Писатель и философ. Александр Радищев

Это был первый в России человек, которого приговорили к смертной казни за книгу («Путешествие  из Петербурга в Москву») , которая была заменена десятилетней ссылкой в Сибирь, в страшный Илимский острог .Первый и последний – больше таких в истории царской России не было. Но если говорить о намерениях Радищева, то нужно вспомнить его показания на следствии. Он на разные лады много раз повторял, что единственная цель, с которой он выпустил свою книгу, – это желание прослыть писателем. Во всех показаниях эта мысль так или иначе повторяется: «желание прослыть писателем», «желание прослыть остроумным писателем», «желание прославиться». И, по всей видимости, это была чистая правда и основной движущий мотив. Пушкин говорил, что Радищев есть «истинный представитель полупросвещения», что он высказывает «мысли, взятые наобум у разных писателей». Радищев тяжелый писатель, тяжелый во всех отношениях. Тяжелые вопросы, которые он поднимает, тяжелые мысли, которые он высказывает, тяжелый слог. У него это так и в прозе, и в стихах. К Радищеву постоянно проявлял внимание Пушкин, а все, что с Пушкиным связано, нас должно интересовать. Такова уж наша культурная традиция – любить Пушкина, а заодно и интересоваться тем, что было интересно ему. Эта традиция, хочется думать, еще жива, и вряд ли она заслуживает порицания.

***
- Почто, мой друг, почто слеза из глаз катится,
Почто безвременно печалью дух крушится?
Ты бедствен не один! Иной среди утех
Всесчастлив кажется, но знает ли, что смех?
Улыбка на устах его воссесть не может,
Змия раскаянья преступно сердце гложет,-
Властитель мира, царь, он носит в сердце ад.

- Мне пользует ли то? Лишен друзей и чад,
Скитаться по лесам, в пустынях осужденный,
Претящей властию отвсюду окруженный,
На что мне жить, когда мой век стал бесполезен?

- Воспомни прежни дни, когда ты был любезен
Всем знающим тебя, соотчичам, друзьям,
Когда во льстящей мгле являлось все очам,
Когда во власти был, веселий на престоле;
Когда рок следовал твоей, казалось, воле,
Когда один твой взор счастливых сделать мог.

- Блаженством все сие я почитать не мог.
Богатство, власть моя лишь зависть умножали;
В одежде дружества злодеи предстояли;
Вслед честолюбию забот собранье шло;
Злодейство правый суд и судию кляло;
Злоречие, нося бесстрастия личину,
И непорочнейшим делам моим причину
Коварну, смрадную старалось приписать
И добродетели порочный вид придать.
Благодеянию возмездьем огорченье.

- Среди превратности что ж было в утешенье?

- Душа незлобная и сердце непорочно.

- Скончай же жалобы, подъятые бессрочно.
Или в пороки впал и гнусность возлюбил,
Или чувствительность из сердца истребил?

- Душа моя во мне, я тот же, что я был.

- Дела твои с тобой, душа твоя с тобою.
Престань стенать. Кто мог всесильною рукою
И сердце любяще, и душу нежну дать,
К утехам может тот тебя опять воззвать.
А если твоего сна совесть не тревожит
И память прежних дел печаль твою не множит,
То верь, что всем бедам уж близок стал конец.
Закон незыблемый поставил всеотец,
Чтоб обновление из недр премен рождалось,
Чтоб все крушением в природе обновлялось,
Чтоб смерть давала жизнь и жизнь давала
смерть,-
То шествие судьбы возможно ли претерть?
На восходящую воззри теперь денницу,
На лучезарную ее зри колесницу:
Из недр густейшей мглы, смертообразна сна,
Возобновленну жизнь земле несет она.

- Се живоносное светило возблистало
И утренни мечты от глаз моих прогнало,
Приятный тихий сон телесность обновил,
И в сердце паки я надежду ощутил.

- Подобно ей печаль в веселье претворится,
Оружьем радости вся горесть низложится,
На крыльях радости умчится скорбь твоя,
Мужайся и будь тверд, с тобой пребуду я.