Глава 1. Человек, который пришёл не ко мне

# Глава 1. Человек, который пришёл не ко мне

До станции было метров двести.

Но дорога почему-то не становилась короче.

Мы бежали.

Снег хрустел под ногами, деревянный дом оставался позади, гудок становился всё громче, а станция будто отодвигалась от нас с каждым шагом.

— Это нормально? — крикнул я человеку, которого никак не мог вспомнить.

— Здесь — да!

— Очень содержательный ответ!

— Потом объясню!

Слово «потом» он произнёс как-то особенно.

Резко.

Будто ему не нравилось само его существование.

Мы перескочили через канаву.

На секунду станция приблизилась.

Я уже различал вывеску над входом.

Но прочитать название не успел.

Буквы менялись.

Сначала:

**ВОКЗАЛ.**

Потом:

**АРХИВ.**

Потом:

**ДОМ.**

А когда мы подбежали совсем близко, на табличке осталось одно слово:

**ПРОШЛОЕ.**

— Отлично, — сказал я. — Именно туда мне сегодня и не хватало попасть.

Мой спутник даже не улыбнулся.

— Быстрее.

На платформе стоял поезд.

Странный.

Первый вагон выглядел современным.

Второй — как старый советский пассажирский.

Третий вообще напоминал почтовый вагон начала прошлого века.

Дальше состав уходил в снег, и каждый следующий вагон становился всё старше.

У одного были деревянные стены.

У другого — маленькие окна.

На последнем, который я ещё мог разглядеть, вместо окон были узкие бойницы.

— Куда он идёт?

— Не куда.

— А?

— Когда.

Двери начали закрываться.

Мы успели в последний момент.

Я вскочил на подножку.

Незнакомец толкнул меня в спину.

Дверь захлопнулась.

И снег исчез.

Мы стояли в узком коридоре.

За окнами была ночь.

Только что было утро.

— Я начинаю вспоминать, почему мне не нравятся некоторые мои путешествия, — сказал я.

— Зато потом есть что писать.

— Опять «потом».

Он посмотрел на меня.

На этот раз внимательно.

— Вот поэтому я и пришёл.

— Кто Вы?

— Пока неважно.

— Мы встречались?

— Да.

— Где?

— Если скажу, будет скучно.

— Для кого?

— Для Вас.

Я уже хотел возразить, но дверь ближайшего купе распахнулась.

Из неё вышел мальчик лет двенадцати.

В руках он держал папку.

Старую.

Коричневую.

Перевязанную бечёвкой.

Мальчик посмотрел сначала на меня, потом на моего спутника.

— Вы Сергей?

— Да.

Он протянул папку.

— Тогда это Вам.

— От кого?

— От деда.

Я взял папку.

— Где дед?

Мальчик показал назад.

На дверь купе.

— Там.

Я потянул ручку.

Заперто.

— Откройте.

Мальчик покачал головой.

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что он ещё жив.

Я посмотрел на него.

— А когда сможет открыть?

— Когда умрёт.

После этого мальчик развернулся и пошёл по коридору.

— Подожди!

Он даже не обернулся.

Я двинулся следом.

Незнакомец схватил меня за локоть.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что это не мальчик.

— А кто?

— Воспоминание.

Мальчик дошёл до следующего вагона и исчез, как только переступил порог.

Я посмотрел на папку.

— Вот значит как.

На обложке ничего.

Ни фамилии.

Ни даты.

Только след от когда-то наклеенной этикетки.

— Открывайте, — сказал Незнакомец.

— А Вы знаете, что внутри?

— Нет.

— Тогда почему так уверенно командуете?

— Потому что поезд уже пошёл.

Колёса действительно застучали.

Я развязал бечёвку.

Внутри лежало несколько десятков листов.

Письма.

Справки.

Фотографии.

Копии документов.

Рукописные заметки.

Некоторые страницы были новыми.

Другие пожелтели.

На одной фотографии — трое мужчин.

Один сидит.

Двое стоят сзади.

У всех серьёзные лица.

На обороте:

«Весна. До отъезда».

Год стёрт.

Я взял другой лист.

Это было письмо.

Начиналось:

«Если когда-нибудь тебе расскажут, что я ушёл сам, не верь».

Я поднял глаза.

— Любопытно.

— Дальше.

Я прочитал:

«Я не уходил. Меня отправили».

Следующая строка была перечёркнута.

Под ней:

«И не спрашивай мать. Она всё равно скажет иначе».

Поезд резко дёрнулся.

Свет погас.

Листы высыпались у меня из рук.

В темноте хлопнула дверь.

Я услышал шаги.

Кто-то прошёл мимо нас.

Потом другая дверь.

И тишина.

Свет загорелся.

Папка лежала раскрытой.

Но одного документа не было.

— Что пропало? — спросил Незнакомец.

— Откуда я знаю?

— Вы держали бумаги.

— Я их не успел запомнить!

— Значит, сейчас придётся.

Я быстро перебрал листы.

