Глава 3. Автор, который уже ждал Сергея

# Глава 3. Автор, который уже ждал Сергея

— Сергей, Вы долго.

Голос шёл сверху.

Я поднял голову.

На площадке второго этажа стоял мужчина.

Сначала я увидел только силуэт.

Потом он сделал шаг вперёд, и свет из комнаты упал на лицо.

Вот теперь я вспомнил.

Не сразу имя.

Сначала — место.

Другой том.

Другая дорога.

Совсем другая история.

Тогда мы расстались быстро. Мне казалось, что эпизод закончен.

Похоже, ему так не казалось.

— Вы меня помните? — спросил он.

— Теперь да.

— Это уже неплохо.

Незнакомец в кресле тихо сказал:

— Вот видите. Иногда память всё-таки полезнее нового знакомства.

Мужчина посмотрел на него.

— А Вы опять здесь?

— Опять.

— Вас никто не приглашал.

— Вот именно поэтому мне здесь удобно.

Я посмотрел сначала на одного, потом на другого.

— Так. Стоп. Вы знакомы?

— К сожалению, — ответил мужчина.

— Не преувеличивайте, — сказал Незнакомец. — Мы всего один раз спорили.

— Три часа.

— Значит, разговор был содержательный.

Мужчина вздохнул.

— Сергей, идите наверх.

— А он?

— Пусть остаётся.

Незнакомец возмутился:

— Почему?

— Потому что в прошлый раз Вы открыли дверь, которую я просил не трогать.

— Она была не заперта.

— На ней было написано «не входить».

— Это не замок.

Я начал подниматься.

Сзади послышалось:

— Сергей!

Я обернулся.

Незнакомец показал на лист в моей руке.

— Не отдавайте сразу.

— Почему?

— Потому что он этого ждёт.

Мужчина наверху услышал.

— А Вы не слушайте его.

— Почему?

— Потому что он всегда думает, будто если человек чего-то ждёт, значит, обязательно замышляет плохое.

— Неправда, — сказал Незнакомец снизу. — Иногда человек просто замышляет глупость.

Я поднялся на площадку.

Дверь была открыта.

За ней — кабинет.

Настоящий авторский кабинет.

Письменный стол.

Книги.

Лампа.

Стопка распечатанных страниц.

На стене карта.

Но странная.

На ней не было городов.

Вместо них стояли названия произведений.

Некоторые я узнавал.

Некоторые видел впервые.

Между названиями тянулись линии.

Красные.

Чёрные.

Синие.

Где-то одна линия соединяла два рассказа.

Где-то сразу пять.

А в центре карты была воткнута булавка.

Под ней:

**«ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ВСЕЛЕННОЙ ПРОЗА.РУ»**

— Это что? — спросил я.

— Моя проблема.

— Похожая на карту.

— Это и есть карта.

— Чего?

— Последствий.

Я подошёл ближе.

Одна красная линия шла от произведения, с которого началась сегодняшняя семейная история, к другому тексту.

От него — к третьему.

Дальше — к дневнику.

И ещё одна линия возвращалась назад.

К моей книге.

— Вы это собирали?

— Несколько месяцев.

— Зачем?

— Потому что однажды Вы ушли.

Я посмотрел на него.

— Куда?

— Из моей главы.

— Ну да. Главы имеют свойство заканчиваться.

— Для автора — возможно.

Он подошёл к карте.

— После Вашего ухода ко мне пришёл читатель.

— Хорошо.

— Потом второй.

— Ещё лучше.

— Потом человек, который прочитал Вашу главу и решил, что я написал совсем не то, что написал.

— Уже интереснее.

— Потом другой автор написал мне, что его рассказ отвечает на мой.

— А это плохо?

— Нет.

Он ткнул пальцем в карту.

— Плохо началось потом.

Красная линия уходила к самому краю.

Там висел лист без названия.

— Что там?

— Текст, которого у меня нет.

— Тогда откуда линия?

— Из комментария.

Он достал распечатку.

На ней была короткая фраза:

«Если хотите понять, чем всё закончилось, прочитайте историю человека, который не вернулся».

— И что?

— Я начал искать.

