Восход

Вот оно поднимается, бессонное светило, ещё прохладное, неяркое, огромное!
    Осторожно, не касаясь влажных ветвей, отхожу от палатки. Радужно сверкает папоротник. В граммофончике сыроежки — красивой, чистой, цвета только что помытой редиски, — отстоялась вода.
    Провисли под тяжестью мельчайших радужных капель гамаки паутин. Всё в росе, всё вымылось перед восходом, но не вытерлось, а медленно просыхает на слабом ещё припёке солнца.
    В движении чаек, мошек и пара над озером ещё какая-то ленца, невыспанность.
    В городе проснёшься — не поймёшь, что сон, что явь. Голова туманная. Ищешь спички, а они в руке.
    Здесь, в лесу, утренние мысли ясные как небо, где ещё с ночи пасутся на синем пастбище два-три облачка.
  В тени знобко, сыро. Воздух бодрит...
    Художникам моего дарования нужна постоянная нехватка времени для оправдания малого количества и порой низкого качества продукции.
    А тут — свобода, одиночество, зелёная тишина, никто не мешает. И можно быть собой при любой погоде и не делать вид, что хочется, чего не хочется...
    Я достаю карандаш и блокнот.