Расскажу о любви. Бабочка

«Расскажу о любви. Бабочка.
Повесть
Часть
«Бабочка»

В траве нахожу бабочку, у которой повреждено одно крыло. Подбегает кот и хочет её съесть. Я спасаю её и прогоняю кота.
Начинаю её кормить ватной палочкой, обмакиваю палочку в мёд и подаю бабочке. Она ест. Прячу бабочку в стеклянную банку, но она каким-то образом выбирается оттуда.
- Глупая, куда ты рвёшься. Там большой кот, а у тебя одно крыло.

Бабочка падает и её хватает кот. Опять я вырываю её из  лап, но теперь у бабочки обламывается и второе крыло.
- Почему меня не послушалась и вырвалась на волю? Вот чем обернулась твоя воля.

Смотрю на неё и думаю: «Мы с тобой не сдадимся. Будем ждать, когда отрастут новые крылья!»

- Интересно, могут ли у неё отрасти новые крылья.  Надеяться надо, даже если надежды нет.

Если бабочка получила травму, она может сохранить способность к полёту, если повреждена только периферийная часть мембраны без разрушения основных жилок.

- Может, это её случай? — думаю я.

Подруги, женщины моего возраста, всем за шестьдесят, а кому и за семьдесят, приглашают меня в столовую, где уже стоят нарытые столы, но нам почему-то не нравится как они стоят и мы начинаем сдвигать их, затем фотографируемся.

После обеда, я переворачиваю один деревянный ящик, который нашла в подсобке, привязываю к нему свой длинный пояс, приглашаю сесть в него свою давнюю подругу Тоню, которую не видела пятьдесят лет, и везу её вокруг столов по полу. Пол застелен линолеумом, поэтому ящик легко скользит.
Затем мы меняемся местами.
Всё это выглядит комично, потому что мне снится.

Просыпаюсь и удивляюсь его сюжету.

Сны выдают нам фантастические сюжеты не просто так, а следуя по лабиринтам нашей памяти.

Вот бабочка - это же я. Я родилась в Сибирской ссылке, куда сослали мою маму по национальному признаку из Ленинграда. Ей пришлось пережить сначала блокаду Ленинграда, а потом ещё  одиннадцать лет ссылки. После реабилитации в 1953 году им не разрешили вернуться в Ленинград, отняли квартиру на Лиговском проспекте. Тех родственников, которые проигнорировали запрет, выгоняли насильно.

Гонения на мою маму передались и мне.

Только маму сослал в ссылку Сталин, а мне устроил гонения человек, возомнивший себя вершителем судеб.

После реабилитации мы стали жить в небольшом городке на Волге под Куйбышевом. Вместо квартиры в центре большого города - малюсенькая комната в бараке на четверых.

Двадцать с лишним лет я жила в этом бараке и с малых лет мне пришлось быть самостоятельной. Мама всегда работала, чтобы прокормить себя, двоих детей и сестру.
 
Мне было обидно за своё нищее существование и я стала придумывать сказки, рассказы и начала писать стихи.

Очень стеснялась и никому не показывала их первые четырнадцать лет. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, моя подруга Ольга Григорова случайно нашла мою тетрадь со стихами и тайно от меня отнесла её в редакцию газеты «Красный Октябрь».

Так я попала в литературное объединение и мои стихи стали печатать. Портнягина Олега Алексеевича там и в помине не было.

Только двадцать лет спустя он там появился и сразу же развалил всё литературное объединение. Стал обижать ветеранов войны, выгнал старого  руководителя и сам занял его место, но люди ушли и литературное объединение перестало существовать.

Меня Портнягин уговорил устроиться в редакцию литературным консультантом. Договор был на один год, а я  работала им десять лет бесплатно.

Один раз в месяц я готовила литературный обзор на всю страницу, подписи под ним моей не было. Это означало, что гонорар получал он - Портнягин.

Он несколько раз прижимал меня в кабинете, стараясь склонить к разврату.

Навсегда я запомнила его сальный взгляд и всегда боялась заходить к нему в кабинет одна.

Через шесть лет отсутствия литературного объединения Портнягин Олег Алексеевич попросил меня создать новое литературное объединение, потому что только у меня были адреса и телефоны. Я на свои деньги покупала конверты, солидную бумагу и почтовые открытки и стала рассылать всем приглашения. Поэты и писатели из старого литературного объединения не вернулись. Так сильно он их обидел. К женщинам, так же как и ко мне, приставал с неблаговидными предложениями близости. Тем, кто ему отказывал, мстил, не печатал стихи, выгонял с заседаний.