Фотография.

Письма.

Справки.

Газетная вырезка.

Копия свидетельства.

Ещё фотография.

И вдруг понял.

Исчез последний лист.

Тот, который лежал внизу.

Я успел мельком увидеть на нём крупную надпись.

Что-то вроде:

**«ПРОТОКОЛ...»**

— Кто-то забрал документ.

— Конечно.

— Кто?

Незнакомец пожал плечами.

— Тот, кому он мешает.

— Очень помогает.

Я выглянул в коридор.

Никого.

В конце вагона качалась дверь.

Мы пошли туда.

За дверью оказался не следующий вагон.

Там была кухня.

Обычная домашняя кухня.

С холодильником.

Клеёнкой на столе.

Эмалированным чайником.

На подоконнике — герань.

За столом сидели трое.

Пожилая женщина.

Мужчина лет сорока.

И молодой человек, которого я сразу узнал.

Хотя никогда его не видел.

Это был тот самый человек, который должен был прийти ко мне.

Но пришёл не ко мне.

Он держал в руках тот самый пропавший лист.

— Отдайте, — сказал я.

Все трое посмотрели на меня.

Женщина первой спросила:

— Вы кто?

— Сергей.

Молодой человек медленно встал.

— Наконец-то.

— Вы меня ждали?

— Нет.

Я усмехнулся.

— Сегодня это популярный ответ.

Он положил документ на стол.

— Я ждал человека, который объяснит, что здесь правда.

Я подошёл.

На листе было написано:

**ПРОТОКОЛ ДОПРОСА.**

Фамилия совпадала с фамилией на одном из писем.

Дата — много лет назад.

Я начал читать.

Женщина резко накрыла лист ладонью.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что это ложь.

Мужчина напротив неё сказал:

— Нет. Ложь — то, что рассказывали нам.

— Ты там не был.

— И ты не была.

— Мне мать рассказывала.

— А ей кто?

Женщина замолчала.

Молодой человек посмотрел на меня.

— Вот так уже неделю.

— Неделю?

— Для Вас, может, несколько минут. Здесь неделя.

— Где «здесь»?

Он показал вокруг.

— В рассказе, который я никак не могу написать.

Я посмотрел на кухню внимательнее.

Теперь заметил странности.

За окном шёл дождь.

Но когда мы вошли, вокруг станции был снег.

Часы на стене показывали без пяти три.

Секундная стрелка не двигалась.

На столе четыре чашки.

Но сидело трое.

Четвёртая стояла перед пустым местом.

— Чья чашка?

Никто не ответил.

Я посмотрел на молодого человека.

— Ваша?

— Нет.

На женщину.

Она отвернулась.

Мужчина сказал:

— Его.

— Кого?

— Того, о ком все спорят.

Вот теперь стало понятно.

Мы находились не просто внутри семейной истории.

Мы оказались в том месте, где семья десятилетиями пыталась решить, кем был один человек.

Предателем.

Жертвой.

Героем.

Лжецом.

Или кем-то ещё, кому ни одно из этих слов не подходило.

— А где он сам?

Молодой человек указал на дверь в коридор.

— Там.

— Почему не входит?

— Потому что его нет в нашей версии истории.

Я подошёл к двери.

Ручка была ледяной.

Открыл.

За дверью оказалась железнодорожная платформа.

Ночная.

Пустая.

На скамейке сидел мужчина в длинном пальто.

Рядом — небольшой чемодан.

Он смотрел на рельсы.

Я вышел.

Незнакомец остался в кухне.

Дверь за мной закрылась.

Мужчина не повернулся.

— Вы опоздали.

— Сегодня мне это уже говорили?

— Вам — возможно.

— А Вы кто?

Он усмехнулся.

— Смотря кого спросить.

— Я спрашиваю Вас.

— Тогда человек, который уехал.

— Сам?

Он наконец посмотрел на меня.

Лицо было знакомым по фотографии.

— Вот видите. Даже Вы сразу спрашиваете это.

— Потому что в письме написано, что Вас отправили.

— А в семье говорят, что я сбежал.

— А в протоколе?

— В протоколе написано то, что было нужно тому, кто его составлял.

— Так что произошло?

Он посмотрел на рельсы.

— А Вы уверены, что хотите знать?

— Для этого я сюда пришёл.

— Нет.

— А зачем?

— Вы пришли решить, какую версию писать.

— Не я пишу этот рассказ.

— Уже пишете.

Я оглянулся.

Двери в кухню не было.

За моей спиной стоял вагон.

На борту — надпись:

**ВЕРСИЯ 1.**

Рядом, на соседнем пути:

**ВЕРСИЯ 2.**

Дальше:

**ВЕРСИЯ 3.**

И ещё один поезд без названия.

— Что это?

— То, что происходит, когда живые слишком долго спорят о мёртвом.

Первый поезд тронулся.

Через окна я увидел сцены.

В одной мужчина ночью собирает чемодан и тайком уходит.

