Ключ от перехода. Глава 30

начало:http://proza.ru/2026/10/04/2009

    Разменяв последнюю штуку баксов, я двинулся в «ювелирный». Мне нужно было вернуть то, что «утратил» Серафим за эти безумные полгода. Я смотрел на планшет с обручальными кольцами, когда услышал сзади знакомый голос: «Подскажите, пожалуйста, это кольцо крепкое?»
Обернувшись, я увидел Игорёху Жулина. Чувство страха вновь подкралось ко мне, но я напрасно переживал. Жулин не узнал меня.

Сколько я его помнил, он всегда носил серебро. У него было серебряное обручальное кольцо, серебряная печатка и серебряная цепочка с нательным крестиком. На вопрос, почему он не купит себе золотую «обручалку», он отвечал с презрительной ухмылкой, что золото - для баб, не мужской это металл. А тут, гляди-ка, золотишко присматривает.

- Не знаю, - пожал я плечами, - да и что с ним может случиться? Кувалду не выдержит точно. Использовать, как открывашку для бутылок, тоже не вариант. – попытался сострить я.

- Да нет, тут в другом дело, - посмурнел Жулин, - на мне всё золото лопается.

- То есть, как лопается? – удивился я.

- Сам не знаю. – его лицо выражало озадаченность, но помимо этого, я уловил тревожные нотки в голосе, - Сколько раз покупал – лопается пополам, хоть ты тресни! Три кольца лопнуло, две печатки… Цепь золотая, толстая такая, руками не разорвать и то, возьми, да лопни! Я уже сделал обручалку на заказ, думал, что магазинные – тонкие. Просил мастера, чтоб потолще… Лопнуло!

«А-а-а, так вот, где собака зарыта!», а вслух произнёс: «Удивительно!»

- Давление поднимается… Двести двадцать – двести сорок… Не сразу, дня два-три пройдёт, как кольцо надену. И самое интересное, что чувствую себя хорошо, вот только кольцо – бац, и пополам…ровненько так, будто лазером… Вот приходится носить эту «нержавейку». – он протянул руку с обручальным кольцом. – Нет, это серебро, конечно, - печально улыбнулся он, - серебро не лопается… И давление, как у космонавта.

«Ну, как же, помню… «Мужской металл»» - усмехнулся я внутренне.
- А если снова лопнет? – полюбопытствовал я.

- Тут вот какое дело, - он обернулся и посмотрел по сторонам. Убедившись, что нас никто не слушает, продолжил, немного понизив голос: «Бабка у меня была…»
«Баба Гриппа… Почему «была»…?» - я напрягся.

Игорёха вновь окинул взглядом магазин. Вид у него был какой-то затравленный и напомнил мне самого себя в первые дни после переселения.

- Мне надо с кем-то поделиться…совет очень нужен… Вы не торопитесь?

Я отрицательно качнул головой.

- Может тогда на улицу выйдем? Здесь как-то неловко.

- Пожалуй, - ответил я и мы вышли из магазина, пристроившись недалеко от входа.

И он продолжил.
- В общем, бабка моя ведуньей была, знахаркой. Людей лечила, даже на расстоянии лечила. – он посмотрел на меня, пытаясь прочесть на моём лице неверие, но, я верил ему безоговорочно, помня нашу с ней последнюю встречу, когда баба Гриппа узнала во мне Борьку и подыграл ему, понимающе кивнув.