— Нашли?

— Семь произведений с похожим сюжетом.

— Какое нужное?

— Не знаю.

— Тогда откуда Вы знаете, что оно вообще существует?

Он молча снял с карты ещё один лист.

На нём была фотография.

Та же семья.

Только теперь на снимке присутствовал ещё один человек.

Его не было ни на одной фотографии в доме.

Я посмотрел на оборот.

Подпись:

«Перед разговором».

— Откуда это?

— Прислал читатель.

— Какой?

— Неизвестный.

— Конечно.

— Не улыбайтесь.

— Я не улыбаюсь.

— Улыбаетесь.

Я снова посмотрел на фотографию.

— Кто четвёртый?

— Вот это я хотел спросить у Вас.

— Почему у меня?

— Потому что он есть в Вашей книге.

Я замолчал.

— Где?

— В первом томе.

Вот теперь улыбка исчезла.

— Уверены?

— Да.

— Имя?

Он назвал.

И я вспомнил.

Не сразу человека.

Сначала сцену.

Окно.

Птицы.

Разговор.

Потом другое место.

Совсем другая глава.

Он был там не главным.

Просто появился рядом.

Сказал несколько фраз.

Исчез.

Я почти забыл.

— Он не был связан с этой семьёй.

— В Вашей версии — нет.

— Это не версия. Это был другой сюжет.

— Сергей, Вы до сих пор думаете, что сюжеты спрашивают разрешение, прежде чем пересекаться?

Я посмотрел на карту ещё раз.

Несколько линий действительно сходились к одному имени.

— Где он сейчас?

— Вот это и есть проблема.

— Исчез?

— Хуже.

— Что может быть хуже?

— Он появился в чужом произведении.

Я вздохнул.

— И что в этом нового?

— Он там умер.

Я повернулся.

— В смысле?

— В прямом.

— Автор его убил?

— Автор утверждает, что никогда его не создавал.

— Тогда откуда он там взялся?

— Именно.

Внизу хлопнула дверь.

Послышались шаги.

Незнакомец всё-таки шёл к нам.

Мужчина раздражённо сказал:

— Я же просил.

— А я услышал слово «умер», — отозвался тот. — После такого трудно сидеть спокойно.

Он вошёл.

Посмотрел на карту.

Потом на фотографию.

— А-а.

Мужчина нахмурился.

— Что «а-а»?

— Теперь понятно.

— Вам всегда всё понятно через пять секунд?

— Нет. Иногда через семь.

— Тогда объясните.

Незнакомец взял фотографию.

— Этот человек не умер.

— Я читал текст.

— И что?

— Там его хоронят.

— Хоронят кого?

— Его.

— Имя есть?

Мужчина замолчал.

— Нет.

— Фамилия?

— Нет.

— Описание?

— Совпадает.

— Значит, Вы решили.

— Там его слова.

— Какие?

Мужчина процитировал.

Незнакомец перестал улыбаться.

— Это уже хуже.

— Вот именно.

Я спросил:

— Что за слова?

Мужчина достал страницу.

На ней была фраза:

«Если на моём месте нет имени, я сяду на любое».

Я почувствовал холодок.

Почти дословно.

Фраза Петровича.

Та самая.

Из прошлой истории.

Я посмотрел на Незнакомца.

Он больше не шутил.

— Где произведение?

Мужчина протянул лист с адресом.

— Там.

На карте соответствовало одно название.

Чёрная линия.

— Почему чёрная? — спросил я.

— Потому что все, кто читают этот текст до конца, возвращаются к одной и той же странице.

— К какой?

Он подошёл к столу.

Открыл книгу.

Перелистнул.

Страница была пустой.

Только номер.

37.

Я сразу почувствовал неладное.

— Тридцать седьмая?

— Да.

— Совпадение?

— Я тоже так думал.

Незнакомец подошёл ближе.

— А потом?

— Потом открыл старую главу Сергея.

Я уже знал, что он скажет.

— Тоже 37?

— Да.

Мы молчали.

На старой странице человек входил в комнату после того, как все ушли.

У каждого стула лежало имя.

Его имени не было.

Именно там появился Петрович.