Во второй — его выводят двое людей.

В третьей — он сам подписывает какую-то бумагу.

В четвёртой — женщина плачет и рвёт письмо.

Каждый вагон показывал свою историю.

— Какая настоящая?

— А Вы опять хотите выбрать одну.

— Должна же быть правда.

— Была.

— Где она?

Он показал на четвёртый состав.

Тот, который стоял без названия.

— Там.

Я пошёл к нему.

Мужчина схватил меня за рукав.

— Не советую.

— Почему?

— Потому что туда не вошёл никто из тех, кто потом рассказывал эту историю.

— А Вы?

Он отпустил меня.

— Я тоже.

— Как это?

— Я прожил событие. Но не видел всего.

Это меня остановило.

Даже главный участник не обладал полной историей.

У каждого была только часть.

Своё окно.

Свой вагон.

Свой момент.

Я посмотрел на состав без названия.

Двери открылись сами.

Внутри было темно.

Я вошёл.

Сразу услышал голоса.

Но не видел людей.

— Он предал.

Другой:

— Он спас их.

Третий:

— Он испугался.

Четвёртый:

— У него не было выбора.

Пятый:

— Он сам всё устроил.

Шестой:

— Это ложь.

Голоса множились.

Я шёл по вагону.

На стенах висели документы.

Некоторые противоречили друг другу.

Одна справка подтверждала отъезд.

Другая называла его задержанием.

В письме говорилось:

«Не ищите меня».

В другом:

«Я вернусь, как только смогу».

А потом я увидел то, ради чего, вероятно, всё и было устроено.

В конце вагона сидел мальчик.

Тот самый.

С папкой.

— Опять Вы.

— Это Вы опять.

— Где мы?

— Там, где никто не знает всего.

— А папка откуда?

— Нашёл после смерти деда.

— Вашего деда?

Мальчик кивнул.

— Тогда тот человек на платформе...

— Мой прадед.

Я сел напротив.

— И что Вы хотите от меня?

— Ничего.

— Тогда зачем отдали папку?

— Потому что взрослые всё время хотят сделать из неё ответ.

— А Вы?

— Я думаю, это вопросы.

Хорошо сказано.

— Что Вы сами думаете о прадеде?

Он пожал плечами.

— Иногда, что он был плохим.

— Иногда?

— Иногда хорошим.

— А чаще?

Мальчик задумался.

— Что он был живым.

Поезд резко затормозил.

Листы на стенах закачались.

Один сорвался.

Я поймал его.

Это был тот самый протокол.

Только теперь на обороте обнаружилась приписка карандашом.

Я раньше её не видел.

Всего одна строка:

**«Проверить показания второго свидетеля».**

Ниже фамилия.

Молодой человек, который ждал меня на кухне, носил ту же фамилию.

Только я уже видел её где-то ещё.

Совсем недавно.

На одном из произведений Проза.ру.

Я вспомнил название.

И в этот момент вагон исчез.

Я снова стоял на кухне.

Женщина.

Мужчина.

Молодой человек.

Незнакомец.

Все на месте.

Только теперь четвёртая чашка была разбита.

Осколки лежали на полу.

— Что Вы там увидели? — спросил молодой человек.

Я положил протокол на стол.

— Недостаточно.

— В смысле?

— У Вас нет права выбирать версию только потому, что она лучше подходит для рассказа.

Он побледнел.

— Тогда что мне делать?

— Искать второго свидетеля.

Мужчина резко встал.

— Его давно нет в живых.

— Возможно.

— Тогда кого искать?

Я повернул документ.

Показал фамилию.

Молодой человек прочитал.

И замер.

Женщина тоже увидела.

— Этого не может быть.

— Почему?

Она встала так резко, что стул упал.

— Потому что эта фамилия была у человека, который написал обо всём совсем другую историю.

— Где?

Она посмотрела на меня.

— На Проза.ру.

Незнакомец впервые за всё время улыбнулся.

— Вот теперь можно ехать дальше.

— Вы знали?

— Догадывался.

— И молчали?

— Вы же хотели путешествие.

Кухня начала исчезать.

Сначала окно.

Потом стены.

Потом стол.

Последней исчезла четвёртая чашка.

Мы снова оказались в поезде.

За окном мелькали страницы.

Не станции.

Именно страницы.

На каждой — чужой текст.

И вдруг среди них появилась одна, выделенная красной рамкой.

Фамилия второго свидетеля.

Название произведения.

Незнакомец кивнул:

— Вот Ваша следующая остановка.

— Наша.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я туда уже ходил.

— И?

Он посмотрел на меня так, будто ждал этого вопроса.

— Меня оттуда выгнали.

Поезд начал тормозить.

За окном показался тёмный дом.

Все окна были заколочены.

Кроме одного.

В нём горел свет.

И кто-то стоял за занавеской.

Ждал.

На этот раз, кажется, именно меня.

**Следующая глава — №2 «Дом, в котором хранилась вторая версия».**