девятая

Эти два дня тянутся по-особенному. Не тяжело, а будто каждый час наполнен смыслом — как строчка в дневнике дома: «Всё на месте. Буся пряталась за шторкой — нашла. Цветы полила. Проверила миску — полна. Лоток в порядке. Пальцы мои на месте, всё та же я».

Я захожу вечером, и ключ привычно поворачивается в замке — тихо, щёлк. Из темноты комнаты неспешно выходит Буся, чинно, будто она тут главная и всё под контролем. Снимаю куртку, приседаю на корточки у порога и протягиваю руки.
Буся подходит. Сначала смотрит, будто взвешивает: «Сегодня ты чуть позже. Всё в порядке?» Потом наклоняется и начинает свой осмотр: палец за пальцем, задерживается на сгибах, втягивает запах дня — улицы, магазина, чая. И только когда ставит свою внутреннюю галочку: «Да, это она», чуть дёргает ухом и идёт дальше — к миске, к окну, к своему уголку.

Я сажусь на стул и наливаю себе из термоса шиповник с мятой. Уже знаю: пока пью, Буся будет ходить рядом, делать вид, что ей просто надо туда-сюда, но на самом деле ей важно слышать, как ложка звякает о чашку, как я тихо вздыхаю, будто сбрасываю с плеч весь день.

Каждый раз, когда собираюсь уходить, Буся садится на пороге комнаты и смотрит с этим своим укоризненным взглядом: «Ну зачем? Ещё посиди». Я улыбаюсь и глажу воздух рядом с ней — не трогая, просто чтобы она знала: я её вижу.

— Ещё два дня, — шепчу, будто и ей, и себе. — Ещё два вечера. А потом приедет хозяйка. И дом станет совсем целым.
Буся чуть наклоняет голову, будто понимает. Не мяукает, не бросается, просто сидит и держит этот взгляд: «Я помню. Я буду тут».

А ночью, когда квартира затихает, она подходит к шкафу. Моргает три раза — и вот она в Лунном саду. Лунный Кот сидит на краю фонтана, смотрит спокойно.
— Скоро, — говорит он, будто и не спрашивает, а просто подтверждает.
— Да, — отвечает Буся, вытягивая лапы. — Ещё четыре раза она придёт. А потом хозяйка.

Кот кивает:
— Тогда ты сможешь не прятаться. Сможешь сидеть прямо у двери и ждать, не делая вид, что тебе просто так туда захотелось.
Буся фыркает, будто это и так понятно. Но в душе ей приятно: кто-то знает её маленькие хитрости. Она моргает — и снова дома. Тихо. Пахнет чаем. И можно сесть на порог и смотреть на закрытую дверь, зная, что через два дня она откроется.