Операция Хмельной десант

 
       В углу кухни, на краю недопитой банки «Жигулёвского», сидел мух. Не просто муха, а настоящий, матёрый мух по имени Зум. У него были помятые крылья, слегка осоловелый взгляд и репутация главного дегустатора района.

       —      Слышь, Тик, — пробасил Зум, потирая лапки. — Ты глянь, какой нектар. Янтарный, с горчинкой. Это тебе не помойный бачок у «Пятёрочки».

       Тик, муха помоложе и постройнее, нервно кружил над банкой.

       —      Зум, кончай. Ты вчера после «Балтики» три часа на подоконнике в штопор уходил. Хозяин тапком махал, чуть люстру не снёс.

       —      То был творческий кризис, — отмахнулся Зум, окуная хоботок в пену. — А это — классика. Ты посмотри на него, на хозяина-то. Сидит, в экран пялится, даже не видит, что у него тут элитный бар открыт.

       —      Он нас прихлопнет, — пропищал Тик, приземляясь на край банки. — Ты посмотри, какой он злой. Опять в комментариях кому-то доказывает, что Земля плоская, а пиво — это витамины.

       Зум с шумом втянул порцию пены и довольно зажужжал.

       —      Он не злой, он просто «пивной мух», как и мы, только в человеческом обличье. Смотри: глаза красные, движения хаотичные, жужжит что-то невнятное в монитор. Мы с ним одной крови, Тик!

       —      Мы — насекомые, Зум. У нас кровь вообще другая.

       —      Это метафора, дубина! — Зум пошатнулся, едва не свалившись в банку. — Слушай, а давай его разыграем? Сейчас я взлечу, сделаю «мёртвую петлю» прямо у него перед носом, а ты в это время садись ему на лысину. Он как хлопнет себя по голове — вот смеху-то будет!

       —      Ты с ума сошёл? Он же нас в лепёшку!

       —      Зато какая смерть! — Зум пафосно поднял лапку. — Смерть в бою за право на дегустацию. Это тебе не в паутине у балкона сгинуть. Ну что, готов?

       Тик вздохнул, поправил крылышки и приготовился к прыжку.

       —      Раз, два… — скомандовал Зум.

       В этот момент хозяин, громко икнув, с размаху хлопнул ладонью по столу, промахнувшись мимо мух ровно на пять сантиметров. Банка с пивом качнулась, пена хлынула на клавиатуру.

       —      О, пошла жара! — заорал Зум, взмывая в воздух. — Тик, на лысину! Атакуем!

       Хозяин вскочил, опрокинул стул и начал яростно махать полотенцем, выкрикивая что-то нечленораздельное про «проклятых насекомых».

       —      Видал? — хохотал Зум, уворачиваясь от полотенца. — Он нас заметил! Мы для него теперь главные враги человечества! А всего-то хотели пригубить немного хмельного.

       —      Зум, улетай, он сейчас газету возьмёт! — верещал Тик, петляя между люстрой и шкафом.

       —      Не-е-ет, — пробасил Зум, уходя в пике к открытому окну. — Сегодня мы победили. Мы заставили его оторваться от монитора и заняться спортом. Мы — фитнес-тренеры, Тик! Полетели на балкон, там сосед вчера чипсы рассыпал.

       И два «пивных муха» растворились в вечернем воздухе, оставив хозяина в одиночестве, с залитой клавиатурой и полным непониманием того, почему жизнь так несправедлива к любителям пенного.

       Хозяин, тяжело дыша, опустился на стул и с ужасом уставился на залитую «Жигулёвским» клавиатуру. Клавиша «Enter» предательски залипла, а монитор мигал, как стробоскоп в дешёвом клубе.

       —      Ну всё, гады, — прохрипел он, вытирая пот со лба. — Завтра куплю дихлофос. Весь баллон вылью. Будете знать, как на мою территорию посягать.

       На карнизе, в безопасности, Зум довольно потирал передние лапки.