И сказал фразу, которая теперь стояла в чужом произведении.

— Хорошо, — сказал я. — Едем туда.

Мужчина покачал головой.

— Нельзя.

— Почему?

— Я уже пытался.

— И?

— Не смог войти.

— Дверь?

— Двери нет.

— Тогда как попасть?

Он посмотрел на карту.

— Через главу тридцать семь.

Незнакомец тихо сказал:

— Вот поэтому меня в прошлый раз и выгнали.

Я повернулся.

— Вы туда уже ходили?

— Пытался.

— И молчали?

— Я Вам много о чём молчу.

— Сейчас не время для загадок.

— Согласен.

Он подошёл к книжному шкафу.

Достал старую папку.

На корешке:

**ТОМ 1.**

— Откуда это у Вас?

— Не у меня.

— А у кого?

— У дома.

— Очень полезное объяснение.

— Другого нет.

Он раскрыл папку.

Страницы сами начали переворачиваться.

Остановились на тридцать седьмой.

Текст был знакомым.

Но в конце появилась строка, которой раньше не было.

Я наклонился.

«Следующий вход возможен только тому, кто уже однажды ушёл отсюда».

— Это новая строка, — сказал я.

Автор кивнул.

— Вчера её не было.

— А сегодня?

— Появилась после того, как Вы вошли в дом.

Незнакомец посмотрел на меня.

— Значит, вход ждёт Вас.

— Почему?

— Потому что Вы уже уходили из той главы.

— А Вы?

— Меня тогда никто не вписал.

— Это никогда Вам не мешало.

— Иногда мешает.

Автор снял со стены маленький ключ.

— Возьмите.

— От чего?

— Не знаю.

— Вы храните ключ, не зная, от чего он?

— После знакомства с Вами я перестал выбрасывать странные вещи.

Я взял ключ.

Тяжёлый.

Старинный.

На головке выгравировано число:

**37**

— Очень тонко.

— Я не заказывал.

Незнакомец открыл дверь кабинета.

За ней уже не было лестницы.

Там стояла пустая комната.

Стол.

Стулья.

На каждом лист с именем.

Точно как раньше.

Я вошёл.

Автор остался на пороге.

— Вы идёте?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это Ваша старая глава.

— Но Вы же нашли её.

— Найти дверь и войти — разные вещи.

Незнакомец шагнул следом.

— А Вы куда?

— Проверю, действительно ли меня опять никто не приглашал.

Мы вошли.

Дверь исчезла.

На столе было семь мест.

Шесть подписаны.

Седьмое пустое.

Я начал читать имена.

Первое — знакомое.

Второе тоже.

Третье.

Четвёртое.

Пятое.

Шестое.

Все люди из предыдущих томов.

А на седьмом лежал лист без имени.

Незнакомец удовлетворённо сел.

— Моё.

— Вы неисправимы.

— Зато последователен.

Я подошёл к столу.

На его середине лежала книга.

Чужое произведение.

То самое, где якобы умер Петрович.

Я открыл.

Первая страница.

Обычный текст.

Вторая.

Третья.

Потом страницы начали пахнуть дымом.

Сначала едва.

Потом сильнее.

С потолка посыпалась сажа.

Незнакомец встал.

— Сергей.

— Вижу.

По стене прошла чёрная полоса.

Комната начала гореть.

Но огонь шёл не по дереву.

Он шёл по словам.

Строки на страницах вспыхивали одна за другой.

Сначала исчезали предложения.

Потом абзацы.

Потом имена.

— Закройте книгу!

Я захлопнул.

Поздно.

Одна стена уже превратилась в улицу.

Ночную.

На ней стояла похоронная процессия.

Люди несли гроб.

Мы оказались прямо перед ними.

Незнакомец тихо сказал:

— Вот.

— Что?

— Похороны.

Мы отошли в сторону.

Процессия прошла мимо.

Я посмотрел на лица.

Ни одного знакомого.

Гроб закрыт.

Впереди шёл человек с табличкой.

На ней имя.

Не Петрович.

Совсем другое.

— Значит, это не он.

Незнакомец не ответил.

Процессия остановилась.