- У нас двери не закрывались, телефон обрывали… Народ толпами, прям, валил. Не всех она лечила, конечно, кому-то и отказывала… Но сильная была бабка. Я даже сам остерегался её… Но в последнее время у неё с головой был явный непорядок. У нас в доме сосед умер. Несчастный случай. Выпил чувак лишнего, поскользнулся… В общем головой ударился и умер. А бабка мне рассказала, что видела этого Борьку, его Борисом звали, в магазине. Причем, дважды. И якобы он теперь живёт в другом теле, тоже, покойника. Ну сами посудите, бред ведь! Я лично видел, как Бориса хоронили! В общем, видно, заговариваться стала… Так вот, а с месяц назад помирать собралась. А у них, у ведьм этих, то есть у ведуний, заведено дар по наследству передавать. Она меня и выбрала. Сила, говорит в тебе моя есть, тебе и дар мой! Умирала страшно, всё в старый дом просилась. Никак помереть не могла. Я не заходил в комнату, боялся, сиделку нанял. Она всё звала и звала: «Игорёк…Игорёк…» и снова в старый дом отвезти просила. А дом-то продан давно… Связался с соседями её и оказалось, что дом уж года два, как брошенный стоит. Не смогли в нём люди жить, чертовщина, говорят там водится. И попа приглашали, и к ведьмам обращались. Никто туда идти не хотел. А старуху жалко, сердце разрывалось, шибко уж она мучилась, день и ночь криком кричала, всё смерть звала. Смерть звала да меня звала, чтоб передать дар свой. Жуть! А та же соседка и рассказала, что чердак надо разобрать, ну в том, старом доме, где жила она. Положить умирающую и над ней половицу сломать на том чердаке. Нашли тех, кто купил дом, чтоб разрешения спросить. Так они сказали, делайте, что хотите, хоть всё это чёртово логово по доскам разберите да сожгите, да нас до кучи послали к тем самым «чертям». Сам я не поехал, боялся я дара этого. В общем, нанял людей, с соседями договорился, а те колдырей нашли местных за пару пузырей. Бабку посреди хаты положили да доски над ней выдрали. Старуха тут же и померла. Неделю, как схоронили. Кто бы рассказал мне, в жизни б не поверил в такое. Вот и проверить решил… Может, с её смертью, что наладилось… Хотя…абсурд какой-то… Как может что-то «наладиться» со смертью?

«Да уж… Кому, как не мне знать, что со смертью всё только начинается…».

* * *
На работу я приехал к восьми и торчал возле кабинета Василь Василича. Я прождал около получаса, пока проходящая мимо санитарка не сказала мне, что он на обходе и мне надо идти в ординаторскую, потому, как там скоро начнётся планёрка и лучше всего его «ловить» там, пока он снова куда-нибудь не убежал.
Ординаторская тоже была закрыта, и я, не зная куда себя деть, принялся нервно расхаживать по коридору. Потом я подошёл к окну, но просто стоять и глядеть на улицу не смог - и вновь продолжил мерить шагами коридор. Я волновался. Сегодня мой первый рабочий день. Как примет меня коллектив? Что они скажут? Будут ли презирать или обрадуются моему возвращению? Я должен доказать…должен доказать… Василь Василич верит в меня. Я знаю свою работу… я помню…

- Привет, амиго! – кто-то хлопнул меня по плечу, и я обернулся.

Я увидел невысокого темноволосого, симпатичного парня в зелёном медицинском костюме. Его черные раскосые глаза излучали веселье и добродушие.

«Ринат… Ринат Гаязович» - вспомнил я с огромным облегчением.
- Здорово, Ринат! – я протянул ему руку.

- Как сам? Настя? Дети?

- Спасибо, всё в порядке! – честно сказал я. У меня действительно налаживалась семейная жизнь. «Тьфу-тьфу.»

- Рад, очень рад, что ты снова в строю! – он широко улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, - Если честно, то мы тут реально в заднице. Рук не хватает… Хирурги – во как нужны! – он провёл рукой по горлу, и снова похлопал меня по плечу. – Не боись, Старик тебя недолго на крючке продержит. Тут вся хирургия на нём, устал он, как чёрт, в одного работает. Да и возраст, сам понимаешь.

- А где остальные? – прощупывал я почву.