       —      Слышал, Тик? Дихлофос! Опять он за старое. У него фантазии хватает только на химическую атаку. Никакой тактики, никакой стратегии.

       Тик, всё ещё тяжело дыша, присел на край цветочного горшка.

       —      Зум, ты неисправим. Он же реально злой. Ты видел, как у него глаз дёргался? Это уже не просто «пивной мух», это стадия «ярость берсерка».

       —      Да брось, — Зум пренебрежительно махнул крылом. — Это он от бессилия. Ты посмотри на него: сидит, тычет пальцем в залитые кнопки, пытается «Ctrl+Alt+Delete» нажать, а у него только «йцукен» печатается. Он же сейчас в интернет выйдет и напишет пост: «Как избавиться от мух, если они захватили твой дом и твой разум».

       —      И что? — Тик с опаской покосился на окно.

       —      А то, что мы — легенды! — Зум выпятил грудь. — Завтра про нас будут писать на форумах. «Мухи-террористы», «Хмельной спецназ», «Организованная группировка крылатых». Мы станем звёздами, Тик! Нас будут бояться больше, чем налоговой инспекции.

       —      Нас будут травить, Зум. Вот что будет.

       —      Зато как красиво! — Зум мечтательно посмотрел на закат. — Слушай, а давай завтра вернёмся? У него там, кажется, в холодильнике колбаса осталась. Я видел, как он её доставал, когда за пивом ходил.

       Тик обречённо закрыл глаза.

       —      Ты неисправим. Мы же сдохнем.

       —      Мы не сдохнем, мы станем бессмертными, — Зум подмигнул напарнику. — Главное — не садиться на липкую ленту. Это для слабаков. А мы — элита. Мы — пивные мухи. Полетели, там у соседей форточка открыта, говорят, они сегодня рыбу вяленую купили.

       Зум сделал изящный вираж и, жужжа на высокой ноте, устремился в темноту. Тик помедлил секунду, посмотрел на бесновавшегося в комнате хозяина, который уже вооружился свёрнутой газетой, и, вздохнув, полетел следом.

       В конце концов, жизнь насекомого коротка, но кто сказал, что она должна быть скучной?

       —      Стой, Зум! — Тик догнал напарника уже на соседском балконе, где пахло солью и чем-то подозрительно вкусным. — Ты хоть понимаешь, что мы сейчас сделали? Мы не просто «фитнес-тренеры», мы — катализаторы деградации!

       Зум приземлился на край тарелки с вяленой воблой и с аппетитом потирал лапки.

       —      Опять ты за своё, философ недоделанный. Катализаторы, деградация… Ты ещё скажи, что мы нарушили экосистему квартиры!

       —      А разве нет? — Тик присел рядом, опасливо оглядываясь на светящееся окно соседа. — Он же теперь не уснёт. Будет сидеть, караулить нас с газетой, пропустит важный сон, завтра на работу пойдёт злой, наорёт на начальника, его уволят… И всё из-за чего? Из-за того, что ты решил устроить «мёртвую петлю» над его лысиной!

       Зум замер, вытащил из воблы крошечный кусочек чешуйки и с важным видом прожевал его.

       —      Слушай, Тик, ты слишком много думаешь для существа, чей мозг размером с маковое зёрнышко. В этом и есть наша миссия. Мы — санитары человеческой скуки. Если бы не мы, он бы так и сидел, тупо пялясь в ленту новостей, пока у него окончательно не атрофировались бы нейроны. А так — адреналин! Движение! Борьба! Мы вернули его в первобытное состояние. Мы сделали его человеком, в конце концов!

       —      Он нас ненавидит, Зум.

       —      Ненависть — это тоже форма внимания, — философски заметил Зум, потирая брюшко. — Ты посмотри на него: он же сейчас чувствует себя охотником. Добытчиком. Он не просто «пивной мух», он — воин, защищающий свои запасы хмельного. Мы даём ему смысл жизни!