Начал мстить и мне.  Я вела «Поэтическую мастерскую» при городском Дворце творчества детей и молодёжи и если мои ученики занимали первые места в конкурсах, он писал, что это его молодые авторы, нигде не указывая мою фамилию, а это грубое нарушение, ведь обо всех, например, танцевальных коллективах всегда пишут руководителя ансамбля.

Мои ученики не имели к нему никакого отношения. Это была «Поэтическая мастерская» Лидии Невской, которая состояла на балансе городского Дворца творчества детей и молодёжи.

О том, что я старейший, фактически единственный живой человек, кроме Цыплёнковой  Галины Михайловны, с прежнего  литературного объединения он нигде не упоминает. Выходит, что вся литература Сызрани началась с него. Он получил все мыслимые и немыслимые награды и медали, а в сущности сам он не сделал ничего всё за него делали люди и я в том числе.

Областной совет ветеранов литературы выпускает сборник, меня там нет, а ветеранее меня в области никого нет. Туда взяли Александра Карякина, который на тридцать лет позже пришёл в литературу области и моложе меня. В чём дело?
Елена Георгиевна Мочалова выпустила календарь в Год литературы. Меня там нет, но есть Елисеева, которая пришла месяц назад в литературное объединение. Это как понимать.
Мочалова в одной связке к Портнягиным. Рука руку моет, а может, у них более глубокие отношения?

Ещё глубже у Портнягина отношения с Натальей Окуневой, которая едва появившись в лито, тут же возглавила себя выше Вячеслава Харитонова, который, как и я,  остался с прошлого литературного объединения, но уже умер. А Окунева, приревновав Портнягина ко мне, в первый же год своего появления выкинула меня из сборника «Сызранская излучина».

Так образовалась целая банда, которая взялась выживать меня из литературы города, а город и не заметил «потери бойца».

Я не помню ни одного предприятия в городе Сызрань, которое бы не обращалось ко мне, чтобы написать поздравительные стихи. Я писала всем ночами, потому что днём работала на заводе тяжёлого машиностроения, по пятницам  и по воскресеньям во Дворце творчества детей и молодёжи, вела «Поэтическую мастерскую».

И они добились своего. Я поняла, что преслования будут продолжаться и в 2014 году уехала из Сызрани в Финляндию, потому что по маминой линии я - финка.

Тогда даже санкций в отношении России не было и не было войны.
Потом 24 февраля 2022 года началась специальная военная операция. Вот тут они обрадовались. Теперь, можно всю злость вылить на меня, потому что я оказалась в недружественной стране.

В 2023 году мой ученик «Поэтической мастерской» Павел Недоступов пошёл добровольцем на СВО и погиб. Я послала три рассказа Портнягину в альманах и Портнягин напечатал их, но на презентацию мать героя не пригласили, чтобы ещё больнее обидеть меня. Я вступилась за своего ученика, и вот тут Портнягин Олег Алексеевич совсем озверел и заставил всех подписать письмо об изгнании меня из литературного объединения.

Они виноваты, а меня выгнали. Это говорит только о том, что сволочь не тот, кого изгоняют, а тот, кто ядом дышит: «Юпитер сердится, значит, он не прав!»

Он думал, что отомстил мне, но я верю, что люди всё поняли, кто тут гад, но молчат, потому что за ним стоят такие же, как он.

То, что мне сегодня ночью приснилась моя подруга Тоня Мерзлякова, которая пятьдесят восемь лет назад увела у меня жениха, тоже неспроста. Она хорошо вписывается в этот ряд. Она для меня в детстве и в юности была не только подругой. Я считала её сестрой.

Её мать была пьяницей, и моя мама жалела девочку, одевала, обувала, шила нам одинаковые платья, кормила. Когда мы с Тоней приходили в столовую покушать, где моя мама работала буфетчицей, работники столовой кричали на все голоса:
- Катя, твои дочки пришли!

И вот эта дочка отплатила нам чёрной неблагодарностью.
Не зря она мне приснилась в куче с Портнягиным, Елисеевой, Мочаловой и всеми, кто меня предал, облизывая зад вышестоящим.

Мой муж предупреждал меня, что я одна против всей системы иду и он знал, что мне не устоять, что я бабочка у которой порвали крылья и сегодня во сне он напомнил мне об этом.
Он умер и теперь я, действительно, одна.

Если бабочка получила травму, она может сохранить способность к полёту, если повреждена только периферийная часть мембраны без разрушения основных жилок.



Продолжение следует.