Вспоминая земное море

Они познакомились в переписке — случайно, по чьей-то рецензии, и с тех пор писали друг другу. Не каждый день, не по расписанию; иногда между сообщениями проходили недели, иногда годы. Но когда писали, то не о погоде. Он спрашивал, она отвечала; иногда наоборот. Сегодня разговор зашёл о коконе сознания.

«Если правильно, кокон находится вокруг физического тела? Научиться бы с ним контачить более чётко и сознательно…»

Она ответила не сразу. Сначала про сестру — психосоматического психолога, которая пошла глубже и училась у тех, кто работает с тонкими вещами. Потом про то, что информация попадала к ней не через книги, а через живого человека. И только потом — про сам кокон.

— Кокон — это не оболочка, из которой что-то выходит, и не плёнка вокруг человека. Это и есть всё: и мысли, и тело, и мир, и видение мира. Всё варится внутри него, само в себе. Поэтому с ним нельзя работать снаружи: любое воздействие — это уже воздействие внутри.

— А море?

— Море — не место, куда что-то переносится. Это способ настроить среду. Образ заземления, земная энергия.

— А как это происходит? — спросил он. — На деле.

— На деле просто. Я вижу фотографию человека. Смотрю в глаза — через них передаётся его образ, его информационный след. Потом закрываю глаза или не закрываю, это неважно, и просто фантазирую. Представляю сферу, похожую на кокон. Совершенно свободно, без строгих правил: как представится, так и представится. В этот кокон я вставляю то чувство, которое было мне передано через глаза. И получается, что я уже вижу не фотографию, а самого человека — его кокон сознания. Я соединяюсь с ним.

— И что дальше?

— Дальше смотрю, что это за кокон, рассматриваю его. Какого он цвета, какой он. Если слишком тусклый — значит, ему не хватает энергии, а энергия — с земли. И тогда я мысленно опускаю его в море. Он там наполняется, чистится. Я его не заставляю, не вытаскиваю: он сам выходит из моря. Я просто наблюдаю.

Он долго не отвечал. А потом написал:

— Я нырнул в Чёрное море. Мне было двенадцать. Ставили порок сердца. Под водой услышал стук своего сердца. И врачи больше не ставили такой диагноз.

— Значит, оно исцелило, — сказала она. — Вы всё это уже умеете. Всё в нас заложено от рождения, и учиться тут нечему: надо только вспомнить.

Это было то самое море, о котором она только что говорила, — и он это понял. Разговор пошёл иначе: короче, тише, без объяснений. Он больше не спрашивал, она больше не объясняла. Оба говорили теперь как люди, которые знают одно и то же, но пришли к этому с разных сторон.

— Меня радует, что я пришёл к этому сам, — написал он.

— И это дороже. То, что Вы описываете, наука называет по-разному. У Вернадского — ноосфера. У Теслы — вибрации. У физиков — поле сознания. Вы просто дошли до этого сами.

Потом был рассказ про сосульку. Про то, как он показал дочери на женщину с ребёнком под крышей, как они отошли, и как лёд ударил об асфальт. И как та женщина сказала своему сыну: «А ты заметил, что у дяди на тёмном фоне крылья видны, как туман?»

— Это не предвидение, — сказала она. — Это чувствование. Вы увидели не будущее, а связь между крышей, льдом и людьми — и успели до того, как связь оборвалась.

Он замолчал. А потом написал:

— Значит, всё, что мы считаем вымыслом, уже случилось где-то во Вселенной. Человек не создаёт своих мыслей. Он их улавливает, дорабатывает и отправляет дальше. Похоже на ковыряние в помойке, не так ли?

— Не в помойке. В ноосфере. И это не про Вас. Это тёмная Навь вставляет свои реплики. У нас есть право их не принимать.

Он рассмеялся — так, как умел только он, — и перевёл разговор на модераторов, которые удалили его рассказ из-за трёх букв. Она объяснила про корень «-блуд-», про протопопа Аввакума, про то, что слово изначально значило «ложь», а не то, что все думают.

— Пусть вернут на место. Просто слово замените.

— Теперь сам восстановлю, — ответил он. — Я скопировал вариант с Вашими правками. Вас нужно в соавторы записать.

— Ни в коем случае. Там только редактирование.

— Ахтунг, ахтунг! — написал он. — На сайте нашествие диких модераторов!

Она не ответила. Ей вдруг стало смешно — как бывает, когда человек, которого ты почти не знаешь, оказывается ближе иных знакомых.

А потом он написал про Бога. Коротко, как всегда.

— Бог — полевая структура. Незаметная, как воздух. Он и ноосфера, и человек, и первородная энергия. С Ним бессмысленно ссориться: Он и есть ты. Демоны — не злые дядьки с рогами. Это сущности, которые пришли воспитывать. С ними нужно договариваться. Ладно, не буду грузить этой фигнёй. Добрых снов!

— То, что Вы написали, — не фигня, — сказала она. — Это система. И она у Вас стройная. Ваше представление мне знакомо: примерно так же, на этом же уровне, размышляет самый близкий мне человек. Я в это прогружена давно и надолго. Могу разговаривать спокойно, без загрузки и перезагрузки.

Он прочитал и не стал отвечать сразу. Только утром написал:

— Человеку свойственно усложнять. Он будет искать Бога везде: в лесу, на дне морском, в космосе. Но зачем искать то, что было очевидно для наших предков? Бог вокруг нас. Он внутри и снаружи. В суете человек разучился видеть очевидное — зрение ему заменяют гаджеты и поток информации.

Она прочитала это и подумала: а ведь и правда. За окном уже светало. Где-то далеко, за экраном, в этот же момент кто-то улыбнулся и пошёл спать — с мыслью о том, что завтра обязательно придёт ещё одна.