       Тик посмотрел на соседское окно. Там, в комнате, хозяин действительно бегал с полотенцем, как заправский ниндзя, пытаясь прихлопнуть воображаемую цель.

       —      Знаешь, — тихо сказал Тик, — а ведь ты прав. Он выглядит… ну, по крайней мере, живым. Раньше он просто сидел, как овощ. А сейчас — посмотри, какая пластика! Какой замах!

       —      То-то же! — Зум довольно зажужжал. — Завтра, если он не купит дихлофос, мы устроим ему мастер-класс по высшему пилотажу. Научим его делать «бочку» прямо в воздухе. Глядишь, к концу недели он у нас в олимпийскую сборную по бадминтону попадёт.

       —      А если купит дихлофос?

       Зум пренебрежительно махнул крылом в сторону ночного города.

       —      Тогда мы переедем к соседу сверху. У него, говорят, в ванной всегда влажно и стоит открытая банка с освежителем «Морской бриз». Это, конечно, не «Жигулёвское», но для гурманов — вполне себе экзотика.

       Тик вздохнул, глядя на звёзды, и впервые за вечер почувствовал себя не просто насекомым, а участником великого социального эксперимента.

       —      Ладно, — сказал он, расправляя крылья. — Но чур, завтра я выбираю цель. Хочу посмотреть, как он будет пытаться сбить нас тапком, стоя на табуретке.

       —      Договорились, — ухмыльнулся Зум. — Завтра будет шоу. А пока — доедай воблу, пока хозяин не вышел на балкон покурить. Жизнь коротка, Тик, но мы-то знаем, как сделать её по-настоящему «хмельной».

       —      Слушай, — Тик вдруг замер, прислушиваясь к вибрациям воздуха, — а ты не думал, что мы сами стали заложниками этой системы? Ну, типа, «пивной мух» — это же диагноз. Мы же уже не можем без этого запаха солода. Вон, посмотри на тех, что внизу, у мусорки. Они же как зомби, только жужжат.

       Зум пренебрежительно отмахнулся, едва не свалившись с края тарелки.

       —      Это не зависимость, Тик, это — эстетика. Мы — ценители. А те, внизу, — это просто потребители фастфуда. Разницу чувствуешь? Мы выбираем лучшее, мы рискуем жизнью ради глотка качественного продукта. Это путь самурая, если хочешь.

       —      Путь самурая, который заканчивается на липкой ленте, — проворчал Тик, но всё же пододвинулся ближе к вобле. — Ладно, философ. А что, если завтра он реально вызовет дезинсектора? Ну, знаешь, придёт такой мужик в скафандре, с баллоном, и устроит нам «апокалипсис за сегодня»?

       Зум на секунду задумался, почесал лапкой затылок и хитро прищурился.

       —      Значит, устроим ему «Миссию невыполнима». Будем летать так, чтобы он сам себя в скафандре задушил. Представь: он машет шлангом, сносит телевизор, роняет шкаф, а мы — хоп! — и в форточку. Это же будет шикарное приключение. Мы станем легендами среди мух. Про нас будут слагать легенды в каждой щели плинтуса.

       —      Ты неисправим, — Тик наконец-то откусил крошечный кусочек соли. — Но, честно говоря, мне нравится этот план. В конце концов, что ещё делать в этой квартире? Читать газеты, которые он разбрасывает?

       —      Вот именно! — Зум довольно потёр лапки. — Мы — единственное развлечение в его серой жизни. Мы — его личный сериал. И пока он не нажал на кнопку «выкл» в виде дихлофоса, мы будем играть свои роли.

       В этот момент из соседнего окна донёсся грохот — хозяин, видимо, окончательно потерял равновесие в попытке дотянуться до «врага» и снёс напольную лампу.

       —      О, слышал? — Зум довольно зажужжал, готовясь к взлёту. — Спецэффекты пошли! Похоже, наш «пивной мух» решил перейти к тяжёлой артиллерии. Полетели, Тик, нельзя пропускать финал сезона!

