себя гораздо больше одной биографии.

Я никогда не была средневековым рыцарем. Не летала к другим планетам. Не жила в XIX веке. Не спасала мир от дракона и не принимала решений, от которых зависела судьба вымышленного государства. Но почему тогда, читая, смотря или играя, я могу чувствовать страх, любовь, одиночество, восторг, предательство, надежду?

Потому что искусство даёт мне возможность прожить то, чего со мной не происходило.

И вот здесь для меня начинается настоящее чудо. Мы читаем не только для того, чтобы узнать чужую историю, чтобы узнать себя в чужой истории. Иногда герой делает то, чего я никогда бы не сделала. И именно поэтому я начинаю понимать собственные границы. Иногда он совершает ошибку — и я вдруг вижу свою. Иногда он прощает — и мне становится понятнее, почему я не умею прощать. Иногда он уходит — и я понимаю, чего сама боюсь потерять.

Получается, чужая судьба становится зеркалом, но не тем зеркалом, в котором видно лицо. А тем, в котором видно устройство души.

Наверное, поэтому мне близка мысль, что книга — это не бегство от жизни. Это репетиция жизни.

Мы примеряем другие судьбы, как одежду. Вот я — мать. Вот я — ребёнок. Вот я — предатель. Вот я — тот, кого предали. Вот я — человек, который смог. Вот я — человек, который не смог. И всё это происходит внутри одного человека.

Разве это не удивительно?

У нас одно тело, одна биография, одно имя — а внутри нас способны проживать тысячи человеческих судеб. И, может быть, именно поэтому искусство так необходимо человеку, потому что реальная жизнь очень ограничена. У неё есть география, возраст, обстоятельства, законы физики, смерть. А у воображения границ почти нет.

Я могу прожить жизнь в другом времени. Могу оказаться в другом мире. Могу разговаривать с человеком, который умер сотни лет назад. Могу заглянуть в будущее, которого ещё нет. Могу попасть туда, куда в реальности никогда не попаду. И всё-таки вернуться домой.

Но особенно интересно мне другое. Почему нам недостаточно просто читать или смотреть? Почему человечество придумало игры?

Наверное, потому что нам мало наблюдать. Нам хочется действовать.
Книга говорит:
«Посмотри, что произошло с ним».
Кино говорит:
«Посмотри».
А игра словно спрашивает:
«А что сделаешь ты?»

И человек получает возможность попробовать, ошибиться, выбрать, рискнуть, начать заново.

В реальной жизни иногда нельзя вернуть вчерашний день и выбрать другой вариант. А в игре можно.

И, может быть, поэтому она так притягательна: она даёт человеку то, чего ему отчаянно не хватает в реальности, — ощущение другого шанса.

Но есть и другая сторона. Мне кажется, опасно превращать придуманный мир исключительно в убежище. Если человек уходит в книги, кино или игры только затем, чтобы никогда не возвращаться к собственной жизни, тогда другой мир становится не расширением реальности, а её заменой.

А ведь смысл искусства, наверное, в обратном. Не убежать из своей жизни — а вернуться в неё другим. Прочитать роман и иначе посмотреть на мать. Посмотреть фильм и позвонить человеку, которому давно не звонил. Прожить чужую боль и стать осторожнее с чужой душой. Поиграть в мир, где нужно принимать решения, и вдруг заметить, что собственная жизнь тоже состоит из выборов.

Вот тогда другой мир выполнил своё предназначение. Он вернул меня мне самой.

И, может быть, здесь есть ещё одна причина, почему человек создаёт столько миров. Потому что он не хочет просто существовать.

Ему необходимо знать:
а что ещё возможно?
А что, если иначе?
А что, если смелее?
А что, если добрее?
А что, если время можно повернуть?
А что, если смерть — не конец?
А что, если человек способен стать больше собственной биографии?

Мне кажется, именно из этих «а что, если» и рождается культура. А иногда — литература.

И тогда я понимаю ещё одну вещь. Читатель входит в чужой мир. Зритель входит в чужой мир. Игрок действует внутри чужого мира. А писатель однажды начинает создавать свои миры.

Наверное, поэтому я пишу. Не потому, что мне не хватает собственной жизни. Наоборот. Мне её настолько много, что она перестаёт помещаться в одной реальности.

Всё пережитое, увиденное, придуманное, почувствованное начинает искать выход.

И тогда появляется ещё один мир. Сначала — в голове. Потом — в словах. Потом — на странице.

И, если повезёт, однажды в него войдёт другой человек. И принесёт оттуда что-нибудь своё.

Может быть, именно так человечество и расширяет пространство собственной жизни: один человек придумывает мир — другой в него входит — и выходит уже немного не тем, кем был.

А значит, придуманные миры — вовсе не противоположность реальному.

Возможно, они и есть один из способов сделать реальность человечнее. Потому что прожить можно только одну жизнь. А почувствовать — гораздо больше.

И, наверное, в этом и заключается странный человеческий дар:
иметь одну судьбу — и обладать способностью проживать тысячи.