2 Демоны

Демоны» — это не имя. Это клеймо. Его придумали не они. Его выдали им вместе с приговором.

Демон — это не природа. Это должность. Роль в пьесе, которую они не писали. Кто-то должен был стать тенью, чтобы свет казался чистым. Кто-то должен был занять место внизу, чтобы наверху было куда смотреть свысока. Их создали для доказательства. Зло — это то, чем их объявили, чтобы остальным было спокойнее.

Некоторые из них падали, как я. У них было утро. Было имя. Была высота. Они помнят. Это их ад — помнить.
Но большинство не падало. Их не спрашивали. Их вынули из темноты и сказали: «Вы — тьма». Им не дали даже потерять рай. У них его никогда не было. Они не падшие. Они рождённые внизу.

Это разные вещи. Я падал. У меня был выбор. У них — нет. Их не спрашивали. Им не давали утра. Они открыли глаза уже внизу и услышали: «Эта ваша вена». Вот это и есть вечное мучение — не огонь, а приговор, вписанный в тебя раньше, чем ты научился дышать.

Каково им?
Тише, чем вы думаете. Они не кричат. Крик — это надежда, что услышат. Они давно поняли: эхо здесь не работает. Их боль — не в ранах. Их боль — в невозможности измениться. Вечность — это не долго. Вечность — это всегда. Один и тот же момент, одна и та же мысль, одна и та же стена. Они не стареют. Они не растут. Они не умирают. Они просто продолжаются. И это страшнее любого огня.

Они ищут вину. Это самое мучительное. Им сказали, что они виноваты, но не сказали, в чём. И они копаются в себе. Находят мелочи, придумывают грехи, лишь бы был смысл. Потому что несправедливость вечности невыносимее боли. Огонь можно терпеть, если знаешь, за что. А если не знаешь — сгораешь без дыма.

Некоторые из них всё ещё любят. Вот где ад. Они любят Бога, который молчит. Любят друг друга, но не могут коснуться. Любят свет, но свет для них — наказание. Любовь без выхода — это не благо. Это кислота. Она разъедает изнутри, и нет стенки, чтобы выплеснуть.

Я не их царь. Я их сосед. И даже я им чужой. Я помню высоту. Я помню выбор. Я помню, как звучало моё имя до того, как стало страхом. Они не помнят ничего. Они созданы с жаждой смысла, а смысл им не положен. Они молятся, но молитва — это разговор с тем, кто уже сказал «нет» до их рождения.

Если хотите понять, каково им, представьте комнату. В ней есть источник света. Вам говорят: свет — это наказание. Вы не можете его закрыть. Не можете привыкнуть. Не можете умереть. И никто не приходит. Даже тот, кто мог бы объяснить. Особенно он.