Слишком много солнца. Глава 10

ГЛАВА 10. ОБОРОТНАЯ СТОРОНА ФОРТУНЫ

 В холле гостиницы было, как никогда многолюдно: начали прибывать многочисленные группы туристов, что слетались, как мухи на мед, на новое эпохальное зрелище – экстремальные гонки на планете игр и азарта. Новые постояльцы, толпившиеся в обширном вестибюле, который не уступал размерами залу ожидания какого-нибудь захолустного космопорта, с любопытством, с неодобрением, а некоторые и с ужасом, косились на разукрашенного Броуди. Впрочем, тот и сам дернулся, увидев случайно собственное отражение в зеркале.

– Ой, мамочки! – Только и сказал он басом, выкатив от неожиданности глаза. Группа весьма оригинальных девчонок с торчащими кверху, словно иглы джурского дикобраза, волосами и синими полосками на правой щеке, как на эмблеме Ходии, проводили Броуди весьма и весьма заинтересованными взглядами.

 «Неужели, чтобы обзавестись таким количеством поклонниц, надо всего лишь позеленеть и обрасти чешуей? – Подумал я, пытаясь постичь смысл перемигиваний и хихиканья. – Кто поймет этих девчонок?»

 Мы выскочили из отеля и взяли курс на проспект имени Миллионного Джекпота четырехсотого розыгрыша Виргилианской лотереи. Пока объяснишь таксисту, язык сломаешь.

– А-а! Так вам на проспект Миллиона Разочарований!? – Перевел таксист пункт нашего назначения в более краткую и понятную форму.

– Почему вы так его назвали? – Не удержался от вопроса Лонни.

– Да потому что в тот достопамятный розыгрыш Джекпот все равно не был разыгран и перешел на следующий, увеличившись в два раза. Впрочем, тогда тоже победителя не нашлось, и несчастный Джекпот кочевал от розыгрыша к розыгрышу. Сейчас он достиг двух миллиардов восьмисот миллионов.

– Нехилый куш! – Присвистнул Смит, вытягивая от удивления физиономию.

– Держу пари, что и в этот раз победитель не определится. – Уверенно заявил я, скользя взглядом по гигантскому рекламному экрану, который тянулся бесконечной яркой полосой вдоль сотых этажей целого квартала. Яркие буквы «Юбилейный восьмисотый розыгрыш Мировой лотереи!» – вылетали прямо к лобовому стеклу и осыпались цветными искрами. «Спешите принять участие! Джекпот не ждет!»

– О, только не реклама! – простонал зеленый Броуди, не зная, куда бросить взгляд, чтобы не уткнуться, например, в колоду карт, веером летящую в лицо, или не дернуться нервно от огромной рулетки, которая, вращаясь, неслась прямо навстречу машинам, не признавая ни воздушных коридоров, ни правил пилотирования.

Интересно, сколь часто на Вирджи случаются аварии из-за такой навязчивой рекламной политики? Я бы задал этот вопрос таксисту, но наш водитель был слишком занят. С виртуозностью крупье он лавировал между зданиями, похожими то на карточную колоду, то на гитару Марши Фриланс – местной знаменитости, то просто на стопку золотых жетонов, тронутую чьей-то гигантской рукой, и оттого готовых поехать, засыпав золотым дождем карточный столик с тремя знаменитыми шулерами, застывшими в плексибетоне в самый напряженный момент игры.

 Я следил в окно, как мимо пролетают огни зданий, сияющие в ночи, прилипчивые рекламы заведений и величественные памятники. На Вирджи были свои герои и кумиры, и не все они отличались стойкостью моральных принципов. Впрочем, как и Келли Маллиган. Я усмехнулся.

Наше такси, следующее в потоке машин на головокружительной высоте, нырнуло в тоннель. Гигантская полая труба, подсвеченная изнутри люми-лампами, проносилась сквозь комплекс зданий и, закручиваясь спиралью, опускалась вниз. Броуди опять поплохело на серпантине, и на проспект Миллиона Разочарований он выполз из такси следом за нами позеленевший еще больше. Надеюсь, хоть маленьким утешением ему было то, что в тоннеле не встретилось ни одной рекламы. Но, какая досада! Похоже, этого он даже не заметил.