       Тик, уже не раздумывая, расправил крылья.

       —      Полетели. Только чур, я сегодня лечу на бреющем полёте прямо над его ухом. Хочу услышать, как он матерится.

       —      Договорились, — отозвался Зум, и два маленьких, но невероятно наглых силуэта растворились в ночном воздухе, направляясь прямиком в эпицентр хаоса.

       Они понимали, что жизнь была короткой, но, чёрт возьми, какой же она была насыщенной.

       —      Стой, тормози! — Зум резко сменил курс, едва не врезавшись в оконную раму. — Видишь, что он делает?

       Тик завис в воздухе, совершая стремительные круговые движения. В комнате творилось нечто невообразимое. Хозяин, раскрасневшийся, с полотенцем наперевес, не просто бегал — он расставил по всей кухне блюдца с пивом, как ловушки в компьютерной игре.

       —      Он что, решил нас на «живца» взять? — пропищал Тик. — Это же подло! Это нарушение всех правил честного боя!

       —      Это не подло, это его отчаяние, — Зум с интересом разглядывал стратегическую расстановку. — Смотри, он даже крышку от кастрюли приспособил как щит. Он реально думает, что мы — организованная преступная группировка.

       —      А мы разве нет? — Тик приземлился на край люстры, откуда открывался отличный обзор на «минное поле». — Слушай, а если мы сейчас все разом сядем на одно блюдце? Он же прихлопнет нас всех одним махом. Это будет массовое самоубийство ради искусства.

       Зум задумчиво почесал лапкой брюшко.

       —      Ты мыслишь масштабно, Тик. Но давай добавим драмы. Видишь, он сейчас потянулся за пультом? Хочет включить музыку, чтобы заглушить наше жужжание. Давай сделаем так: я пикирую на его левое ухо, ты — на правое, а когда он начнёт хлопать себя по голове, мы резко уходим в сторону, прямо в его же пивную ловушку. Пусть сам себя зальёт!

       —      Ты хочешь, чтобы он утопил свой же ужин? — Тик восхищённо замер. — Это гениально. Это уровень «злодей из кино».

       —      Мы не злодеи, мы — режиссёры, — Зум расправил крылья, готовясь к решающему рывку. — На счёт три. Раз… два… три!

       Два чёрных силуэта сорвались с люстры, как два истребителя. Хозяин, только успевший нажать кнопку «Play» на колонке, вдруг замер, почувствовав знакомое, наглое жужжание прямо у висков.

       —      Ах вы, гады! — взревел он, вскидывая руки.

       В этот момент Зум и Тик, синхронно выполнив «мёртвую петлю», резко ушли в пике. Хозяин, не успев среагировать, с размаху влепил себе по ушам, промахнулся, задел локтем блюдце с пивом, которое тут же перевернулось, залив стол, клавиатуру и его собственные штаны.

       —      Есть! — прожужжал Зум, уходя в сторону открытого окна. — Прямое попадание!

       Хозяин застыл, глядя на лужу пенного, стекающую с края стола на ковёр. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь бодрым ритмом музыки из колонок.

       —      Ну что, — Зум присел на ветку дерева за окном, наблюдая, как хозяин медленно оседает на пол, закрыв лицо руками. — Кажется, финал сезона удался.

       —      Он плачет? — Тик с сомнением посмотрел на человека.

       —      Нет, он осознаёт величие момента, — Зум довольно потёр лапки. — Завтра он проснётся, посмотрит на этот бардак и поймёт: жизнь — это не только работа и монитор. Это ещё и борьба с нами. А значит, завтра он будет ждать нашего возвращения.

       —      Ты думаешь, он нас ждёт?

       —      Конечно, — Зум подмигнул напарнику. — Мы — единственное, что делает его вечер по-настоящему «пивным». Полетели, Тик. Завтра будет новый день, новые ловушки и, надеюсь, новая порция «Жигулёвского». Шоу должно продолжаться.