Человек с табличкой перевернул её.

На обратной стороне:

**«ИМЯ МОЖЕТ БЫТЬ ЛЮБЫМ».**

Потом поднял голову и посмотрел прямо на нас.

— Вы опоздали.

Опять.

Я подошёл.

— Кого хоронят?

— Того, кто должен был исчезнуть.

— Имя?

— Не имеет значения.

— Для меня имеет.

— Тогда откройте.

Он указал на гроб.

Люди вокруг замолчали.

Я подошёл.

Крышка была не прибита.

Поднял.

Пусто.

Внутри лежал только лист.

На нём:

**«ГЕРОЯ НЕТ. ОСТАЛАСЬ ФРАЗА».**

Незнакомец выругался тихо.

— Вот что они сделали.

— Кто?

— Пока не знаю.

— Что именно?

— Вытащили героя из одной истории и оставили его слова в другой.

— Зачем?

— Чтобы слова продолжали жить без человека.

— Это возможно?

Он посмотрел на меня.

— Судя по всему, уже да.

Позади раздался голос:

— Не трогайте лист.

Мы обернулись.

Петрович.

Живой.

Стоял у стены.

Тот самый.

Слегка раздражённый.

Как будто мы опять пришли без звонка.

— Ну наконец-то, — сказал я.

— Что «наконец-то»?

— Вас уже успели похоронить.

— Без меня?

— Похоже.

— Безобразие.

Незнакомец улыбнулся.

— Я говорил.

Петрович посмотрел на него.

— А Вы опять здесь?

— Традиция.

— Вас никто...

Он остановился.

— Не говорите, — попросил я. — Это уже становится семейной фразой.

Петрович подошёл к гробу.

Взял лист.

— Вот из-за этого всё началось.

— Что это?

— Остаток.

— Чего?

— Истории, из которой меня вырезали.

— Кто?

— Автор.

— Почему?

— Потому что решил, что я мешаю сюжету.

— И что Вы сделали?

— Ушёл в другой.

— Сам?

— Сначала сам.

Я невольно вспомнил прадеда.

Сначала сам.

Потом обстоятельства.

Петрович заметил.

— Что?

— Ничего.

— У Вас лицо человека, который опять нашёл закономерность.

— Скорее повтор.

— Повторы полезны. Иногда показывают, что проблема ещё не решена.

Он сложил лист.

— Но сейчас хуже.

— Почему?

— Потому что раньше переходил я.

— А теперь?

Петрович указал на стены.

На них появлялись фразы.

Из разных произведений.

Одни я узнавал.

Другие нет.

Одна строка из главы первого тома.

Другая — из второго.

Третья — из чужого рассказа.

Четвёртая — из сегодняшней семейной истории.

Фразы менялись местами.

— Теперь переходят слова, — сказал Петрович.

— Без героев?

— Да.

— И что в этом опасного?

— А если одна и та же фраза попадёт в десять историй?

— Будет повтор.

— Нет.

Он покачал головой.

— Будет новая память.

— Чья?

— Вселенной.

В этот момент на стене появилась фраза:

**«Если хочешь узнать, кто начал переносить слова, найди произведение, в котором герой помнит событие, которого с ним никогда не было».**

Ниже — название.

Я его не знал.

Незнакомец прочитал вслух.

Петрович побледнел.

— Вот туда я не пойду.

— Почему?

— Потому что уже был.

— И?

Он посмотрел на меня.

— Именно там я впервые вспомнил то, чего со мной никогда не происходило.

Комната снова задрожала.

За стеной послышался шум моря.

Потом крик.

Потом выстрел.

Петрович отступил.

— Сергей, если пойдёте, не верьте первому воспоминанию.

— Почему?

— Потому что оно может оказаться не Вашим.

Стена разошлась.

За ней открылся берег.

Чёрная вода.

Разбитая лодка.

На песке лежал человек.

А рядом стоял мальчик и кричал:

— Папа, вспомни меня!

Я шагнул к проходу.

И вдруг понял, что мальчика я уже видел.

Только не мог вспомнить где.

**Следующая глава — №4 «Воспоминание, которое принадлежало другому».**