 По всей длине проспекта, мощной шеренгой сомкнув ряды, стояли вчерашние однорукие бандиты. Что ж, пришло время заставить их поделиться добычей. По всей видимости, наш недавний двойной выигрыш прошел мимо внимания охраны, поэтому я решил рискнуть и повторить опыт. Счета «Скайкара» необходимо было пополнить, иначе нам не на что было бы даже вернуться домой, не говоря уже о том, чтобы продолжить гонку.

 Я дважды смотрел в «глаза» автоматам, гипнотизируя их, а Лонни, Смит и Броуди подбирали выпадающий из металлического чрева бездушной машины выигрыш. Вырученные деньги мы внесли тут же на счет команды. Надеюсь, наш азартный тренер не сразу смекнет, что сумма увеличилась на два порядка?

 – Попробуем еще разочек. – Ныл Броуди, до этого завороженно смотревший на мои манипуляции и решивший было, что разгадал секрет.

 Может быть, ему бы и удалось меня уговорить, но тут справа и слева подвалили два типа весьма странной наружности. Начать с того, что на головах у них красовались пестрые ленты, которые подвязывали спадающие на лоб длинные, к тому же спутанные и засаленные пряди волос. Еще с десяток ленточек красовалось на руках, браслетами оплетая их от запястья до локтя. Куртки с оборванными рукавами пестрели амулетами и надписями на непонятном языке, а на шеях на мощной медной цепи висели медальоны от сглаза в виде огромного, широко распахнутого глаза тонкой ювелирной работы. Золотые реснички ажурным кружевом окаймляли это всевидящее око, а в центре, в самом зрачке, я мог бы поклясться, сидела мини-камера.

Можно ли это считать камушком с глазками, я не знал, но после прочтения достопамятного предсказания часто ловил себя на мысли, что повсюду ищу эти самые камушки с глазками. Хотя какого черта? Можно подумать, когда они отыщутся, на меня снизойдет некое откровение, которое расставит все по своим местам и поможет избежать фатальных ошибок или просчетов.

Умом-то я понимал, что это совершеннейшая глупость, но поделать ничего не мог и, словно чокнутый зомби, не подвластный собственной воле, выискивал эти самые камни с глазками повсюду, где доводилось бывать: в гостиничном холле, сувенирных лавках, в кафе, куда мы забегали на перекус. Даже заглядывая через прозрачное стекло в зал отельного казино, я гадал, сойдут ли за эти самые камушки игровые кости с черными точками на гранях куба. Не знаю почему, но мне всюду виделись знаки судьбы. Во вспышках реклам, в каменной брусчатке мостовых, в раскрашенных вандалами статуях. Иначе, как помешательством это было назвать трудно. Лучше бы я и не тянул записку с идиотскими «прозревшими камнями».
 
Я вызывающе посмотрел прямо в зрачок медальона, болтающегося на шее одного из странных парней. Кто-то сейчас наблюдал за мной? Или ощущение чужого взгляда мне только мерещилось? Камушками с глазками экстравагантный наряд «дервишей-шпионов» не ограничивался. На поясе болтались засушенные лапки и хвосты каких-то животных. Каково было предназначение этих мумифицированных останков? Должны ли они притягивать удачу или хранить от опасности, а может это сушеные запасы, предназначенные для питания в тяжелые времена? Гадать можно до бесконечности, а таким временем я не располагал, потому что типы, не давая мне опомниться, схватили меня за руки и, ничего не объясняя, куда-то поволокли.

– Встретимся в отеле. – Прокричал я напуганным приятелям, застывшим неподвижными истуканами возле одноруких бандитов.

 У тех бандитов, что имели наглость схватить меня, было по две руки, но, несмотря на это, я бы без труда справился с ними. Может быть, даже переломал им несколько конечностей. Остановило меня лишь любопытство, и вскоре я узнал, какого черта этим ряженым клоунам от меня понадобилось.

Меня втащили на подземную парковку при каком-то ресторане или просто при большой забегаловке и бесцеремонным пинком подтолкнули явно к своему главарю – мощному типу с грубым лицом, будто вытесанным из камня неумелым скульптором, лицом которое весьма не красили проколотые металлическими кольцами брови и вшитые микросхемы на щеках. Таким личностям вход в казино был стопроцентно заказан. Там не любили «электронщиков», умеющих просчитывать вероятностные линии с помощью введенных в организм устройств. Понатыканные повсюду в заведениях многочисленные сканеры призваны были вычислять таких посетителей еще на входе в царство рулеток и карт.

 Но, похоже, этот тип и не скрывал своей принадлежности к «счетчикам» четвертого поколения, схемы на щеках были ярким тому подтверждением.

– Вот он! Заклинатель автоматов! – Жалкие шестерки подтолкнули меня еще ближе. Они идиотски лыбились, явно ожидая похвалы от своего шефа.

– Это правда, что ты умеешь выигрывать на автоматах? – Пригвоздил меня вопросом этот мастодонт, возвышающийся надо мной, как великан над карликом. Мне приходилось изрядно запрокидывать голову, чтобы смотреть в узкие щелочки его глаз. Лысая, как шар для боулинга, голова с рваными, пробитыми ме-таллом ушами чуть наклонилась вперед, следя за выражением моего лица.

– Если вы считаете, что два случайных выигрыша можно назвать умением, – нагло заявил я, не моргнув глазом, – то да, можно сказать, что я это умею. Только знаете, еще лучше я умею проигрывать. Так что, если вы хотите заслать меня в казино, чтобы я отхватил приличный куш, вы обратились не по адресу.

Шестерки, притащившие меня, переглянулись и доложили сурово сдвинувшему брови шефу:

– Мы подключились к видеокамерам. Он играл вчера и сегодня пять раз, из них четыре выигрыша.

– По-моему, весьма впечатляющая статистика. – Уличил меня во вранье лысый «электронщик».

– Но все равно до стопроцентного результата далеко, как до Луны, особенно, если учесть, что мы на Вирджи. – Сострил я.

– Шеф, может все-таки отбить у него охоту шутить? – У одной из шестерок особенно чесались кулаки. Он буквально подпрыгивал от нетерпения, желая как можно быстрей проучить зарвавшегося мальчишку – то есть меня.

– Думаю, не стоит. – Осадил лохматого увальня главарь, одним только взглядом приводя подчиненного в чувство.

– Он не пользовался во время игры никакими устройствами. – Сказал флегматичный тип – тот, что стоял по мою правую руку. – Мы просканировали его четырежды. Кроме идентификационного чипа в левой руке у него ничего нет.

Шеф подобрался ко мне ближе, я еще выше задрал голову и попытался отступить назад, но бдительные шестерки придержали меня на месте. Намерения главаря стали ясны, когда он воздел надо мной свои руки, как оказалось тоже со встроенными схемами. Из его правой ладони в левую ударил синий луч, и шеф начал медленно опускать руки, пропуская сканирующий поток через меня. Рядом рисовался контур моего голографического образа в разрезе. Жутко неприятное ощущение. Я чувствовал себя, как на разделочной доске. Мне казалось, что меня разбирают на атомы, а затем собирают, точно конструктор, путая блоки и детали, просто в спешке и наобум. Никогда еще не становился объектом сканирования полуроботом-получеловеком. Но что поделать, когда-нибудь это должно было случиться…

– Это особый человек. – Сделал вывод шеф, изучив бледное, чуть подрагивающее изображение, висящее в воздухе перед ним. – Чип в его левой руке с секретом.

«Тоже мне, открыл Эдемию». – Цинично подумалось мне. Мои независимо скрещенные руки на груди были вовсе не позой защиты, как в один голос утверждали психологи, а символом превосходства. Так стоял бы король перед своими подданными, снисходительно взирая на их мышиную возню.

– Все, хватит! – Заявил я вслух тоном Келли Маллигана, когда тому надоедало лицезреть кровавые разборки пиратов, и он приказывал спешно убрать тела, с тем, чтобы начать песни с плясками. – Мой чип модифицирован, как вы верно подметили, но тот, кто узнает его секрет – умрет. – В моих словах сквозила такая непоколебимая убежденность, что не поверить мне было бы фатальной ошибкой.

Похоже, шестерки испугались. Во всяком случае, больше никто не держал меня сзади, заломив руки. Уже само по себе это обнадеживало.

– Боевая модификация. – Завершил анализ сканограммы главарь.

– Можете не верить, но выигрывать в автоматах это не помогает. – Уверенным голосом констатировал я.

– Ты совершенно прав. – Совершенно безэмоционально согласился напичканный электроникой шеф похитителей. – Будь у тебя источник энергии, ты бы нас уже поджарил.

– И в мыслях не держал. – Слукавил я, принимая вид скучающий и снисходительный. – Чего вы от меня хотите? Говорите скорей, вы крадете мое время.

– Это он! Мессия! – Истерически заорал один из шестерок. Вот же заполошный болван!

– Сперва не мешало бы в этом удостовериться. – Оборвал этот вопль и невнятный ропот остальных главарь.

Только теперь я догадался, с кем имею дело. Это были фанатики, которые поставили на алтарь бога азарта все свое состояние и просадили его до последней монеты. Так и не смирившись с произошедшим, они пытаются с тех пор повернуть капризную фортуну к себе лицом, совершая немыслимые религиозные обряды и обвешивая себя культовыми предметами, обещавшими удачу. Гиблое, на мой взгляд, дело.

 Их союз с кастой шулеров, что используют новомодные приспособления для того, чтобы обуть казино, казался нонсенсом. С другой стороны, обнищавшие адепты новой церкви Фортуны также не допускались в игорные заведения, как и напичканные электроникой «счетчики». На почве общей трагедии эти заядлые игроки, скорее всего, и сошлись, образовав кособокий союз,  едва державшийся на постулате, что когда-нибудь придет так называемый мессия – абсолютный игрок и завоюет весь мир, поставив казино на колени.

 На мой взгляд, бред сивой кобылы. Уж кто-кто, а я в эти игры не играю. Но главарь этой столь неоднородной шайки принялся требовать от меня прямо на его глазах здесь и сейчас «покорить» игровой автомат. Еще четверо бывших игроков, отлученных волею судьбы от игрового зала, запряглись в грави-тележку и приперли огромную однорукую железную махину. В отличие от тех изящных красавцев, которые я с легкостью «обул» на проспекте, в этом колоссе надо было одновременно остановить пять одинаковых картинок, а не три. Задача усложнилась, пришлось довольно долго смотреть на мельтешение рисунков, буравя их настырным взглядом, но сигнала синхронизации не было. Уже грешным делом подумалось, что в программу супер машины не заложен ни один шанс на победу, как наконец машина мигнула белым, и тогда я дернул рычаг. Попробовал бы я это не сделать и послал бы к черту чертовых фанатиков, но дуло лазерного пистолета, втиснутое у меня между ребер, отбивало желание грубить.

– Это абсолютный игрок! – Выдохнули разом за моей спиной столпившиеся фанатики. На экране остановились, прекратив кружение, пять галактических бастионов Аль-Боро. За девять минут непрерывного вращения с разной скоростью пяти групп изображений, это был первый момент, когда картинки могли совпасть.

– Этот автомат был признан непобедимым. – Шептались за моей спиной. – Шанс выиграть равнялся одному из миллиона…

 На мой взгляд, не такая уж малая вероятность. Но теперь передо мной стояла еще более сложная задача – отвязаться от назойливых фанатиков, которые прямо-таки жаждали снова узреть какой-нибудь фокус.

Напичканный электроникой под завязку главарь уже приготовился перетасовать карточную колоду, как я остановил его, категорично заявив, что игра в карты противоречит моим основополагающим жизненным принципам, и, вообще, ночью дети должны спать, а не шляться по подземным автопарковкам с неподходящей компанией. На предложение вступить в их глубоко законспирированную организацию, строившую коварные планы свержения законно разыгранного правительства, я пообещал серьезно подумать…

 В отель вернулся несколько потрепанным, потому что напоследок каждый из фанатиков норовил обнять меня и пожать руку. Хорошо хоть лобызаться не лезли, а то бы я точно не сдержался, и так стоило большого труда стоять, как посол доброй воли на дикарском острове и, глупо улыбаясь, позволять проверять на прочность собственные ребра. Вдобавок, у меня и без этих дружеских объятий нещадно трещала голова. Наверное, главарь похитителей применил для сканирования вредные для здоровья лучи. Я настолько устал, что даже мой рюкзак, надетый на плечи, казался просто неподъемным.

 Мои приятели ждали меня внизу в вестибюле нашей гостеприимной гостиницы. Еще подходя к отелю, я, к своему огромному удивлению, встречал девчонок и парней, раскрашенных совсем, как Броуди, в зеленые разводы с радужными чешуйками. Они смеялись и весело болтали, не обращая внимания на укоризненные взгляды взрослых.

 В самом отеле я тоже наткнулся на наш авторский макияж. Из дверей, едва не сбив меня с ног, выбежал парень совсем не детского возраста с зеленым чешуйчатым лицом и таким же маникюром на длинных, чуть загнутых ногтях. Похоже, в нашем отеле началась эпидемия баргоманской лихорадки. Чем иначе объяснить такое поветрие?

– Слава богу, ты вернулся! – Бросились ко мне со всех ног Лонни, Смит и Броуди. – Мы уже собирались заявить в полицию. Остановило лишь то, что Броуди должен был страдать, лежа в постели, иначе тренер обо всем догадается.

Из сумбурных объяснений я понял, что они целых полквартала преследовали моих похитителей, следуя по пятам за их фургоном. Но потом он скрылся за поворотом, и они решили, что заблудились. Поймать воздушное такси удалось лишь из окна сто двадцатого этажа супермага. Ночь в городах Вирджи – традиционный час пик. Все спешат разъехаться по казино или, просадив деньги, вернуться в отели. Так что мальчишки подъехали только минут тридцать назад, и все это время занимались исключительно тем, что выглядывали меня у центрального входа.

Я посмотрел на часы. Казалось невероятным бродить по городу три с половиной часа, но это было именно так. Решив с исчезнувшим неизвестно куда временем разобраться на досуге, я поведал о своем чудесном спасении от двух игроков-маньяков, которые пожелали, чтобы я обыграл все автоматы города. Поверили мне безоговорочно…

 – Отчего вокруг так много зеленых лиц? – Диву давался я, изумленно оглядываясь, и, увидев даже одного раскрашенного портье, чуть не впал в ступор.

– Да, видишь, вон… – Махнул рукой Броуди на стеклянную стену, отделяющую холл отеля от салона красоты. – Какая-то ненормальная пристала ко мне, как называется мой образ и откуда такие замечательные чешуйки…

– Он сдуру и сказанул, что это «баргоманская лихорадка» с чешуей «ихтиоплёзы». – Встрял Лонни.

– А потом она спросила, кто автор. – Продолжил Броуди. – И предложила оформить права на бренд и перекупить патент.

– Мы быстро оформили документы у сетевого адвоката, и теперь нам принадлежат десять процентов прибыли. – С гордостью поведал Зак. – Как думаешь, мы не продешевили?

– Вижу, вы зря времени не теряли?! – Иронично прокомментировал я, пока мы поднимались в лифте с зеленолицей девицей и чешуйчатой горничной. Видеть распираемого от торжества Броуди – нового законодателя мод – было выше моих сил, поэтому я старался смотреть на быстро сменяющие друг друга номера этажей на табло. – Вы бы сначала подумали, сколько вопросов возникнет у Финлея, когда он увидит столь пышный расцвет баргоманской лихорадки. – Сухо заметил я.

– А ведь, правда. – Хлопнул себя по лбу Смит. – Как же нам теперь быть с Фином?

– Решим по ходу пьесы. – Сжалился над ними я, заморачиваться новой проблемой не хотелось. Пусть все идет своим чередом…