       —      Слушай, — Тик приземлился на ветку рядом, тяжело дыша, — а если он завтра реально сдастся? Ну, купит себе этот… как его… фумигатор? Включит в розетку, и всё — прощай, «хмельной десант». Мы же просто уснём, даже не успев допить остатки. Это же неспортивно!

       Зум презрительно фыркнул, поправляя крылышко.

       —        Фумигатор? Ты серьёзно? Это же для новичков. У него розетка за шкафом, он туда вечно забывает таблетки вставлять. А даже если вставит — мы просто перелетим в ванную. Там всегда влажно, прохладно и, если повезёт, кто-то из соседей сверху опять забудет закрыть кран. Мы — как вода, Тик. Мы везде просочимся.

т        —      Ты такой оптимист, — проворчал Тик, глядя, как в окне хозяин наконец-то встаёт с пола и начинает вытирать лужу тряпкой. — А ведь он сейчас выглядит почти… нормальным. Смотри, он даже не матерится. Просто молча вытирает стол. Может, мы его сломали?

       —      Мы его не сломали, мы его перезагрузили, — Зум довольно потёр лапки. — Видишь, он перестал пялиться в монитор? Он теперь занят делом. Тряпка, ведро, уборка — это же физическая активность! Мы — фитнес-тренеры, я же говорил. Завтра он проснётся, посмотрит на чистый стол и подумает: «А не выпить ли мне ещё баночку?». И тут мы — бац! — и снова в деле.

       —      А если он решит, что пиво — это зло, и перейдёт на кефир? — Тик с ужасом представил себе эту картину. — Ты представляешь, что будет, если мы будем «кефирными мухами»? Это же позор на весь рой!

       Зум на секунду замер, переваривая эту страшную мысль. Его усики нервно дёрнулись.

       —      Кефир… — прошептал он. — Нет, это невозможно. У него в холодильнике ещё три банки «Жигулёвского» стоят, я видел, когда он дверцу открывал. Он не сдастся так просто. Он — наш главный спонсор, Тик. Мы с ним связаны узами хмеля.

       —      Ладно, — Тик расправил крылья, чувствуя, как ночной ветерок холодит брюшко. — Завтра — новый раунд. Но чур, завтра я первым лечу на разведку. Хочу проверить, не купил ли он липкую ленту. А то в прошлый раз я чуть хвост не оставил на этой клейкой дряни.

       —      Договорились, — Зум подмигнул напарнику. — Завтра будет ещё жарче. А пока — давай найдём, где тут поблизости мусорный бак с остатками пиццы. После такого «шоу» нужно подкрепиться.

       Два силуэта, маленькие и дерзкие, сорвались с ветки и растворились в ночном городе. В окне хозяин, закончив уборку, на секунду замер, посмотрел на пустой стол, потом на закрытое окно, и вдруг… едва заметно улыбнулся. Он подошёл к холодильнику, достал ещё одну банку, открыл её с характерным «пш-ш-ш» и, глядя на пустую комнату, тихо произнёс:

       —      Ну что, завтра, да? Ну, попробуйте только…

       Где-то в темноте, на карнизе, Зум довольно зажужжал. Шоу действительно только начиналось.

       —      Слышал? — Зум замер в воздухе, зависнув прямо перед стеклом. — Он нас пригласил. Это был вызов, Тик! Настоящий, мужской вызов.

       Тик, который уже успел приземлиться на край мусорного бака и принюхаться к остаткам пепперони, недовольно зажужжал:

       —      Ты слышишь то, что хочешь слышать. Он просто разговаривает сам с собой от одиночества. Это называется «синдром холостяка», Зум. Мы для него — единственные собеседники, пусть даже он пытается нас прихлопнуть.

       —     Вот именно! — Зум сделал резкий вираж, описывая в воздухе идеальную восьмёрку. — Мы — его социальный капитал. Без нас он бы окончательно одичал. А так — смотри: он открыл новую банку. Свежая пена, свежий аромат… Это же приглашение на банкет!

