А ЭТО БЫЛА Лидия Шукшина

      Вот уже много лет мы с женой проводим лето на берегу Черного моря в небольшом городке Поморие, что в Болгарии. Летом туда приезжает большое количество отдыхающих из разных стран, в том числе и наших соотечественников.

Как-то от соседей я узнал, что в дом рядом часто приезжает отдыхать Лидия Шукшина. Я, давний поклонник творчества Василия Макаровича Шукшина, прочитал его рассказы, смотрел фильмы, где главные женские роли исполняла его жена Лидия Шукшина. Узнав, что мы соседи, я захотел с ней познакомиться.

Как-то мы с соседями пошли в ресторан «Святой Георгий». В Болгарии что ни имя, то святой. Сидим, едим болгарский шопский салат, жареные кабачки в кляре, лепешки с чесноком, местные мидии в створках, пьем Болгарское вино. Разговор у нас с соседом творческий: о телевидении, о кино.

Приходит дочь соседей, с ней женщина в больших черных очках, в руках палочка. Садится напротив. Мы поздоровались, я продолжаю свою мысль. Сосед говорит свое.

У меня за время работы оператором главным объектом всегда были глаза человека. Недаром говорят: глаза - душа человека! Снимая лицо, я смотрел в глаза и видел, что это за человек. Если глаза пустые, я никогда не снимал лицо человека крупным планом, и наоборот. Я могу привести фамилии многих людей, когда их глаза просто кричат: «Я дурак».

Коль выдалась такая минута, мне бы хотелось поговорить о крупном плане на телевидении, тем более я в этом что-то понимаю. На заре телевидения теоретиками построения кадра были киношники. Первые телевизионные экраны были маленькими, и главным в монтаже был крупный план, реже средний. На общем вообще нечего было разобрать.

С увеличением площади экрана принципы работы оператора практически не изменились. Учили по старым учебникам, которые написали корифеи кинематографа.

Главное различие восприятия крупного плана заключается в том, что кино снимают под здоровый Экран , а ТВ - изображение домашнее. Теперь,С появлением больших экранов высокой чёткости операторам пора забросить учебники, по которым их когда-то учили снимать крупные планы, и начать думать своей головой. Ведь теперь, прежде чем укрупнять лицо человека, стоит задуматься: нужно ли показывать зрителю каждую морщинку, каждую складку кожи и все недостатки внешности, которые раньше были практически незаметны?
   Качество изображения достигло такого уровня, что, даже укрупняя портрет «Моны Лизы», будете разглядывать каннелюры. Да! Я знаю, что операторы, стоящие на крупном плане, думают: их профессионализм зависит от умения наехать на крупный. Профессия оператора многогранна.

Помню Кобзона, который просил режиссера на трансляции: «Не берите меня крупнее молочного». Он знал, что на крупном полезет его парик.
Когда я вижу на большом экране двух интересно разговаривающих людей, зачем мне ваш, как учили, внутрикадровый монтаж? Дай план на двоих и идите курить.
Я иногда смотрю на работу режиссера, сидящего за пультом, и думаю: а режиссер ли он вообще? Перед ним несколько камер и несколько кнопок, и он считает своим долгом постоянно на них нажимать. Крупный план говорящего, крупный план слушающего, через плечо, через ухо, опять общий — лишь бы что-нибудь переключить. Наверное, раз посадили за пульт, надо отрабатывать.

А зачем?

Если два человека интересно разговаривают, дай хороший план на двоих и не мешай зрителю их слушать. На современном большом экране высокой четкости прекрасно видны и лица, и глаза, и реакция одного человека на слова другого.

Более того, думаю, совсем скоро такую механическую работу гораздо лучше сможет выполнять искусственный интеллект. Он слышит разговор, понимает, кто говорит, где возникла пауза, кто на что отреагировал, и в нужный момент может показать лицо одного или другого собеседника.

Но ключевые слова здесь — «в нужный момент». Монтаж должен быть умным и редким. Камеру надо переключать не потому, что перед тобой стоят кнопки, а потому, что зрителю именно сейчас необходимо увидеть что-то, чего он не может не увидеть
Ведь когда вы стоите с друзьями, если вы не идиот, и разговариваете, вы же не мотаете головой от одного к другому и, тем более, не смотрите на того, кто слушает. А почему меня вынуждаете смотреть не на того, кто интересно говорит, а на того, кто безучастно слушает?

Я вспоминаю работу одного опытного звукорежиссера, с которым любили работать операторы. Он находил идеальную точку для микрофона во время съемки, и микрофонный оператор только дистанционно поворачивал микрофон к говорящему и не трогал удочку. В то время как другие заставляли болтать по студии удочкой, разбрасывая по стенам студии тени.

Вот так мы беседовали. Женщина в больших черных очках - непонятно, куда она смотрела: то ли на нас, то ли мимо. Непонятно, хотела ли она принять участие в разговоре, а я иногда смотрел на нее и думал: «А что она может понимать?»

Потом соседская дочка сказала, что им пора, и они встали и ушли. Только после этого до меня стало доходить, а жена сказала: «Ты что, не узнал? Это Шукшина. Она живет в соседнем доме».