- Кто? Клочков, что ли? Этот маньяк? Так он в отпуске. А Баранов, он и в Африке «Баранов», этому идиоту только гнойники вскрывать! Разве ему можно доверить что-то путёвое? Это ж он тогда твоего протеже зарезал, когда ты в жмуре мордой лежал. А потом на меня наехал. Видал, каков козёл?! Вы ж, хирурги, вконец охреневшие! У вас, как ЧП, так анестезиологи - за паровоза.

Мои щёки запылали. «Да, что ж там всё-таки случилось? И как долго мне ещё ходить «без вины виноватому»?»

Ринат Гаязович - анестезиолог. Мы с ним в паре работали и, судя по всему, тусовались тоже вместе. Ему было под тридцать, он был смешлив и энергичен, жутко болтлив и охоч до всяких там кутежей, особенно, если в них участвовали женщины. Иной раз мне казалось, что он сам «под» всеми теми препаратами, коими «грузит» пациентов, слишком уж безудержным бывало его веселье. Всех без исключения он называл «старик», «старый», «старина», даже, если этот «старик» ему в сыновья годился. Конечно, это относилось только к мужскому полу, ибо для женского у него были заготовлены иные «ярлычки». Меня же он звал «амиго».

Он прищурился, сморщив при этом лицо: «Слушай, а ты чё такой?»

Я пожал плечами: «Какой такой?

Он снова улыбнулся: «Да, забей, амиго! Что я, не понимаю, что ли? Ты, главное, не мороси, дело-то прошлое…все уж забыли давно… Твоему мертвяку даже сам Старик не смог бы помочь. – он наклонился и перешёл на полушёпот, - А тут…столько всего… Влёт и не расскажешь… Короче, новость по твою душу: Маринка твоя с Серёгой из «слесарни»* снюхалась! Говорят, серьёзно у них там…

- Что за Серёга? – спросил я, попутно соображая, кто такая Маринка.

- Да «самоделкин»*! Рыжий такой. Ну, рожа у него ещё противная такая – вечно красная. А, вот - в конопушках он ещё! Да знаешь ты его! Знаешь… Как-то гуляли вместе на корпоративе… Он тогда ещё Маринку на танец пригласил, а ты психовал… Представь, хохма какая, если они поженятся?! Оба рыжие и дети их рыжие... Сплошное солнце в доме и свет включать не надо.

Я сделал вид, что вспомнил, кивнув, а он продолжал: «Короче, плюнь! Давай сегодня вечером лучше по пивку врежем, поговорим, как человеки. Я тут с одной клёвой тёлкой познакомился из «заразки»*. Там новые кадры прислали. Девочки – высший пилотаж! Хочешь познакомлю? А то могу и своей поделиться, я не жадный… - он хохотнул.

«А Серафим, тот ещё жук…» - подумал я и, ухмыльнувшись, помотал головой: «Не, не хочу, заразы боюсь…»

Ринат рассмеялся: «Да ладно, чё ты в натуре под праведника косишь?! Раньше ничего не боялся… А теперь правильный стал, что ли? Слушай, а может и мне «правильным» стать? Научи, а? Будем с тобой «правильные» ходить, а то и в монахи подадимся… А? Монашки-то под рясой тоже ж девки! – и заржал, как конь.

Я поддержал его шутку, улыбнувшись, и ответил отказом: «Не сердись, Ринат, в завязке я. Да и дома, - перед глазами промелькнуло Настино лицо, - на испытательном сроке…»

- Ты чё, серьёзно? Ну, амиго, ты даёшь! Что ж они с тобой сделали гады! Так человека испортить! Ты меня, прям, расстроил! Будто подменили тебя! – он театрально схватился за голову, - Ладно, не психуй, позже поговорим. Вон Старик идёт. Счас выдаст всем по порцайке. 

Я пожал плечами. Мне уже было не привыкать…



Продолжение следует…


* травматология (мед. сленг)

* травматолог (мед. сленг)

* инфекционное отделение (мед. сленг)