       —      Ты неисправим, — Тик вздохнул, отрываясь от пиццы. — Ладно, «режиссёр». Какой план на завтра? Только давай без «мёртвых петель» над ухом, у меня крыло после сегодняшнего манёвра немного погнулось.

       Зум приземлился рядом, потирая лапки с таким видом, будто разрабатывал план захвата мира, а не простого проникновения на кухню.

       —      Завтра мы действуем тоньше. Никакого шума. Мы залетаем, когда он будет занят чем-то важным — например, когда будет пытаться вставить пароль от Wi-Fi, который он вечно забывает. Пока он будет в ярости тыкать в кнопки, мы тихонько садимся на край банки. И пьём. Медленно, с чувством, с расстановкой.

       —      А если он заметит?

       —      Если заметит — ты делаешь вид, что ты просто заблудившаяся муха, которая ищет выход, а я в это время устраиваю диверсию на его бутерброде с колбасой. Он отвлечётся на бутерброд, а мы — хоп! — и снова в пиве. Это классическая тактика «отвлекающего манёвра».

       Тик посмотрел на светящееся окно соседа. Там, за стеклом, человек медленно потягивал пиво, глядя в пустоту. В его глазах больше не было ярости — только какая-то странная, тихая задумчивость.

       —      Знаешь, — тихо сказал Тик, — мне кажется, он нас уже не ненавидит. Он нас ждёт. Как старых знакомых, которые приходят, чтобы напомнить, что жизнь — это не только работа и залипший «Enter».

       —      Конечно, ждёт, — Зум расправил крылья, готовясь к ночному полёту к ближайшему фонарю. — Мы — его единственное приключение. И завтра мы покажем ему, что такое настоящий «пивной мух». Главное — не забыть, что после третьей порции пены у нас начинается «вертолётный эффект».

       —      Это точно, — усмехнулся Тик. — Помнишь, как в прошлый раз ты пытался приземлиться на потолочный вентилятор?

       —      То был эксперимент с гравитацией! — отрезал Зум, взмывая в ночное небо. — Полетели, философ. Завтра будет великий день. И, надеюсь, он купит что-то покрепче «Жигулёвского». У меня сегодня было настроение для чего-то покрепче.

       —      Тогда я выбираю цель — блюдце у самого монитора, — буркнул Тик, догоняя напарника. — Там пена всегда самая пышная.

       —      О, уважаю подход! — Зум резко ушёл в пике, едва не врезавшись в фонарный столб, и тут же выровнялся, будто так и было задумано. — Это и есть профессионализм: не просто жужжать, а стратегически выбирать пенную шапку.

       Тик закатил глаза (насколько это вообще возможно у мухи) и покачал головой.

       —      Иногда мне кажется, что ты родился не мухой, а барменом.
— Или режиссёром, — гордо поправил Зум. — Каждый наш вылет — это сцена. Каждый глоток — крупный план. А его попытки нас прихлопнуть — это спецэффекты.

       —      Ага, и дихлофос — это финальный титр, — проворчал Тик. — «В главных ролях — Зум и Тик. В эпизодической — баллон с отравой».

       —      Не каркай! — Зум махнул крылом. — У нас контракт на сезон. Минимум десять серий. А лучше — бесконечный сериал, где каждая серия — это новая банка пива и новая битва за пенную кромку.

       —      И новая липкая лента, — добавил Тик. — Не забывай про неё.

       —      Мы её обыграем, — уверенно заявил Зум. — Мы же не просто мухи. Мы — «Хмельной десант».

       Они летели над спящим двором, мимо тусклых фонарей и тёмных окон, и даже ночной ветер будто подпевал их жужжанию. Где-то внизу, в одной из квартир, человек допил пиво, поставил пустую банку на стол и, не глядя, провёл рукой по волосам — туда, где ещё недавно жужжали эти двое.
       И снова едва заметно улыбнулся.

       А два маленьких «пивных муха» растворились в темноте, оставив позади тихую квартиру и человека, который впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким.