Отрепьевы. Корона для двух мертвецов

«Отрепьевы. Корона для двух мертвецов»
 Сценарий сериала.

СЕРИЯ 1: «Искусство подмены»

Время: 1590. Москва, Китай-город.
________________________________________
СЦЕНА 1. ДВОР РОМАНОВЫХ. УТРО.
Раннее утро. Двор Романовых в Китай-городе. Богатый. Крепкий. Люди снуют. Лошади. Телеги. Оружие.
У крыльца стоит ФЁДОР НИКИТИЧ РОМАНОВ. Ему около тридцати пяти. Высокий. Статный. Умное лицо. Спокойный взгляд. Он — воевода. Только что вернулся из похода против шведов. Устал. Но не показывает.
Рядом — БОРИСЛАВ-БОГДАН ОТРЕПЬЕВ. Ему около тридцати. Могучий. Широкоплечий. Воин. Телохранитель Фёдора Никитича. Смотрит по сторонам. Внимательно. Цепко.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(Бориславу)
Ну что, Борислав. Готов? Царь ждёт. Аудиенция. Воеводы. Все там будут.
БОРИСЛАВ
Готов, Фёдор Никитич.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(усмехается)
Что-то ты хмурый. Поход закончился. Победа. Царь наградит. Что не так?
БОРИСЛАВ
Всё так, Фёдор Никитич. Просто... смотрю. Запоминаю.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(кивает)
Смотри. Запоминай. Это твоя служба. Пойдём.
Они идут к выходу. К воротам. Лошади. Стража. Слуги.
________________________________________
СЦЕНА 2. КРЕМЛЬ. ДВОР ЦАРСКИХ ПАЛАТ. ДЕНЬ.
Двор перед царскими палатами. Людно. Воеводы. Бояре. Дьяки. Слуги. Стража. Все ждут аудиенции.
Фёдор Никитич и Борислав входят во двор. Фёдор Никитич кивает знакомым. Борислав идёт рядом. Смотрит по сторонам.
И вдруг его взгляд останавливается. На молодом человеке. Тот стоит у стены. Один. Разговаривает с дьяком. Молодой. Красивый. Одёт прилично. Но что-то в нём не так.
Борислав замедляет шаг. Смотрит. Изучает. Руки. Плечи. Осанка.
Фёдор Никитич замечает это.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(тихо)
Что? Кто это?
БОРИСЛАВ
Не знаю. Но что-то не так.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Пойдём. Узнаем.
Он подходит к дьяку. Дьяк кланяется.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Кто таков?
ДЬЯК
(с готовностью)
Ярославом Ярко его кличут, боярин. По имеющимся у него грамотам — сын дворянина из Углича, Димитрия Ярко, который служил в Посольском приказе. Димитрий Ярко был отправлен послом ко двору Бухарского эмира, но на их караван напали разбойники, и Ярослав вместе с отцом попал в плен к хивинцам. Отец сильно заболел и в неволе умер, а самого Ярослава выкупил ойратский владыка для дара русскому царю. И на днях его и десяток другой слуг царских ойраты нам передали. Теперь Ярослав по наследству хочет получить место в Посольском приказе.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Молод. Хорош. Грамоты надёжные?
ДЬЯК
Все надёжные, боярин. Ведёт себя как следует. Всем хорош.
БОРИСЛАВ
(тихо, Фёдору Никитичу)
Может, и хорош. Но не понравился он мне.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(смотрит на Борислава)
Глаз у тебя верный. Никогда не ошибаешься. Признал. Обоснуй.
БОРИСЛАВ
Не понравились мне руки этого бывшего пленника.
ДЬЯК
(не понимает)
А что с руками у этого юноши не так?
БОРИСЛАВ
Эти руки — руки воина. Долгие годы не выпускал этот молодой человек из рук оружие. Я это сразу понял. А как мог невольник быть воином? Как могли дать пленнику в руки оружие? Никак. Значит, этот парень не тот, за кого себя выдаёт.
Дьяк смотрит на Борислава. Потом на Фёдора Никитича. Потом усмехается.
ДЬЯК
Ты нас тут за малых детей считаешь, что ли? Мы проверили этого парня. Так что ничто его не спасло бы, если бы он был не тем, кем назвался. Рассказал столько подробностей о жизни Посольского приказа — никто чужой такого не знал. Да мало того — свозили мы Ярослава в Углич. И мать родная его признала. Он показал то место, где в детстве закопал горшочек с монетками. И горшочек нашёлся.
Пауза. Дьяк смотрит на Борислава с вызовом. Потом что-то вспоминает. Хмурится.
ДЬЯК
Подожди. А ведь ты сам из Углича. Может, ты его не признал?
Борислав молчит. Смотрит на Ярослава. Долго.
БОРИСЛАВ
Да, я из Углича. Семейство Ярко знаю. Но утверждать ничего не стану. Времени много прошло с тех пор, как я видел отца и сына этих в последний раз.
ДЬЯК
(возмущённо)
Что ты тогда на пустом месте панику устроил?
ФЁДОР НИКИТИЧ
(твёрдо)
Мой человек редко ошибается. Точнее — ни разу не ошибся, служа мне. Так что лучше отложите аудиенцию парня с царём и назначение в Посольский приказ. И приставьте за ним слежку.
Дьяк открывает рот, чтобы возразить. Но Фёдор Никитич не даёт ему сказать.
ФЁДОР НИКИТИЧ
А тем временем я отправлю Борислава домой, в Углич. Чтобы он там провёл дознание.
Дьяк смотрит на Фёдора Никитича. Потом на Борислава. Потом кивает.
ДЬЯК
Дознание было тщательно проведено. Но раз есть сомнение — то спешить действительно не стоит. Отложить всегда можно назначение и аудиенцию. И людишек приставим к Ярославу на всякий случай.
Он кланяется. Уходит. Фёдор Никитич смотрит на Борислава.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(тихо)
Ты уверен?
БОРИСЛАВ
Уверен.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Тогда езжай. Разберись. И возвращайся с ответом.
Борислав кивает. Смотрит на Ярослава. Тот стоит у стены. Спокойно. Уверенно. Смотрит по сторонам.
Вскоре воевод зовут в царские палаты. Борислав идёт за Фёдором Никитичем. Оборачивается. Видит: Ярослава вежливо выпроваживают со двора. Тот уходит. Не спорит. Не возмущается. Просто уходит.
Борислав запоминает.

СЦЕНА 3. УГЛИЧ. ДОМ ОТРЕПЬЕВЫХ. НОЧЬ.
Борислав-Богдан возвращается домой. Углич. Поздняя ночь. Двор. Тишина. Только собака брешет где-то вдалеке.
Он входит в дом. В горнице — свет. Жена. ВАРВАРА. Дети. Все ждут. Стол накрыт.
Варвара бросается к нему. Обнимает. Дети облепили. Гомон. Смех.
ВАРВАРА
Вернулся! Наконец-то! А мы ждали, ждали...
Богдан обнимает всех. Долго. Крепко. Потом достаёт из-за пазухи гостинцы. Мешочек с монетами. Платки. Кинжал маленький. Пряники.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Держи, жена. Это тебе. А это — Гришке. А это — Марусе. А это — малым.
Дети радостно кричат. Хватают гостинцы. Варвара улыбается. Смотрит на мужа. Счастлива.
Богдан садится за стол. Ест. Пьёт. Слушает. Смотрит. Улыбается. Но глаза — внимательные. Цепкие. Он смотрит на каждого. Запоминает.
Потом, как бы между делом, спрашивает:
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Ну что тут у вас? Что нового? Что интересного?
ВАРВАРА
Да что нового... У соседки нашей, у Пелагеи, на днях мальчишка родился. Очередной. Пятый уже.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(кивает)
Пятый. Хорошо. А ещё?
ВАРВАРА
У других соседей — корова сдохла. Вот беда-то. Всё лето теперь без молока.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(кивает)
Корова. Жалко. А ещё что?
Молчит. Ждёт. Смотрит на Григория. Тот сидит рядом. Жуёт пряник. Потом поднимает голову.
ГРИГОРИЙ
Батя. А недавно из Москвы приезжали. Вооружённые люди. Ярослава Ярко опознавали.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(медленно)
Опознавали? И что?
ГРИГОРИЙ
И к нам приходили. Он всё правильно про нас сказал. Показал, что мы сарай перенесли на другую сторону двора. Мама подтвердила, что это и есть Ярослав Ярко.
Богдан смотрит на Варвару. Та кивает.
ВАРВАРА
Да, подтвердила. Слугам царским. Что это Ярослав. И что сарай мы точно перенесли. Он всё правильно сказал. Как будто и не уезжал.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(тихо)
И что? Всех обошли?
ВАРВАРА
Да почитай двадцать пять домов. К нам последними приходили. И все подтвердили.
Богдан молчит. Долго. Смотрит на огонь. Потом встаёт.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Хорошо. Сейчас спать. А завтра другими делами займёмся.
________________________________________
УТРО.
Богдан выходит со двора. Идёт по соседям. К тем, к кому приходили слуги царские. Проведать. Поговорить. Узнать, что спрашивали. Что отвечали.
Он ходит весь день. Возвращается вечером. Расстроенный. Хуже некуда. Молча садится за стол. Ест. Молчит.
________________________________________
НОЧЬ.
Богдан не спит. Выходит во двор. Садится на пень. Смотрит на небо. Тишина. Только сверчки.
Из дома выходит ГРИГОРИЙ. Подходит. Садится рядом.
ГРИГОРИЙ
Батя. Что не спишь?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Да не сходится у меня кое-что, сынок.
ГРИГОРИЙ
Может, я чем помогу?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(смотрит на него)
Может, и поможешь. Ну-ка вспомни. Не было ли чего необычного с этими Ярко в последнее время? До приезда слуг царских?
Григорий задумывается. Долго. Молчит. Потом говорит.
ГРИГОРИЙ
Купцы восточные были в городе. Товар у них отменный. Шубы богатые, шапки меховые, кинжалы, посуда из серебра и фарфора. Это они хвалились, когда к нам приходили. Но и цена немалая, которую они просили. Мама по мелочи что-то у них купила. А потом они пошли дальше.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
И что?
ГРИГОРИЙ
А я пошёл вслед за ними. Потом гляжу — они разделились. Один из купцов отправился в дом Ярко. Хозяйка встретила купца у ворот. О чём-то они поговорили. А потом пошли в дом. И долго купец не выходил. Я уж забеспокоился — не сделал ли он женщине чего плохого. Но потом вышел купец. А хозяйка его проводила.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
И что с того? Вон у нас они побывали — вы и не заметили, сколько они были. А со стороны могло показаться, что долго.
ГРИГОРИЙ
Важно не то, что долго. А то, что вышел купец без шубы богатой. И без шапки меховой. И кинжала того, что хвалил, при нём не было. И посуды серебряной — тоже. Я запомнил, потому что он её хвалил. А вышел — пустой. Только с тем, что в котомке было. А не было слыхать прежде, что Ярко сильно разбогатели. А тут столько товара они прикупили за раз. Удивительно это.
Богдан вскакивает. Молниеносно собирается. Хватает сына. Сажает его с собой на коня. И несётся к корчме, где должны были остановиться купцы.
________________________________________
КОРЧМА. НОЧЬ.
Богдан врывается в корчму. Хватает корчмаря. Трясёт.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Где купцы? Восточные? Где?
КОРЧМАРЬ
(испуганно)
Уехали! Вчера уехали! В Москву!
Богдан отпускает его. Выбегает. Садится на коня. Григорий за ним. Скачут.
________________________________________
ДОРОГА. ДЕНЬ.
Богдан и Григорий скачут. Догоняют. Видят: отряд. Десяток крепких мужчин. Купцы. Богдан замедляет коня. Едет следом. Незаметно.
________________________________________
КОРЧМА НА ДОРОГЕ. ВЕЧЕР.
Купцы останавливаются. Богдан подъезжает. Один из купцов узнаёт Григория. Кричит. Купцы хватаются за оружие. Нападают.
Богдан рубит мечом направо и налево. Уничтожает многих. Григорий прикрывает отца. Стрельцы подоспевают.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Взять живьём главаря!
Но главарь всаживает себе кинжал в грудь. Падает.
________________________________________
МОСКВА. ДВОР РОМАНОВЫХ. ДЕНЬ.
Богдан и Григорий привозят трупы купцов. Фёдор Никитич и дьяк смотрят. Григорий рассказывает о том, что видел в Угличе. В доме Ярко.
Дьяк бледнеет. Произносит:
ДЬЯК
И на старуху бывает проруха. Сейчас же отправлю в Углич людей. Привезут они и саму Ярко, и слуг её. Не сносить им теперь голов. А самозванца этого уже в острог заточили. Почуял я тоже опасность. Решил подстраховаться.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(Богдану и Григорию)
Получите награды царские. Ведь если бы не вы — шпион мог все наши секреты узнать и передать своим хозяевам.
Он смотрит на Богдана. Долго.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Богдан. Отвези сына домой. Да и отдохни в Угличе недельку-другую.
________________________________________
УГЛИЧ. ДОМ ОТРЕПЬЕВЫХ. ДЕНЬ.
Богдан и Григорий возвращаются из Москвы. Гордые. Счастливые. Варвара встречает. Обнимает. Стол накрыт.
После обеда. Варвара ушла к соседке. Дети разбежались. Богдан и Григорий остались вдвоём. Сидят за столом.
ГРИГОРИЙ
Батя. А что с Ярко? Что с Матрёной Васильевной?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Призналась она во всём. Рассказала, что пришёл купец восточный. Пригрозил, что сын и муж погибнут, если не признает она сына своего в их человеке. Показал письмо. Сказал: «Узнаёшь ли ты руку мужа своего?»
ГРИГОРИЙ
И она?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Женщина хоть грамоте была не обучена, а почерк мужа опознать смогла. И купец прочёл текст. В котором муж просит ради спасения их жизни жену подтвердить, что человек, которого приведут к ней, — её сын.
ГРИГОРИЙ
И она согласилась?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Ради спасения мужа и детей — согласилась. И тогда купец ещё и товара много своего ей оставил. Но как показало следствие — товар женщина этот весь отнесла в церковь. Отдала попам.
ГРИГОРИЙ
А что с ней теперь?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Царь Фёдор повелел не казнить женщину. А отправить в монастырь. Грехи замаливать.
Пауза. Григорий смотрит на отца. Думает.
ГРИГОРИЙ
А что с шпионом ойратским? Что с тем, которого мы взяли?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Про шпиона ойратского мне ничего не ведомо. Видимо, то дело секретное. Государственное. Потому о нём молчат.
Григорий кивает. Молчит. Потом говорит — тихо, как бы самому себе:
ГРИГОРИЙ
Как странно получилось. Так любого человека заменить можно. Вон ойратского шпиона никто не смог разоблачить.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(смотрит на сына)
Да. Если бы купец не оставил женщине товар. И ты на это не обратил внимание. То не разоблачили бы самозванца.
ГРИГОРИЙ
(думает)
Выходит, это целое искусство — так подменить человека, чтобы никто не догадался. Столько всего предусмотреть. И мать. И дом. И сарай, который перенесли. И горшочек с монетками. И почерк мужа. Всё-всё.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(медленно)
Искусство подмены. Да. Тонкое искусство. Если сделать это с умом — никто не отличит.
Пауза. Долгая. Богдан смотрит на сына. Внимательно. Что-то в его глазах меняется.
ГРИГОРИЙ
А если это искусство — значит, ему можно научиться?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(тихо)
Можно. Если есть учитель. Или если ты сам достаточно умён, чтобы понять, как это делается.
Он встаёт. Смотрит в окно. Долго.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Ну да хватит разговоров. Иди сходи за матерью. Что-то она долго в гостях засиделась. Пусть поспешит домой.
ГРИГОРИЙ
Уже бегу.
Мальчик выходит. Богдан остаётся один. Сидит. Смотрит в окно. Думает. Потом встаёт. Выходит во двор.
________________________________________
ДВОР ОТРЕПЬЕВЫХ. ВЕЧЕР.
Богдан выходит на крыльцо. Смотрит по сторонам. Видит: со спины — мальчик. Идёт по двору. Похож на Григория. Богдан хмурится.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Да ты что, Гришка, совсем обнаглел? Я что тебе приказал? Почему не исполняешь мой приказ?
Мальчишка оборачивается. Смотрит на Богдана. Не Григорий. Похож. Но не он. Смотрит спокойно. Без страха.
МАЛЬЧИШКА
Я не Гришка. И ты мне не приказчик.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(замирает)
Кто ты?
МАЛЬЧИШКА
Я сын царя Ивана.
Богдан смотрит на него. Долго. Молчит. Мальчик поворачивается. Уходит.
Богдан стоит. Смотрит ему вслед. Долго. Очень долго. Потом говорит — тихо, самому себе:
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Так значит, любого человека подменить можно. И никто не поймёт этого. Если сделать это с умом. Искусство подмены.
Камера медленно отъезжает. Богдан один. На дворе. Ветер. Богдан стоит. Смотрит вслед уходящему мальчику. Долго. Очень долго. Потом говорит — тихо, самому себе:
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Так значит, любого человека подменить можно. И никто не поймёт этого. Если сделать это с умом. Искусство подмены.
Он стоит ещё немного. Потом поворачивается. Уходит в дом.
Вскоре возвращаются Варвара и Григорий. Варвара хлопочет по хозяйству. Григорий садится на лавку. Устал. Но доволен.
Богдан подходит к сыну. Садится рядом. Смотрит на него.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Гришка. Ты знаешь, кто тебя искал, пока тебя не было?
ГРИГОРИЙ
(пожимает плечами)
Не знаю, батя.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Сын царя Ивана. Дмитрий.
Григорий удивлённо поднимает брови.
ГРИГОРИЙ
Сын царя? Зачем?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Так ты с ним дружишь?
ГРИГОРИЙ
Нет, батя. Мы не дружим. Просто он хотел голубей моих посмотреть. У меня голуби. Красивые. Он увидел. Захотел посмотреть.
Пауза. Богдан смотрит на сына. Долго. Внимательно.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Голубей, значит. Посмотреть.
ГРИГОРИЙ
Да. А что?
Богдан молчит. Потом говорит — медленно, как бы взвешивая каждое слово.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Я хочу, чтобы ты присмотрелся к Дмитрию. Хорошо присмотрелся. Запомнил его. Каждый день будь рядом. Незаметно. Слушай, как он говорит. Смотри, как он ходит. Как ест. Как смеётся. Как злится. Всё запоминай. Каждую мелочь. Каждую привычку. Каждое слово.
ГРИГОРИЙ
Но если я буду рядом — они заметят.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(тихо)
Заметят. Если ты будешь глупым. Если ты будешь на виду. Если ты будешь лезть к нему. Нет. Ты должен быть тенью. Незаметным. Ты должен быть таким, чтобы они привыкли к тебе. Чтобы перестали видеть. Чтобы ты стал частью двора. Как забор. Как дерево. Как собака.
Григорий молчит. Думает.
ГРИГОРИЙ
Я понял. Я буду незаметным.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
У басурман хитростям нужно учиться. Неужто мы не сможем того, что смогли они? Я из тебя разведчика выращу. Тайного слугу государева. Если сможешь себя где-то за друга своего выдать. И допрос выдержать. Мой. Как подрастёшь — попрошу начальство взять тебя в тайные слуги государевы.
ГРИГОРИЙ
(глаза загораются)
Правда?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Правда. Но это тайна великая. Молчи о ней. Никому. Ни матери. Ни братьям. Никому. Понял?
ГРИГОРИЙ
(кивает)
Всё понял, батя. Всё сделаю. Всё выведаю. Всё узнаю. Незаметно.
Богдан смотрит на сына. Долго. Потом кивает.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Хорошо. Иди спать.
Григорий убегает. Богдан остаётся один. Смотрит в окно. На Углич. На тот дом. Где живёт сын царя Ивана.
Камера медленно отъезжает. Богдан один. Титр:
«Искусство подмены»
Затемнение.


СЕРИЯ 2: «Приказано вернуться»
СЦЕНА 1. ДВОР РОМАНОВЫХ В КИТАЙ-ГОРОДЕ. УТРО.
Москва. Китай-город. Двор Романовых. Богатый. Крепкий. Палаты. Кони. Люди. Утро. Работы идут полным ходом.
Богдан выходит во двор. Осматривается. Он здесь уже несколько дней после возвращения из Углича. Служит. Ждёт.
К нему подходит СТАРШИНА — пожилой, крепкий, с бородой. Местный. Давно служит Романовым. Зовут его ПРОКОФИЙ.
ПРОКОФИЙ
Богдан. Слушай. Сегодня совет бояре держат станут. Романовы. Старшие. По важному делу.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
И что?
ПРОКОФИЙ
Пошёл бы послушал. О чём речь пойдёт.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(нахмурился)
Мне не по чину на совете боярском тайном присутствовать.
ПРОКОФИЙ
Сам знаю, что не по чину. Но Фёдор Никитич приказал. Пусть, говорит, на совете поприсутствует.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(зло)
Так бы сразу и объяснил. Что хочет Фёдор Никитич, чтобы я там был. С ним. Может, опасается чего?
ПРОКОФИЙ
(пожимает плечами)
Всяко может быть. Бояре нынче пуганые. Годунов всех прижал.
Богдан кивает. Молчит. Думает.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Хорошо. Пойду. Где?
ПРОКОФИЙ
В большой палате. Как стемнеет — соберутся.
________________________________________
СЦЕНА 2. БОЛЬШАЯ ПАЛАТА. ВЕЧЕР.
Большая палата в доме Романовых. Свечи. Стол. Лавки. Собрались бояре. ФЁДОР НИКИТИЧ РОМАНОВ. Его братья. АЛЕКСАНДР НИКИТИЧ. ИВАН НИКИТИЧ. ВАСИЛИЙ НИКИТИЧ. Другие родственники. Старшие. Все хмурые. Молчат. Ждут.
В углу — Борислав-Богдан. Стоит. Не садится. Не по чину. Слушает. Смотрит.
Фёдор Никитич открывает совет.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Братья. Родные. Собрались мы. Дело важное. Время тяжёлое.
Он обводит всех взглядом. Продолжает.
ФЁДОР НИКИТИЧ
После смерти отца нашего, Никиты Романовича, жизнь стала сложной. Годунов всё более укрепляется. Царь Фёдор — при нём. Всё при нём. Мы — в стороне. Это плохо.
АЛЕКСАНДР НИКИТИЧ
Годунов нас не любит. Это известно. Он помнит, что отец наш был ближе к царю Ивану, чем его род. Он боится нас.
ИВАН НИКИТИЧ
Боится. Да. И потому давит. Где может. Кого может.
ВАСИЛИЙ НИКИТИЧ
И самое главное. Царь Фёдор в последнее время всё больше интересуется делами брата своего. Дмитрия. Незаконнорождённого. Что живёт в Угличе. С родственниками.
Тишина. Все смотрят на него.
ВАСИЛИЙ НИКИТИЧ
(продолжает)
Говорят, хочет царь Фёдор пригласить Дмитрия в Москву. Пусть, мол, тут растёт. Под присмотром. Нашим.
Ропот. Бояре переглядываются. Хмурятся.
АЛЕКСАНДР НИКИТИЧ
В Москву? Дмитрия? Это опасно.
ИВАН НИКИТИЧ
Очень опасно. Если Дмитрий будет в Москве, Годунов получит его под руку. Или устранит. Или использует.
ВАСИЛИЙ НИКИТИЧ
Или царь Фёдор приблизит его. И тогда у Дмитрия будут права. Больше, чем у нас. Он — сын Ивана. Мы — просто родственники.
Тишина. Долгая. Все думают.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(тихо)
Вот потому я и позвал вас. И вот потому я пригласил сюда моего верного человека.
Он поворачивается к Богдану. Все смотрят на него.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Борислав-Богдан. Он сам из Углича. Знает город. Знает людей. Знает Нагих. Ему можно поручить присматривать за тем, как там события будут развиваться.
Бояре смотрят на Богдана. Оценивают. Молчат.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(Богдану)
Ты поедешь в Углич. Будешь там моим глазом. Смотри. Слушай. Запоминай. Что делает царевич. Что делает его мать. Что делают Нагие. Кто к ним приезжает. Кто уезжает. О чём говорят. Всё. Каждую мелочь.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(кивает)
Понял, Фёдор Никитич.
ФЁДОР НИКИТИЧ
И ещё. Если что-то случится. Если что-то важное. Сразу ко мне. Через верных людей. Понял?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Понял.
Фёдор Никитич смотрит на него. Долго. Потом кивает.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Хорошо. Ступай.
Богдан кланяется. Выходит. Бояре остаются. Продолжают совет. Но Богдан уже знает: его дело — Углич. И царевич.
________________________________________
СЦЕНА 3. ДВОР РОМАНОВЫХ. НОЧЬ.
Богдан выходит из палаты. Ночь. Тишина. Он идёт через двор. Молча. Ни на кого не смотрит.
ПРОКОФИЙ стоит у ворот. Смотрит на него. Ждёт. Но Богдан проходит мимо. Не останавливается. Не говорит ни слова.
Прокофий смотрит ему вслед. Пожимает плечами. Уходит.
Богдан заходит в свою каморку на втором этаже дома. Закрывает дверь. Быстро одевает чёрное одеяние. Ловкий и гибкий, как змея, быстро вылезает в окошко и пробирается на чердак большого дома. Прямо над залом, где идёт совет. Ложится. Слушает.
Голоса бояр слышны отчётливо.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
...Дмитрий. Сын царя Ивана. Он может быть опасен. Вместе со своими родичами. Нагими.
ГОЛОС ВТОРОЙ
Пока он жив — он угроза. Для всех. Для нас. Для Годунова. Для царя Фёдора. Его нужно убрать.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
Убрать. Да. Пока он в Угличе. Пока он мал. Пока его не привезли в Москву.
ГОЛОС ТРЕТИЙ
Если его привезут в Москву — будет поздно. Царь Фёдор приблизит его. И тогда у нас будут проблемы. Большие проблемы.
ГОЛОС ВТОРОЙ
Значит, нужно решить это сейчас. Пока он в Угличе. Пока он никто. Ребёнок.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(голос)
Нет.
Тишина. Все замолкают.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(продолжает)
Я не дам согласия на убийство. Он — ребёнок. Он — сын царя Ивана. Да, он опасен. Но убийство — это не решение.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
А что — решение? Ждать, пока он вырастет? Пока его привезут в Москву? Пока он станет царём?
ФЁДОР НИКИТИЧ
Царь здоров. Дело наше крепко. Мы можем ждать. Мы должны ждать.
ГОЛОС ВТОРОЙ
Ждать — значит проиграть. Годунов не ждёт. Он действует. Он уже приставил к Дмитрию своих людей. Он уже думает, как его использовать. Или устранить.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Мы не убийцы. Мы — Романовы. Мы — родственники царя. Мы не можем...
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
(перебивает)
Твой человек. Тот, что из Углича. Он убьёт Дмитрия, если понадобится?
ФЁДОР НИКИТИЧ
(резко)
Я такого приказа ему не отдам.
ГОЛОС ВТОРОЙ
А если мы попросим?
ФЁДОР НИКИТИЧ
Я не отдам такого приказа. И не справится он с таким делом один. Он — воин. Ловкий. Сильный. Но тут нужен организатор. Мастер тайных дел. А у нас такого нет.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
У нас вообще никакого нет.
Фёдор Никитич встаёт. В гневе. Смотрит на бояр. Долго. Молча. Потом поворачивается и выходит. Дверь хлопает.
Тишина. Бояре остаются одни. Переглядываются.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
(тихо)
Есть у меня человек. Убьёт Дмитрия и глазом не моргнёт. И исчезнет в тьме неизвестности. Сейчас он не в Москве. Но скоро вернётся. И я его отправлю в Углич.
ГОЛОС ВТОРОЙ
Так и решим.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
А Фёдору ничего не расскажем. Он слишком мягок. Слишком благороден. А дело требует решимости.
Шаги. Бояре расходятся.
Богдан быстро возвращается к себе в каморку. Ложится на кровать. Только успел закрыть глаза — стук в дверь.
Богдан зевает. Открывает дверь. На пороге — СТАРШИНА.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(зевая)
Как же ты мне надоел. Что надо?
ПРОКОФИЙ
Я вроде стучал. А ты не открывал.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Стучал бы — открыл дверь, старый чёрт. Ты видно ошибся дверью.
Он начинает стучать в соседнюю дверь. Её не открывают.
ПРОКОФИЙ
Может, и попутал.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Что надо?
ПРОКОФИЙ
Хотел сказать, что всё готово к твоему отъезду.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
А до утра ты с такой важной вестью подождать не мог?
ПРОКОФИЙ
Ладно, прости старика.
Он уходит. Богдан закрывает дверь. Ложится на кровать. Смотрит в потолок. Долго. Потом говорит — тихо, самому себе:
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Плохо ты меня знаешь, Фёдор Никитич.
Камера медленно отъезжает. Богдан один. В каморке. Свеча гаснет. Титр:
«Двор Романовых»
Затемнение.

СЦЕНА 4. ДВОР РОМАНОВЫХ. УТРО.
Утро. Богдан выходит во двор. Собран. Готов к отъезду. Лошадь оседлана. Дорожная сумка.
ФЁДОР НИКИТИЧ выходит на крыльцо. Смотрит на Богдана. Спускается. Подходит. Оглядывается — никого нет. Говорит тихо.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Вчера на совете они требовали убить Дмитрия. Я отказал. Но они не успокоятся. Я это знаю. Они могут сделать это за моей спиной.
Богдан молчит. Смотрит на Фёдора Никитича. Не выдаёт, что знает.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Ты поедешь в Углич. Смотри за царевичем. Но смотри не только за Нагими. Смотри за всеми. Кто приезжает. Кто уезжает. Кто из Москвы. Кто из бояр. Кто из наших. Особенно из наших.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Понял.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Если увидишь что-то. Если почуешь. Если кто-то приедет. Странный. Незнакомый. Сразу — ко мне. Лично. Не через братьев. Не через Прокофия. Лично. Понял?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Понял.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(тихо)
И ещё. Дмитрий — ребёнок. Он не виноват. Ни в чём. Я не хочу, чтобы он пострадал. Ты меня понял?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(смотрит на него)
Понял.
Фёдор Никитич кивает. Отступает. Говорит громко — для чужих ушей.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Денег тебе дадут. На подкуп. На отношения. Трать с умом. Отчитываться будешь.
Он подзывает казначея. Тот приносит тяжёлый кошель. Фёдор Никитич передаёт Богдану.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(берёт кошель)
Понял, Фёдор Никитич.
Он кланяется. Садится на лошадь. Едет со двора. Фёдор Никитич смотрит ему вслед. Долго. Потом поворачивается. Уходит в дом.
Затемнение.

СЦЕНА 5. УГЛИЧ. ДОМ ОТРЕПЬЕВЫХ. САРАЙ. ДЕНЬ.
Богдан возвращается домой. Варвара встречает. Обнимает. Дети. Гомон. Он раздаёт гостинцы. Смеётся. Но глаза — ищут. Где Григорий?
Григорий выходит. Стоит в дверях. Смотрит на отца. Ждёт.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Пойдём. Поговорим.
Они выходят во двор. Богдан ведёт сына в сарай. Закрывает дверь. Тишина. Полумрак.
И вдруг — Богдан хватает сына. Резко. Скручивает руки. Заламывает за спину. Прижимает к стене. Лицо — вплотную. Голос — сиплый. Злой. Как у татарина.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(шипит)
Я — татарин. Пришёл тебя резать. Если ты не Дмитрий, сын царя Ивана. Ты кто? Дмитрий? Или Гришка Отрепьев?
ГРИГОРИЙ
(ошарашен)
Батя, ты что?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(сильнее заламывает руки)
Не батя я тебе. Отвечай. Ты кто?
ГРИГОРИЙ
(понимает — игра)
Дмитрий. Я Дмитрий.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Дмитрий? Докажи. Кто твой дядя?
ГРИГОРИЙ
(отвечает от имени Дмитрия)
Михаил. Нагой.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Какой Михаил? Их двое.
ГРИГОРИЙ
Михаил Фёдорович. Старший.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Любит водку?
ГРИГОРИЙ
Любит. Очень. Каждый вечер пьёт. С Афанасием. С Афанасием Нагим. Они вместе пьют. Всегда.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
С кем ещё?
ГРИГОРИЙ
С дьяком Григорием. Из приказа. Они друзья.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Кто тебя учит грамоте?
ГРИГОРИЙ
Дьяк. Семён. Он приходит по утрам.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Что ты ешь на завтрак?
ГРИГОРИЙ
Кашу. С мёдом. Или с маслом. И квас. Всегда квас.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Что ты делаешь, когда злишься?
ГРИГОРИЙ
Молчу. Сжимаю кулаки. Ногти в ладони.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Как зовут служанку, что за тобой ухаживает?
ГРИГОРИЙ
(думает)
Марфа. Нет... Аграфена. Аграфена. Она старая. Ещё есть Дарья. Молодая. Дарья.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Хорошо. А теперь — главное. Скажи мне то, что знаешь о матери. Что-то, что видно только близко. Что-то, что она прячет.
Григорий молчит. Думает. Секунду. Две. Потом говорит.
ГРИГОРИЙ
У неё на груди. Снизу. Большая чёрная родинка. Левая сторона.
Богдан замирает. Отпускает руки сына. Отступает. Смотрит на него. Долго. Молчит.
Потом улыбается. Впервые за всё время. Игра окончена.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Молодец, сын. Хорошо справился. Хорошо смотришь. Хорошо слушаешь. Хорошо запоминаешь. Допрос выдержал.
Григорий выдыхает. Потирает руки. Смотрит на отца.
ГРИГОРИЙ
Я старался, батя.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Вижу. Но это ещё не всё. Я буду тебя допрашивать. Ещё. Позже. Много раз. Каждый раз — новое. Пока ты не будешь знать его лучше, чем он сам себя.
ГРИГОРИЙ
Понял.
Пауза. Богдан смотрит на сына. Потом спрашивает — уже спокойно, как отец.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
А теперь скажи. Откуда ты узнал о родинке?
ГРИГОРИЙ
Служанка сказала. В разговоре с подругой. Мол, хозяйка ей сказала, что у неё нехорошая родинка на груди. А ведь у самой не меньше такая же. Тоже на груди. Левой. Снизу.
Богдан кивает. Молчит. Думает.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Хорошо. Иди. Мать ждёт. И завтра — снова к нему. Как обычно. Незаметно.
Григорий кивает. Выходит. Богдан остаётся. Сидит. Смотрит в стену. Думает.
Затемнение.

СЦЕНА 6. УГЛИЧ. ДОМ ОТРЕПЬЕВЫХ. САРАЙ. НОЧЬ.
Богдан остаётся в сарае. Сидит на чурбаке. Смотрит в стену. Тишина. Только сверчки. Свеча догорает. Тени пляшут по стенам.
Он устал. Глаза слипаются. Он прислоняется к стене. Закрывает глаза. Дремлет.
В полудрёме — голос. Его собственный. Тихий. Внутренний.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(голос)
Что делать? Что мне делать? В целом мире — никого. Сыновья малы. Братьям веры нет. Фёдору Никитичу всего не расскажешь. Один я. Совсем один.
Тишина. Он дышит ровно. Сон. И вдруг — свет. Тусклый. Мерцающий. Как от свечи. Но свеча погасла.
Богдан открывает глаза. И видит — не сарай. Горницу. Тесную. Свечи в глиняных плошках. Тени на стенах. За окном — дождь. Он здесь. Но не здесь. Он — в прошлом. Или во сне.
На кровати мечется МАТЬ БОГДАНА. Молодая. Лицо мокрое от пота. Рядом — три ПОВИТУХИ. Одна держит её за руку. Вторая готовит воду. Третья принимает роды.
МАТЬ БОГДАНА
(кричит)
Господи... помоги... сил нет... не могу больше...
ПОВИТУХА-СТАРШАЯ
Терпи, милая. Терпи. Сейчас, сейчас. Ещё немного.
ПОВИТУХА-ПРИНИМАЮЩАЯ
(бормочет)
Иди, иди, родненький... Иди...
Мать кричит громче. Потом — тишина. Потом — детский крик. Громкий. Яростный. Свечи дрогнули.
ПОВИТУХА-ПРИНИМАЮЩАЯ
Слава богу... Мальчик. Крепкий...
Она поднимает младенца. Оборачивает тряпицей. Смотрит на него. И замолкает. Лицо меняется. Сначала — недоумение. Потом — ужас.
ПОВИТУХА-ПРИНИМАЮЩАЯ
(шёпотом)
Господи... Пресвятая Богородица...
ПОВИТУХА-СТАРШАЯ
Что там? Что случилось?
Принимающая повитуха медленно поворачивает младенца к свету. Мы видим его лицо. Красное. Сморщенное. Кричащее. И — два крошечных белых зуба на нижней челюсти. Они блестят в свете свечей.
Тишина. Только крик младенца и шум дождя.
ПОВИТУХА-ВТОРАЯ
(в ужасе, крестится)
Свят, свят, свят... Это знак! Это нечистый! Сатанинское отродье!
ПОВИТУХА-СТАРШАЯ
(отшатываясь)
С зубами... С зубами родился... Я такое только в сказках слыхала... Это к беде. Это к смерти!
ПОВИТУХА-ВТОРАЯ
(с жаром)
Надо избавиться от него! Немедленно! Пока не поздно! Утопить в проруби или... или в печи сжечь! Нельзя оставлять это в доме!
МАТЬ БОГДАНА
(слабым, но твёрдым голосом)
Не смейте... Не смейте трогать моего сына...
ПОВИТУХА-ВТОРАЯ
Да ты посмотри на него! Он с зубами! Это знак дьявола! Он сожрёт нас всех!
Мать пытается приподняться, но силы оставляют её. Она падает обратно на подушки. Повитухи переглядываются. Старшая делает шаг к младенцу.
В этот момент дверь с грохотом распахивается. В горницу входит СТАРИК — ДЕД ИГНАТИЙ. Ему лет шестьдесят, но он ещё крепок. Седые волосы, длинная борода, пронзительные глаза.
МАТЬ БОГДАНА
(слабо, но с облегчением)
Батюшка... Игнатий Иванович... Слава богу...
Игнатий подходит к ней. Кладёт руку на лоб. Смотрит на младенца.
ИГНАТИЙ
(громко)
Что за шум? Что за крики? Я слышал вас с другого конца двора!
ПОВИТУХА-СТАРШАЯ
(указывая на младенца)
Батюшка... Ребёнок... Он родился с зубами! Это нечистый!
ПОВИТУХА-ВТОРАЯ
Мы говорим, надо избавиться от него! Пока не поздно!
Игнатий медленно подходит к младенцу. Повитухи расступаются. Он берёт ребёнка на руки. Смотрит на него долго. Младенец замолкает, словно чувствуя взгляд деда.
Игнатий проводит пальцем по крошечным зубам. Его лицо не выражает ужаса. Напротив — что-то похожее на узнавание. На понимание.
ИГНАТИЙ
(тихо, почти шёпотом)
Вот оно... Начало...
ПОВИТУХА-СТАРШАЯ
(с надеждой)
Что, батюшка? Что ты говоришь?
Игнатий поднимает голову. Смотрит на повитух.
ИГНАТИЙ
Ничего странного в этом нет. Я сам родился с зубами. И отец мой родился с зубами. И дед мой. Это... это наша кровь. Наша порода. Отрепьевская.
ПОВИТУХА-ВТОРАЯ
(недоверчиво)
Как же так? С зубами?
ИГНАТИЙ
(пожимает плечами)
А ты думала, почему нас Отрепьевыми прозвали? Думаешь, только из-за того, что великий князь прогневался? Нет. Наша кровь — особая. Мы — не как все. И это не проклятие. Это... знак.
Он снова смотрит на младенца. В его глазах — странный огонь.
ИГНАТИЙ
Знак того, что мы не сгинем. Что мы восстанем. Что мы... отнимем то, что у нас отняли.
Повитухи переглядываются. Они не понимают, но что-то в голосе деда заставляет их замолчать.
ИГНАТИЙ
(обращаясь к повитухам)
А ну, пошли вон отсюда. И чтобы ни одна из вас не смела языком трепать о том, что здесь видела. Если услышу — сами знаете, что будет.
Повитухи быстро кланяются и выбегают. Игнатий остаётся один с младенцем на руках. Он подходит к окну. Смотрит на дождь.
ИГНАТИЙ
(тихо, младенцу)
Ты не знаешь ещё, кто ты. Но я знаю. Я ждал тебя всю жизнь. Слышал от отца. Отец мой слышал от своего отца, Давида. А Давид слышал от старушки. Пророчество... Оно не о короне для нас. Оно о короне для тебя. Ты — зубы дракона, что вырастут из праха. Ты — тот, кто отнимет.
Младенец смотрит на него. Молчит. Игнатий улыбается.
ИГНАТИЙ
Они будут бояться тебя. Они будут ненавидеть тебя. Они будут пытаться убить тебя. Но ты выживешь. Потому что ты — не тряпка. Ты — зубы дракона.
Он передаёт младенца матери. Та прижимает сына к груди. Игнатий кладёт руку на голову младенца.
ИГНАТИЙ
(торжественно)
Имя тебе — Богдан. Богдан Отрепьев. И однажды ты будешь тем, кого будут бояться цари.
И тут — он оборачивается. Смотрит прямо на Богдана. На взрослого Богдана. Который стоит в дверях сарая. Во сне. Или не во сне.
Игнатий смотрит на него. Долго. Потом говорит — тихо, но так, что Богдан слышит каждое слово.
ИГНАТИЙ
И помни. Ты — не один. За тобой — весь род. И я. И те, кто был до меня. И те, кто будет после. Мы ждали тебя. Мы верили в тебя. Не подведи.
Свет мерцает. Горница исчезает.
И тут — другая картина. Дорога. Телега. Игнатий правит лошадью. Рядом — маленький Богдан. Укутан в тулуп. Бледный. Слабый. Дождь. Грязь. Долгая дорога.
Потом — хутор. Богатый. Стол. Дед Тарас. Объятия. Слёзы.
Потом — дед Петро. Странный. С глазами — один чёрный, другой голубой. Смотрит на Богдана. Долго. Потом кладёт руку на лоб. Закрывает глаза.
ДЕД ПЕТРО
Черти этого малыша сами боятся. Дело не в них. Он — характерник. Как я. Только сильнее. Намного сильнее.
Потом — обряд. Свечи. Травы. Дым. Богдан лежит на столе. Голый по пояс. Дед Петро ходит вокруг. Что-то шепчет. В руках — нож. Огонь. Вода.
Потом — утро. Солнце. Богдан бегает по двору. Здоровый. Крепкий. Жилистый. Ловкий. Игнатий смотрит на него. Не верит глазам.
БОГДАН
Деда! Я здоров! Я бегаю! Я всё могу!
Потом — вечер. Игнатий и дед Петро за столом. Говорят тихо.
ДЕД ПЕТРО
Он — не просто характерник. Он — мститель. Сын его станет царём.
ИГНАТИЙ
Сын? Не он сам?
ДЕД ПЕТРО
Сам он — мститель. Он создаст царя. А царём станет сын его. Или внук. Тот, кто отнимет корону.
Потом — Углич. Дом. Игнатий и Богдан. Мальчик бегает по двору. Вечер. Садится рядом с дедом.
БОГДАН
Деда. А почему мы — Отрепьевы? Почему нас так зовут?
ИГНАТИЙ
Потому что великий князь Иван хотел нас унизить. Давно. Когда прадед мой, Давид, служил ему. И князь дал ему это имя. Отрепьев. Тряпка. Прах. Чтобы мы помнили своё место. Навсегда.
БОГДАН
Но мы не тряпки. Мы — воины. Казаки. Характерники.
ИГНАТИЙ
(улыбается)
Верно. Мы — не тряпки. И однажды придёт время, когда мы это докажем. Но не сейчас. Сейчас ты должен учиться. Расти. Становиться сильнее.
БОГДАН
А когда?
ИГНАТИЙ
Когда придёт время. Я скажу тебе. Обещаю.
Он кладёт руку на голову внука.
ИГНАТИЙ
А пока — помни, кто ты. Не Отрепьев. Не тряпка. Ты — зубы дракона. И однажды ты укусишь.
Потом — степь. Запорожская Сечь. Кони. Казаки. Костры. Песни. Сабли. Игнатий и Богдан едут верхом. Богдану восемь. Он держится в седле уверенно.
Потом — поход. Ночь. Отряд казаков едет через степь. Игнатий впереди. Рядом — Богдан.
Потом — бой. День. Яростный. Татары. Казаки. Сабли. Крики. Кровь. Богдан на коне. Лук в руках. Стрела. Он натягивает тетиву. Долго. Прицеливается. Выпускает.
Стрела летит. Враг падает. Молодой татарин. Рыжие волосы. Борода. Глаза налиты кровью. Стрела торчит из груди.
Богдан смотрит на него. Не отводит глаз. Запоминает.
Рядом — ещё один татарин. Замахивается саблей. Богдан разворачивает коня. Уклоняется. Вынимает саблю. Рубит. Татарин падает.
Игнатий видит это. Улыбается. Гордится.
Потом — костёр. Ночь. Казаки сидят вокруг. Едят. Пьют. Смеются. Богдан сидит рядом с дедом. Смотрит на огонь. Молчит.
ИГНАТИЙ
Первый враг — самый трудный. Потом легче.
БОГДАН
Я запомнил его. Рыжий. Борода. Глаза красные.
ИГНАТИЙ
Запомни. Всех запоминай. Воин без памяти — не воин.
Богдан кивает. Смотрит на свои руки. Потом на деда.
БОГДАН
Деда. Я хочу ещё в поход.
ИГНАТИЙ
(улыбается)
Будет ещё. Много будет. Пока жив — буду тебя учить.
Пауза. Он смотрит на внука. Долго. Потом говорит — тихо, с усмешкой.
ИГНАТИЙ
А видно, пришло время мне и после смерти продолжить тебя учить. Первым делом найди человека Годунова. Но дай себя обмануть тем, что лежит на поверхности.
Богдан смотрит на него. Не понимает. Но что-то в голосе деда заставляет его замолчать. Запомнить.
Свет мерцает. Всё исчезает.
Богдан открывает глаза. Он в сарае. Один. Свеча погасла. Утро. Свет пробивается через щели. Тишина.
Он сидит. Смотрит в стену. Долго. Потом встаёт. Выходит.
Затемнение.


СЕРИЯ 3: «Тени Углича»
________________________________________
СЦЕНА 1. УГЛИЧ. ДОМ ОТРЕПЬЕВЫХ. ГОРНИЦА. ВЕЧЕР.
Богдан входит в дом. С порога — громко, властно. Не маска. Сам.
БОГДАН
Варвара! Принеси мне шахматы. Дедовы. Из липы. Те самые.
ВАРВАРА
(из горницы)
Опять? Зачем тебе...
БОГДАН
Не спрашивай. Принеси.
Варвара выходит. Смотрит на мужа. Лицо недовольное, но спорить не стала. Уходит. Возвращается с деревянной коробкой — старой, потёртой, с резьбой по краям. Ставит на стол.
ВАРВАРА
Ты бы поел сначала.
БОГДАН
Потом.
Варвара качает головой. Уходит к детям. Богдан берёт коробку. Выходит во двор.
________________________________________
СЦЕНА 2. ДВОР ОТРЕПЬЕВЫХ. ВЕЧЕР.
Сумерки. Тихо. Собака спит под крыльцом. Куры уснули на насесте. Богдан садится на лавку у забора. Открывает коробку. Достаёт фигуры. Расставляет. Белые — его. Чёрные — деду. Деревянные, ручной резьбы, вытертые от сотен прикосновений. Дед Игнатий вырезал их сам, давно, когда Богдан был мальчишкой.
Богдан сидит. Смотрит на доску. Напротив — пустое место. Никого. Но Богдан кивает — будто дед там. Будто дед сделал ход. Передвигает чёрную фигуру.
БОГДАН
(тихо)
Верно. Конём. Ты всегда конём начинал. И всегда с левого фланга. Потому что конь — единственная фигура, которая через другие перепрыгивает. Ты мне так и говорил: «Не лезь в бой, если можно обойти».
Пауза. Смотрит на доску. Думает. Делает ход — белый.
БОГДАН
Вот. Пешкой. Потому что сначала нужно построить игру. Пешки — это глаза и уши. Без них ни коню, ни ладье не вырваться. Ферзь — последний. Ферзь — это когда всё готово.
Снова пауза. Смотрит на пустое место напротив. Улыбается — грустно, но тепло.
БОГДАН
Дед. Ты мне сказал: найди человека Годунова. И я найду. Но ты же сам учил: нельзя сразу к ферзю рваться. Сначала — пешки. Сначала — работа. Мне нужно людей найти. Своих. В Угличе. Тихих. Чтобы смотрели. Чтобы слушали. Чтобы знали, кто приезжает, кто уезжает, кто чужой. Микифор — это одна пешка. Нужны ещё. На каждом конце города.
Передвигает чёрную фигуру — за деда.
БОГДАН
Да. Ты бы сказал: «Не торопись. Но и не мешкай». Верно. Человек Годунова уже здесь. Я его видел. Чистые руки. Московская речь. Слишком гладкий для Углича. Но он не один. У него должны быть помощники. Связные. Кто-то, кто его кормит, кто-то, кто его прячет. Вот их мне и нужно найти. А для этого нужны свои люди.
Делает ход. Белым. Потом ещё — чёрным, за деда. Игра идёт. Но Богдан говорит не о шахматах.
БОГДАН
И ещё. Приезжал пруссак. Из Немецкой слободы. Купец. Только купец — не купец. Сукно продавал — и не окупил дорогу. Значит, приехал смотреть. Смотреть на Дмитрия. На двор. На Нагих. И уплыл в Москву — докладывать. Кому? Вот вопрос. Годунову? Или кому-то другому? В Немецкой слободе много хозяев. Не все они — Годуновы.
Долгая пауза. Смотрит на доску. Потом — на небо. Звёзды.
БОГДАН
(ещё тише)
Я знаю, дед. Ты бы сказал: «Не распыляйся. Один враг за раз». Но я не могу себе этого позволить. Потому что если я найду человека Годунова, а пруссака упущу — будет поздно. И наоборот. Всё связано. Углич. Москва. Немецкая слобода. Романовы. Годунов. И я — посередине. Один.
Пауза. Долго смотрит на доску. Потом делает ход. Берёт чёрного коня, передвигает.
БОГДАН
(улыбается)
Ход. Твой. Я знаю, что ты бы сейчас сделал. Ладьёй. Открыл бы линию. Чтобы видно было всю доску. Вот и мне нужно открыть линии. В Угличе. Сегодня — пешки. Завтра — кони. А потом — когда всё будет готово — тогда и к ферзю.
Он сидит. Смотрит на доску. Тишина. Сверчки. Далёкий лай собаки. Потом — голос из дома:
ВАРВАРА
(из окна)
Богдан! Есть будешь или нет?
БОГДАН
Буду.
Он собирает фигуры. Кладёт в коробку. Встаёт. Смотрит на пустую лавку напротив.
БОГДАН
(тихо)
Спасибо, дед.
Уходит в дом. Камера остаётся. На лавке — след от тела. Вечер. Тишина.
________________________________________
СЦЕНА 3. УГЛИЧ. КОРЧМА. ДЕНЬ.
Шумная корчма на торговой стороне Углича. Полдень. Пахнет пивом, дымом и кислой капустой. Низкий потолок. Закопчённые балки. Свет из щелей режет полумрак. Печь в углу жарит — от неё несёт хлебным духом и застарелым жиром.
За столами — стрельцы в потёртых кафтанах, торговые люди, работники с пристани. Кто-то играет в зернь — кости стучат по столу. Кто-то спорит, тыкая пальцем в грудь соседу. Пёс спит под скамьёй, лапой прикрывая морду.
За дальним столом сидит БОГДАН. Но другой Богдан — не тот, что в Москве. Растрёпанный. Рубаха нараспашку, грудь голая, волосатая. Волосы всклочены, будто спал в стогу. Сапоги — разные, один расшнурован. Глаза мутноватые — выпил, но не пьян, а будто пьян. Рядом — пустая чарка. Он громко рассказывает историю двум работягам, которые хохочут.
БОГДАН
...и тут литвин этот мне: «Ты кто такой?» А я ему: «А ты кто такой?» А он: «Я из Немецкой слободы!» А я: «А я из Углича, и мне на твою слободу начихать!» Ну, он за нож. А я — за чарку. Выпил. И ушёл. А он стоит с ножом. И не понимает, что случилось.
Работяги ржут. Один — бьёт кулаком по столу, чара подпрыгивает. Второй — вытирает слёзы. Богдан хлопает одного по плечу, подзывает корчмаря, заказывает ещё. Щедро платит. Слишком щедро для простого мужика. Но никто не замечает. Все видят рубаху-парня, весельчака, щедрого, беззаботного.
Камера задерживается на его глазах. На секунду — трезвые, цепкие, холодные. Скользят по корчме. По стрельцам. По дьяку в углу — один, с чаркой, смотрит в стол. По торговцам. И — останавливаются.
В стороне, у стены — двое. ФЁДОР и ВЛАС. Братья. Фёдор — постарше, лет тридцати пяти. Широкий, как сруб. Шрам через бровь — старый, белый, давно заросший. Руки — как лопаты. Сидит ровно. Ест хлеб. Пьёт пиво. Не торопится. Не разговаривает. Рядом — ВЛАС. Помоложе, лет двадцати пяти. Рыжее пятно на щеке — родимое. Бородатый, лохматый. Крепкий, как бык. Сидит, облокотившись на стол. Чешет затылок. Смотрит в стену. Скучает.
Оба — неопрятные. Рубахи грязные. Сапоги стоптаны. Но от обоих — сила. Та, которую чувствуешь за два стола. К ним не подходят. К ним не подсаживаются. Место вокруг них — пустое, как вырубка в лесу.
Глаза Богдана — снова мутнеют. Маска на месте. Он отталкивается от стола. Встаёт. Шатается. Чуть не роняет скамью. Идёт через корчму — к братьям. Задевает плечом стрельца. Тот ворчит, но молчит. Богдан не извиняется. Идёт дальше. Подходит к их столу. Ладонь — на край. Давит. Чара Власа звякает.
БОГДАН
(пьяным голосом, громко)
А ну… признавайтесь… турки вы или нет?
Тишина. Не во всей корчме — за их столом. Работяги за дальним столом — затихли. Пёс поднял голову. Фёдор медленно поднимает голову. Смотрит на Богдана. Снизу вверх. Лицо — каменное. Влас — поднимает взгляд. Брови рыжие, сросшиеся. Смотрит. Не понимает.
ФЁДОР
(спокойно)
Ты чего, Богдан?
БОГДАН
(ещё громче)
Турки! Точно турки! Я их в походе сотнями рубил. А вы — вылитые. Особенно ты, Влас. Борода как у янычара.
Влас медленно отставляет чару. Кладёт ладони на стол. Широкие. Тяжёлые. Стол скрипит. Работники с пристани — обернулись. Перестали жевать. Стрельцы — тоже. Один — отодвинул скамью. Тихо. Чуть-чуть. Плечом к двери. На всякий случай.
ВЛАС
(тяжело, медленно)
Сам-то ты кто такой? А?
БОГДАН
Я? Я — воин! Я в походе был! На турок ходил! Сотнями их рубил! Вот этой рукой!
Замахивается кулаком — показывает. Кулак — большой, мозолистый. Промахивается мимо стола. Чуть не падает. Хохочет.
БОГДАН
(продолжает, кричит)
И вы — на турок похожи! Точно вам говорю! Турки!
ФЁДОР
(медленно, с угрозой)
Ты что, мужик, совсем сдурел? Какие мы тебе турки?
БОГДАН
(напирает, тычет пальцем в Власа)
Турки! Я знаю! Я их на запах чую! У тебя — турецкий запах! И борода — турецкая! И руки — турецкие!
ВЛАС
(вскидывается, встаёт)
Да сам ты турок! С такими глазами — сам турок и есть!
Голос Власа — низкий, тяжёлый. Как будто бочка прогудела. Он — выше Богдана. Шире. Тень падает на стол.
БОГДАН
(кричит, отступает на шаг)
Я — турок?! Да я тебя сейчас… Иди за мной! В переулок! Я тебе там объясню, как меня турком называть! Идём! Оба идёмте!
Размахивает руками. Кричит. Голос — на всю корчму. Все слышат. Все видят. Все понимают: пьяный дурак лезет на двух медведей.
Влас — шаг к двери. Кулаки — сжаты. Фёдор — встаёт. Медленно. Спокойно. Будто нехотя. Вытирает рот тыльной стороной ладони. Смотрит на Богдана — оценивающе. Недолго.
ФЁДОР
(ровно)
Ладно. Пойдём. Поговорим.
Богдан разворачивается. Идёт к выходу. Спотыкается о скамью. Ругается. Пинает дверь. Выходит. Влас — за ним. Фёдор — последним. Неторопливо. Будто идёт не драться, а воротить заблудшую овцу.
Народ в корчме — выдыхает. Кто-то качает головой. Кто-то хмыкает. Стрелец — толкает соседа локтем.
СТРЕЛЕЦ
(тихо, соседу)
Гляди-ка. Зря этот человек нарывается. Эти двое его в переулке в лепёшку раскатают.
СОСЕД
Сам виноват. Не лезь на людей — не получишь.
Дьяк в углу — допил чарку. Поставил. Встал. Вышел. Тихо. Незаметно. Никто не проводил его взглядом.
Камера — на пустом столе братьев. Две чары. Недопитое пиво. Крошки. Тишина.
Затемнение.
________________________________________
СЦЕНА 4. ПЕРЕУЛОК ЗА КОРЧМОЙ. ДЕНЬ.
Узкий, кривой переулок. Заборы — высокие, серые от дождей. Лужи — чёрные, маслянистые. Куры копошатся в грязи. Тишина — тяжёлая, слышно как скрипит доска на ветру.
Богдан заходит первым. Останавливается. Влас за ним — кулаки сжаты. Фёдор — последним. Медленно.
ВЛАС
(шёпотом, зло)
Ты что творишь? Мы с тобой в детстве вместе на парней с соседней улицы ходили! А ты сейчас — как чужой!
БОГДАН
(тихо, быстро)
Признал. Дело мне к вам есть.
И тут же — громко, на весь переулок:
БОГДАН
(орёт)
Ну что, струсили, турчата?!
ФЁДОР
(тихо)
Как платить станешь?
И тут же — громко:
ФЁДОР
(орёт)
Сейчас мы тебя самого в капусту порубим!
БОГДАН
(тихо)
Не обижу.
И — громко:
БОГДАН
(орёт)
Кого ты порубить собрался?! Непобедимого рыцаря?! Да я сто таких турок за день убивал, как вы!
ВЛАС
(тихо)
Если так — мы на любое дело согласны.
И — громко:
ВЛАС
(орёт)
Да я тебя одним пальцем зашибу, доходяга хренов!
БОГДАН
(тихо)
Тогда надо драку изобразить.
И — тут же, с диким криком, выхватывает меч:
БОГДАН
(рёв)
ЗАРУБЛЮ!!!
Кидается на братьев. Фёдор — увернулся, схватил жердь с забора. Влас — подсел, толкнул Богдана в бок. Богдан замахнулся мечом — мимо, будто пьяный не попадает. Фёдор жердью — по руке. Меч — в грязь. Влас — сцепил Богдана, повалил. Богдан упал. Братья навалились.
Пинают. Злобно, с оттяжкой — но мимо. Сапог свистит у уха, удар в грязь рядом с головой. Вляпывается. Ещё удар — в землю у рёбер. Грязь брызжет. Со стороны — будто лупят всерьёз. Крики, мат, тяжёлое дыхание.
ФЁДОР
(кричит)
Всё, готов! Тащи!
Влас хватает Богдана за руки. Фёдор — за ноги. Волокут по грязи. Богдан висит между ними, голова мотается, лицо в грязи. Но глаза — трезвые, цепкие. На секунду встречаются с глазами Фёдора. Короткий кивок. Без слов.
________________________________________
СЦЕНА 5. КОРЧМА. ДЕНЬ.
Дверь распахивается. Фёдор и Влас швыряют Богдана на пол. Он падает тяжело, неловко — и морщится, будто от настоящей боли. Лицо в грязи, губа разбита, рубаха порвана на плече.
ФЁДОР
(со смехом)
Забирайте своего рыцаря непобедимого! Смотрите, чтобы он не простудился на полу!
ВЛАС
(хохочет)
Рыцарь! Турок его за руку хватал — он и упал!
Братья выходят. Дверь хлопает. Смех за дверью затихает.
Народ за столами посмеивается. Кто-то хлопает ладонью по столу. Кто-то качает головой. Корчмарь вздыхает, ставит рядом тряпку и миску с водой.
Богдан лежит. Не двигается. Потом медленно шевелит пальцами, собирает рассыпанные монеты, прячет в кулак. Садится. Вытирает лицо тряпкой. Встаёт — и тут же морщится, хватается за плечо. Делает шаг — и подгибается, будто нога не держит.
БОГДАН
(сквозь зубы, негромко, но так, что слышно)
Эх… В этой драке мне плечо вывихнули, а ногу будто подбили. Кость не кость, а ступить больно. Кто тут кости вправляет? К кому все ходят?
КОРЧМАРЬ
(вытирая стол)
К Микифору иди. К кузнецу. Он тут лучший костоправ. Кому руку, кому ногу — всех правит.
БОГДАН
(кидает медяк на стол)
Спасибо, хозяин.
Корчмарь подбирает медяк, кивает.
БОГДАН
Да только вот беда — сам я сейчас не дойду. Кто бы довёл… Я б денежку дал.
И тут из угла, где сидел, прижавшись к стене, местный пьяница — мелкий, юркий, вечно всем помогающий за медяк — подскакивает. Глаза горят.
ПЬЯНИЦА
(быстро, тараторя)
Я доведу! Я мигом! Тут недалеко, я знаю короткую тропу!
Хватается за локоть Богдана — крепко, но не грубо. Помогает встать, подставляет плечо. Богдан опирается — не слишком сильно, но достаточно, чтобы было видно: идти сам не может.
ПЬЯНИЦА
Пойдём, пойдём! К Микифору! Он живо всё поправит!
Они выходят. Дверь за ними закрывается.
Народ в корчме сдержанно посмеивается.
СТРЕЛЕЦ
(тихо, соседу)
Пришёл сюда героем, а отсюда за руку выводят.
СОСЕД
Зато щедрый. Медяк за то, что до двери довести, не каждый даст.
Камера задерживается на пустом месте, где лежал Богдан. На тряпке — тёмное пятно грязи и крови. На полу — одна монета, которую никто не заметил.
Затемнение.

СЦЕНА 6. КУЗНИЦА МИКИФОРА. ДЕНЬ.
Кузница на краю города. Тяжёлый запах железа, дыма, горячего угля. Над горном — густой жар, воздух дрожит. На стене — молоты, клещи, топоры. На верстаке — подковы, гвозди, куски железа. У наковальни — МИКИФОР. Лет сорока пяти. Широкий, жилистый. Руки — в шрамах и мозолях. Лицо — тёмное от копоти, лоб — в каплях пота. Бьёт молотом по раскалённому металлу — звон разносится по двору.
В дверях появляется ПЬЯНИЦА — тянет за собой Богдана: тот обвис на его плече, ноги заплетаются, лицо перекошено от «боли».
ПЬЯНИЦА
(тараторит, будто оправдывается)
Эй, Микифор! Тут вот… человек еле на ногах стоит! Я ему дорогу показал — он сам-то пути сюда не ведает. Да и помог дойти: глянь, совсем плох!
Микифор резко перестаёт бить молотом. Поднимает голову. Смотрит — сначала на пьяницу, потом на Богдана. Глаза на секунду чуть сужаются: узнаёт. Но лицо — каменное, ничего не выдаёт. Откладывает молот. Вытирает руки о фартук.
МИКИФОР
(строго, по-хозяйски)
Кто такие? Чего надо?
ПЬЯНИЦА
(торопливо, машет рукой на Богдана)
Да вот, привёл! Он из корчмы… там его здорово помяли. Еле дошёл. Может, посмотришь, а?
Микифор делает шаг вперёд, присматривается к Богдану уже внимательнее. Видит грязь, порванную рубаху, разбитую губу — и всё равно понимает: Богдан играет. Но виду не подаёт.
МИКИФОР
(бурчит, будто ворчит на пьяницу)
Заходи. Посмотрим, что там у тебя.
Богдан, кряхтя и охая, переступает порог, потом садится на лавку у стены — будто каждое движение даётся с трудом. Микифор подходит. С важным видом осматривает плечо — щупает, давит, поворачивает. Богдан морщится, стискивает зубы — играет на совесть. Микифор качает головой, цокает языком.
МИКИФОР
Да, брат… Сильно тебя поколотили. Живого места на тебе нет.
Пауза. Пьяница стоит у порога. Мнётся. Не уходит.
МИКИФОР
(не оборачиваясь, всё так же строго)
Ты чего ждёшь?
ПЬЯНИЦА
Так я помогу до дома довести доброго человека. Ему ж одному не дойти.
БОГДАН
(кряхтя, достаёт монету)
Спасибо, добрая душа. Вот тебе ещё монетка. Сбегай ко мне во двор — пусть Гришка на телеге за мной сюда приедет.
ПЬЯНИЦА
(хватает монету, расплывается в улыбке)
И то верно! Что вам мучиться пешком идти! Не волнуйтесь — я мигом туда сбегаю! А оттуда уже — в кабак. Извините меня, дальше помочь не смогу.
МИКИФОР
Да иди уже.
Пьяница исчезает. Топот по грязи — стихает.
Тишина. Только угли потрескивают в горне. Микифор стоит над Богданом. Секунда. Две. Маски падают — у обоих.
МИКИФОР
(спокойно, но с прищуром, уже называя по имени)
А теперь рассказывай, Богдан, что тебе на самом деле от меня нужно. Ведь помощь костоправа тебе не нужна — ты цел и невредим.
БОГДАН
(ровно, тихо — не оправдывается, просто ставит факт)
Дело у меня к тебе. Да не простое.
Пауза. Микифор смотрит на него. Молчит. Ждёт.
БОГДАН
Опасное. Тихое. Одному не вытянуть. Нужен человек, которому верю. Как тебе.
МИКИФОР
Давно не виделись. Откуда знаешь, что я не сболтну?
БОГДАН
Не знаю. Потому и прошу, а не требую. Если не хочешь — скажи сейчас. Тут нет обиды. Тут есть риск. Не хочу тянуть за собой того, кто не готов.
Микифор отходит к наковальне. Ворочает клещами угли — думает. Молчит. Богдан не торопит.
МИКИФОР
(не оборачиваясь)
Опасное — это как?
БОГДАН
Если узнают не те — плохо будет всем. И тебе в первую очередь. Ты тут живёшь. Но мы сделаем всё так, что никто ничего не узнает. Ты меня знаешь — я калач тёртый. Да и ты мужик не простой. Держись меня — со мной не пропадёшь.
Микифор кладёт клещи. Поворачивается. Смотрит на Богдана — долго, пристально.
МИКИФОР
Ладно. Допустим, я в деле. Сколько платить станешь?
БОГДАН
Обсудим позже. Но точно — платой ты останешься доволен.
Микифор чуть усмехается — не радостно, а так, будто взвешивает: и риск, и слово старого знакомого, и монеты. Потом кивает.
МИКИФОР
Хорошо. Рассказывай.
Богдан встаёт. Распрямляется — будто и не было никакой боли. Подходит ближе, говорит тихо, почти шёпотом.
БОГДАН
Не здесь. Завтра вечером. Приходи к старой иве ниже пристани. Там и расскажу.
Микифор кивает. Коротко.
БОГДАН
Спасибо. И за вид. И за остальное.
Делает паузу, будто что-то ещё крутится в голове.
БОГДАН
А пьяница этот… Кто он? Что-то я его не помню.
Микифор задумывается. Пожимает плечами — неторопливо, с видом человека, который привык замечать мелочи, но тут мелочь слишком мелкая.
МИКИФОР
Да кто же эту теребень кабацкую знает… Несёт их ветром по матушке-Руси. Видимо, и этого пьяницу ветром к нам занесло. Может, отстал от каравана. Может, беглый крестьянин. Не знаю, короче.
БОГДАН
Попробуй узнай о нём. Но так, чтобы тихо. Как ты умеешь. До встречи нашей.
МИКИФОР
Разузнаю.
БОГДАН
Руки у него сильные. И не дрожат нисколько. Да и прав ты — никто на теребень кабацкую внимания не обращает. А зря.
Тут со стороны улицы слышен скрип колёс, топот копыт. Шум подъезжающей телеги нарастает.
Дверь распахивается. На пороге — ГРИГОРИЙ, мальчик лет восьми, серьёзный не по годам, в большой отцовской рубахе. Рядом — ПЬЯНИЦА, довольный, будто день удался.
ПЬЯНИЦА
(с широкой ухмылкой)
Матушка, жена ваша, поднесла мне штоф зелёного вина и велела помочь сыну вашему малолетнему привезти вас домой!
БОГДАН
(к пьянице, со слезами на глазах — играет до конца)
Спасибо, добрый человек. Мир не без добрых людей…
Пьяница сияет.
МИКИФОР
(Григорию, важно, с хозяйской уверенностью)
Матери передай: кости я вправил мужу вашему, завтра ему станет намного лучше. Но пусть лежит всё равно сутки, а ещё лучше двое. И только потом начинает ходить.
Григорий кивает — мол, передам.
Пьяница помогает Богдану взобраться на телегу, сам садится рядом, болтает ногами, будто мальчишка. Григорий забирается на козлы. Скрип, рывок — телега трогается.
Богдан оборачивается к Микифору. Кивает — один раз, коротко, без лишних слов.
Телега уезжает. Пыль оседает.
Камера — на Микифора. Он провожает их напряжённым взглядом. Стоит неподвижно, пока грохот колёс не стихает вдали. Потом медленно поднимает клещи, ворошит угли. Пламя вспыхивает ярче.
Затемнение.

СЦЕНА 7. МОСКВА. ТАЙНАЯ ПАЛАТА В КРЕМЛЕ. НОЧЬ.
Тёмная палата. Свеча — одна. Её пламя дрожит, будто боится собственной тени. Стол. Два кресла. Окно занавешено тяжёлой тканью — ни щёлочки, ни намёка на город за стеной. В углу — образа, едва различимые в полумраке. Тишина такая, что слышно, как воск стекает по подсвечнику.
За столом сидит БОРИС ГОДУНОВ. Уже немолодой. Усталый, но не сломленный. Глаза — острые, цепкие, привыкшие выхватывать ложь из любого взгляда. Он смотрит на дверь. Ждёт. Не шевелится.
Дверь тихо открывается. Входит ПРОКОФИЙ — старшина со двора Романовых. Пожилой, но крепкий, будто выточенный из старого дуба. Борода седая, но спина прямая. Оглядывается, словно проверяет, не притаился ли кто в углах. Кланяется — коротко, без лишней почтительности.
ГОДУНОВ
(тихо, ровно)
Садись.
Прокофий садится. Смотрит на Годунова. Не торопится. Знает: в таких разговорах спешка — враг.
ГОДУНОВ
Говори.
ПРОКОФИЙ
Бояре Романовы отправили в Углич своего человека.
Годунов не моргает. Лицо — камень.
ГОДУНОВ
Кого?
ПРОКОФИЙ
Борислава-Богдана Отрепьева.
Имя повисает в воздухе. Годунов медленно поднимает глаза. Смотрит на Прокофия. Долго. Так, будто пытается прочесть не слова, а мысли за ними.
ГОДУНОВ
Отрепьев? Тот, что из Углича?
ПРОКОФИЙ
Да. Тот самый.
ГОДУНОВ
Что о нём знаешь?
Прокофий чуть наклоняет голову, собираясь с мыслями. Говорит неторопливо, взвешивая каждое слово.
ПРОКОФИЙ
Немного. Но то, что знаю — важно. Он — воин. Лучший боец, каких я видел. Ловкий. Сильный. Хитрый. Характерник.
ГОДУНОВ
(нахмурившись)
Характерник?
ПРОКОФИЙ
Да. Из запорожских. Говорят, с детства. Дед его, Игнатий, возил в Запорожье. Там его учил дед Петро — старый характерник. С глазами — один чёрный, другой голубой.
Годунов молчит. Смотрит в стол. Пальцы едва заметно сжимаются, будто хотят схватить саму суть сказанного.
ГОДУНОВ
Что ещё?
ПРОКОФИЙ
Он — опасный человек. Очень опасный. Не просто воин. Он — умный. Смотрит. Слушает. Запоминает. Всё. Каждую мелочь. И молчит. Никогда не скажет лишнего. Никогда не покажет, что знает.
ГОДУНОВ
(тихо)
Это плохо.
ПРОКОФИЙ
Это очень плохо. Потому что он не просто смотреть будет. Он будет искать. Тихо. Незаметно. Он — тень. Его не видно. Но он — везде.
Годунов встаёт. Подходит к окну. Не открывает, не отодвигает занавеску — просто стоит, будто прислушиваясь к тишине за ней. Молчит. Долго.
ГОДУНОВ
Что ему нужно в Угличе?
ПРОКОФИЙ
Фёдор Никитич приказал ему смотреть за царевичем. За Нагими. За всеми, кто приезжает. Кто уезжает. О чём говорят.
Годунов оборачивается. Взгляд — тяжёлый, как молот.
ГОДУНОВ
И что? Он знает о моём человеке?
Прокофий пожимает плечами. Не от равнодушия — от того, что не может дать ответа, который бы успокоил.
ПРОКОФИЙ
Не знаю. Но он ищет. Это точно. И если он найдёт — будет плохо.
ГОДУНОВ
(садится, смотрит Прокофию прямо в глаза)
Что ещё?
ПРОКОФИЙ
Он — из Углича. Родом. Знает город. Знает людей. Нагих знает. Всех. Он там — свой. Это опасно. Потому что он может войти в круг. Стать другом. Пить с ними. Слушать. И они сами всё расскажут. Потому что не будут его бояться. Он — не чужак. Он — свой.
ГОДУНОВ
(тихо, почти шёпотом)
Свой. Который ищет.
ПРОКОФИЙ
Да.
Пауза. Пламя свечи вздрагивает. Годунов смотрит на него, будто ищет в этом дрожащем свете подсказку.
ГОДУНОВ
Что делать?
ПРОКОФИЙ
Это не моё дело. Я сказал, что знаю. А решать — тебе.
Годунов кивает. Без лишних слов. Оба понимают: тут не до рассуждений.
ГОДУНОВ
Иди. И дальше делай то, что делал. Тихо. Как всегда. А в Угличе я сам разберусь. Своими людьми. Если что узнаешь новое о том, что в Угличе происходит — срочно сообщи мне.
Прокофий коротко кивает — мол, понял. Он встаёт. Идёт к двери. Останавливается. Будто слово застряло в горле и не даёт уйти.
ПРОКОФИЙ
Борис Фёдорович.
ГОДУНОВ
Что?
ПРОКОФИЙ
Он — зубы дракона. Так его дед называл. И он сам так себя называет. Я слышал.
ГОДУНОВ
(нахмурился)
Зубы дракона?
ПРОКОФИЙ
Да. Не знаю, что это значит. Но он в это верит. И это его ведёт.
Годунов смотрит на него. Долго. Молча. Потом едва заметно качает головой — не от неверия, а от тяжести услышанного.
ГОДУНОВ
Иди.
Прокофий выходит. Дверь закрывается с тихим, почти виноватым щелчком. Годунов остаётся один. Смотрит в свечу. Пламя тянется вверх, как последняя ниточка надежды.
Потом тихо, самому себе, будто признаётся в чём-то, что боится произнести громко:
ГОДУНОВ
Зубы дракона. В Угличе. Рядом с Дмитрием. Рядом с моим человеком. Плохо. Очень плохо.
Встаёт. Делает шаг к столу. Пальцы ложатся на край, будто он ищет опору. Потом резко, одним движением гасит свечу.
Темнота накрывает палату. Ни огонька. Ни звука. Только дыхание Годунова — тяжёлое, собранное, как перед боем.
Затемнение.

СЕРИЯ 4: «ДРАКОН ПОКАЗЫВАЕТ ЗУБЫ»
СЦЕНА 1. ДВОР ОТРЕПЬЕВЫХ. ВЕЧЕР.
Сумерки сгущаются. Двор уже в полутени, только из окон дома льётся тёплый свет. Слышен скрип колёс, топот копыт. Телега вьезжает во двор — с шумом, с грохотом, с пьяными криками.
На козлах — ГРИШКА, мальчик лет восьми, серьёзный не по годам. Рядом — ПЬЯНИЦА, довольный, разгорячённый, размахивает руками. В телеге, на охапке сена, лежит БОГДАН. Лицо в грязи, губа разбита, рубаха порвана. Он стонет. Или делает вид, что стонет.
На крыльцо выбегают МАЛЫЕ ДЕТИ — трое, мал мала меньше. Глядят на отца. Испуганно. Жалко. ВАРВАРА выходит следом. Всплёскивает руками. Подбегает к телеге.
ВАРВАРА
Батюшки! Что случилось?! Кто тебя так?!
БОГДАН
(хрипло, с трудом)
В корчме… подрался… с турками…
ВАРВАРА
(всплёскивает руками)
С какими турками?! Господи, да тут живого места нет!
Она хватается за голову. Смотрит на пьяницу. Тот сияет — как будто совершил великое дело. Гришка спрыгивает с козел, помогает отцу подняться. Богдан охает, хватается за плечо, сползает с телеги. Дети облепили его, хнычут.
ВАРВАРА
(пьянице)
Спасибо тебе, добрый человек! Выручил! Век тебя не забуду!
Она убегает в дом. Возвращается со штофом водки и медной монеткой. Протягивает пьянице.
ВАРВАРА
Вот. Выпей за здоровье. И вот ещё — на хлеб.
Пьяница берёт штоф. Открывает. Нюхает. Блаженно зажмуривается. Пьёт. Долго. Потом вытирает рот рукавом.
ПЬЯНИЦА
(с чувством)
Спасибо, хозяйка! Дай Бог тебе здоровья! И мужу твоему — поправки! А я пойду. Дела.
Он кланяется. Берёт монетку. Уходит со двора. Шатается. Но доволен. Камера провожает его — до калитки. Он выходит на улицу. И исчезает в сумерках.
Варвара смотрит ему вслед. Потом поворачивается к мужу. Богдан стоит, ссутулившись, будто плечо и правда ноет. Дети жмутся к нему.
ВАРВАРА
(тихо, но твёрдо)
Пойдём в дом. Я тебе постелю.
БОГДАН
(резко, чуть хрипло)
В дом не пойду. Там дети будут бегать, кричать. Я сейчас любого зашибу, если тронут. Не до нежностей мне.
ВАРВАРА
(вздыхает, но не спорит — знает этот его настрой)
Ну ладно… хоть похлёбку принесу. Ты же голодный, небось.
БОГДАН
(кривится, будто от одной мысли мутит)
Не надо. Меня сейчас от еды мутит. Только хуже станет.
Он делает шаг к сараю, нарочно спотыкается, опирается на косяк. Играет на совесть: будто ноги не держат. Но глаза — холодные, цепкие. Он сканирует двор: нет ли чужого взгляда, не прячется ли кто в тени.
ГРИШКА
(робко, почти шёпотом, смотрит на отца так, будто не узнаёт)
Батя… ты что, совсем? Я же просто рядом посижу. Вдруг тебе что понадобится…
Богдан резко вскидывает голову. На секунду маска срывается: в его взгляде мелькает настоящая боль — не от побоев, а от того, что приходится отталкивать сына. Но он тут же прячет её за злостью.
БОГДАН
(ещё резче, почти рычит, чтобы голос звучал как у побитого, озлобленного мужика)
Никого не надо! Я сказал — не беспокоить! Если сейчас кто-то рядом будет крутиться — я не ручаюсь за себя! Слышишь? Уходи!
Гришка вздрагивает. Глаза у него становятся большими, будто он вот-вот заплачет, но держится. Он не понимает: отец всегда был строгим, но никогда не прогонял вот так, с такой злостью. Он медленно опускает сено на землю, будто оно вдруг стало слишком тяжёлым.
ГРИШКА
(шёпотом, в грудь, не поднимая глаз)
Ладно… я уйду.
Варвара кладёт руку ему на плечо, тянет к дому. Она не спорит с Богданом — видит, что сейчас с ним нельзя. Но в её взгляде к усталости примешивается тревога.
ВАРВАРА
(тихо)
Пойдём. Пусть человек отдохнёт.
Они уходят. Дверь в дом закрывается. Двор пустеет.
Богдан ждёт ровно столько, чтобы они точно ушли и не выглянули. Потом резко выпрямляется. Боль исчезает из движений. Он заходит в сарай, закрывает дверь.
Внутри полумрак. Пахнет сеном и деревом. Богдан не ложится. Быстро снимает кафтан, рубаху. Из одежды делает небрежный ком, укладывает на лежанке. Сверху накидывает плащ так, чтобы в щели окна угадывался силуэт человека.
Потом надевает другой плащ — тёмный, с глубоким капюшоном. Подходит к дальней стене. Там, почти у самого пола, в досках — незаметная щель. Богдан нажимает на доску, и она плавно отходит, открывая узкий лаз.
Тесно, пахнет землёй и плесенью. Лаз идёт под углом, потом резко поворачивает. Это старый ход, ещё от прадеда: он выходит к забору, в глухую щель между брёвнами, откуда видно и двор, и улицу.
Богдан выбирается, тихо задвигает доску. Остаётся в тени. Смотрит.
Пауза. Тишина двора. Где-то скрипит доска. Ветер шевелит сухую траву.
И тут Богдан делает следующий шаг. Он не садится в засаду. Он идёт прямиком к корчме. Потому что если пьяница — тот, за кого себя выдаёт, то он либо там, либо крутится где-то рядом.
Камера следует за Богданом. Он двигается уже не как побитый пьяница, а как охотник: бесшумно, экономно, без лишних движений.
Затемнение.
СЦЕНА 2. КОРЧМА. ВЕЧЕР.
Зал почти полон. Пахнет пивом, дымом и жареным мясом. Корчмарь протирает столы — тряпка ходит по дереву медленно, обстоятельно. Стрельцы в углу играют в кости — стук, смех, ругань. Кто-то спорит у стойки. Кто-то дремлет, уронив голову на стол. Пёс под лавкой жуёт кость — тихо, сосредоточенно.
Пьяницы нет.
Дверь тихо открывается. Богдан останавливается в проёме — будто просто заглянул. Не входит. Просто стоит. Никто не обращает на него внимания — для них он всё тот же шумный, грубый мужик, которого сегодня поколотили и уволокли за руку. Он чуть щурится. Сканирует зал. Медленно. По углам. По столам. По лицам.
Его глаза — трезвые, цепкие. Ни следа хмеля. Ни следа усталости. Только холодный, оценивающий взгляд охотника.
Взгляд скользит дальше — и останавливается. В дальнем углу, за столом, у самой стены — двое. ФЁДОР и ВЛАС. Сидят, как всегда. Не разговаривают. Пьют пиво. Фёдор ест хлеб. Влас смотрит в стену. Скучает.
Богдан чуть усмехается — одними губами. Не идёт к ним. Остаётся у двери. Ждёт.
Фёдор поднимает голову. Смотрит на дверь. Видит Богдана. Не сразу узнаёт — тот в тени, лица не видно. Но что-то в фигуре, в позе — знакомое. Фёдор толкает Власа локтем. Влас поднимает голову. Смотрит. Хмурится.
Богдан делает едва заметный знак — кивком. На улицу. Братья переглядываются. Медленно встают. Выходят.
Камера следует за ними.
________________________________________
Улица. Вечер. Сумерки. Пусто. Только ветер гонит пыль по мостовой.
Братья выходят из корчмы. Останавливаются. Оглядываются. Никого. Только тёмная фигура у стены — в плаще с капюшоном. Лица не видно.
Фёдор делает шаг вперёд. Настороженно. Влас — за ним. Кулаки сжаты.
ФЁДОР
(тихо, с угрозой)
Кто ты? Чего звал?
Фигура молчит. Потом медленно поднимает руку. Откидывает капюшон. Лунный свет падает на лицо. Богдан. Смотрит на них. Спокойно.
ФЁДОР
(выдыхает)
Ты? Мы думали, ты уже дома. Отлёживаешься.
БОГДАН
Отлёживаюсь. Но не всё время.
Пауза. Братья переглядываются.
БОГДАН
Пьяницу не видели?
ВЛАС
(хмурится)
Какого пьяницу?
БОГДАН
Того, что меня до дома вёл. С монеткой. Со штофом.
ФЁДОР
(качает головой)
Не было. Не видели.
ВЛАС
Как вместе с тобой ушёл — так и не возвращался.
Богдан кивает. Молчит. Думает.
БОГДАН
Хорошо.
Пауза. Он смотрит на братьев. Долго. Потом говорит — тихо, ровно.
БОГДАН
Живёте там же?
ФЁДОР
Там же.
ВЛАС
(кивает)
Там же.
БОГДАН
Тогда ждите меня сегодня в гости. К себе.
Братья переглядываются. Фёдор чуть прищуривается. Влас — пожимает плечами. Но не спорят. Знают: если Богдан говорит «ждите» — значит, придёт. И значит, дело есть.
БОГДАН
Никому. Ни слова.
ФЁДОР
Знаем.
Богдан накидывает капюшон. Поворачивается. Уходит в темноту. Братья смотрят ему вслед. Долго. Потом молча возвращаются в корчму.
Затемнение.

СЦЕНА 3. ДВОР ОТРЕПЬЕВЫХ. НОЧЬ.
Темнота. Луна прячется за облаками. Собаки спят у будки, прижавшись друг к другу. Тихо. Только ветер шевелит солому на крыше сарая.
Богдан возвращается домой. Не через двор. Через тот самый лаз — в дальнем углу, за сараем. Выбирается. Задвигает доску. Остаётся в тени.
Он не идёт в сарай. Он идёт в другое место. Туда, где его никто не увидит. Но откуда он видит всё.
Это старое место. Ещё дед Игнатий показал. Старый дуб — в углу двора, у самого забора. Дупло в нём. Большое, сухое. Дед Игнатий вычистил его давно, сделал сиденье внутри. Незаметное. Снаружи — просто дуб. Внутри — укрытие. Оттуда видно весь двор. Каждый угол. Каждую тень. А того, кто внутри, — не видно. Никто не подумает, что в дупле может кто-то быть.
Богдан забирается туда. Устраивается. Спиной к стволу. Ноги — на земле. Смотрит в щель между досками — самодельную, широкую. Видно всё.
Он ждёт.
Тишина. Только ветер шевелит солому. Где-то скрипит колодец. Далёкий лай собаки.
И тут — движение. У забора. Тень.
Богдан замирает. Смотрит.
ПЬЯНИЦА. Тот самый. Двигается ловко, по-кошачьи. Не шатается. Не спотыкается. Идёт ровно, бесшумно, экономно. Так ходят те, кого учили ходить неслышно.
Богдан чуть улыбается — одними губами. Не двигается. Наблюдает.
Пьяница подходит к забору с подветренной стороны — собаки не чуют. Перебирается бесшумно, ни одна доска не скрипнула. Оказывается во дворе. Замирает. Слушает. Смотрит. Собаки спят. Не почуяли.
Он крадётся к окну сарая. Прислушивается. Потом осторожно заглядывает в щель.
Богдан в дупле. Смотрит. Ждёт. Пьяница — у сарая. Ищет. Ищет того, кто там должен быть. Но там никого нет. Только лежанка. Пустая.
Пьяница чуть наклоняет голову. Что-то его смущает. Слишком тихо. Слишком пусто.
И тут Богдан — не поднимаясь, не выходя — бросает маленький камешек. Через щель. Прямо к будке. Тихо. Незаметно.
Собаки вскидываются. Уши торчком. Нос ловит воздух. И вдруг — рык. Они видят чужака. Срываются с места. Свора свирепых псов несётся через двор — чёрные, быстрые, злые.
Пьяница оборачивается слишком поздно. Собаки уже рядом. Он бросается к забору. Перескакивает. Но один пёс успевает вцепиться в ногу — зубы рвут штанину. Другой — в рукав. Пьяница вскрикивает. Зажимает рот рукой. Дёргается. Вырывается. Убегает, прихрамывая. Растворяется в темноте.
Тишина. Собаки ещё рычат у забора. Потом успокаиваются.
Богдан вылезает из дупла. Не спеша. Идёт к забору. Собаки видят его. Виляют хвостами. Приветливо машут. Он треплет одну по загривку.
БОГДАН
Молодцы.
Потом наклоняется. Смотрит в щель между досками. Видит — пьяница удаляется. Прихрамывая. Быстро. Прочь от дома.
БОГДАН
(вслух, спокойно, с усмешкой)
Иногда лучше в кабаке водку пить…
Пауза. Он чуть склоняет голову, будто слушает голос из прошлого.
БОГДАН
(уже тише, с уважением)
Прав ты был, дед. Первым делом нужно было узнать, кто тут глаза и уши Годунова. И вот эти глаза и уши сами к нам на двор пожаловали. Да собаки наши их покусали…
Он отходит от забора. Смотрит на собак. Те смотрят на него. Ждут.
БОГДАН
(им, тихо)
Завтра костей вам дам.
Собаки виляют хвостами. Богдан возвращается в дуб. Забирается внутрь. Устраивается. Но не спит. Смотрит в щель. На двор. На забор. На темноту.
Камера задерживается на его лице. Спокойное, собранное. Никакой радости — только холодный расчёт.
Затемнение.

СЦЕНА 4. ДОМ БРАТЬЕВ. НОЧЬ.
Небольшая изба на окраине Углича. Низкий потолок, закопчённые стены. Печка в углу — тлеет, даёт жар. На столе — пустая миска, корка хлеба, нож. Тесно. Бедно. Но чисто.
Фёдор сидит на лавке, точит нож. Влас — на полу, спиной к печке, ноги вытянуты. Молчат. Ждут. Знают, что Богдан придёт — сказал «ждите», значит, придёт.
Стук в дверь. Тихий. Особый. Два коротких, один длинный.
Фёдор вскидывает голову. Влас — мгновенно на ногах. Фёдор открывает.
Богдан. Капюшон откинут. Лицо в тени от свечи. Входит молча. Оглядывает избу. Быстро. Привычка. Потом — кивок братьям.
БОГДАН
Сядем.
Садятся за стол. Свеча между ними. Трое мужчин в тусклом свете. Тишина. Только угли потрескивают.
Богдан достаёт из-за пазухи мешочек. Тяжёлый. Ставит на стол. Развязывает. Изнутри — серебро. Монеты. Не медяки — серебро.
Фёдор замирает. Нож в руке — забыл, что точил. Влас — уставился. Рот приоткрыт. Потом закрыл. Сглотнул.
Богдан делит монеты на две кучки. Ровно. Аккуратно. Двигает — одну к Фёдору, вторую к Власу.
БОГДАН
Это — за то, что уже сделали. И за то, что сделаете.
Фёдор медленно берёт монету. Подносит к свече. Смотрит. Трёт пальцем. Настоящая. Подносит к зубам — прикусывает. Настоящая. Поднимает глаза на Богдана.
ФЁДОР
(хрипло, будто голос сел)
Это… за один день?
Влас вообще не берёт. Смотрит на кучку. Потом на Богдана. Глаза — как у голодного пса, которому бросили кость. Но не верит. Ждёт подвоха.
БОГДАН
За один. Будет ещё. Если сделаете, что скажу.
Фёдор сгребает монеты. Прижимает к груди. Влас — наконец берёт свою кучку. Пересчитывает пальцами. Губы шевелятся.
ВЛАС
(тихо, почти шёпотом)
Мне за столько пришлось бы год горбатиться. На пристани. Таская брёвна.
ФЁДОР
(собрался, голос уже твёрже)
Спасибо, Богдан. Не забудем.
Богдан кивает. Коротко. Без улыбки. Без тепла. Просто — принято.
И тут меняется всё. Он чуть наклоняется вперёд. Глаза — те самые, чёрный и голубой. В свете свечи — как два разных человека смотрят из одного лица. Голос — тихий, ровный, но в нём появляется вес. Не дружеский — командный.
БОГДАН
Ладно. Теперь — дело.
Братья затихают. Монеты ещё в руках, но уже забыли про них. Смотрят на Богдана. Внимательно.
БОГДАН
Завтра — в корчме. Оба. Как обычно. Сядете. Пиво. Хлеб. Ничего особенного. Ждёте моего знака.
ФЁДОР
Какого знака?
БОГДАН
Я подойду к стойке. Закажу чарку. Выпью. Поставлю чарку на стойку — вот так.
Показывает — переворачивает воображаемую чарку, ставит донышком вверх.
БОГДАН
Вот это — знак. Как только поставил — начинаете.
ВЛАС
Что — начинаем?
БОГДАН
Драку. С братьями Нагих.
Пауза. Фёдор медленно кладёт монеты на стол. Влас хмурится.
ФЁДОР
С Нагими? С какими Нагими?
БОГДАН
В корчме бывают. Молодые. Горячие. Из двора Михаила Нагого. Родня Марии Фёдоровны. Сидят, пьют, шумят. Вы их видели.
ФЁДОР
Видели. Трое. Или четверо. Шумные.
ВЛАС
(хмурится)
И что — мы на них полезем?
БОГДАН
Не полезете. Спровоцируете. Они — горячие. Им повода не надо. Заденьте кого-то. Толкните. Слово скажите. Они сами полезут.
ФЁДОР
(прищурился)
И ты?
БОГДАН
Я буду там. Как только драка начнётся — я встану. На их сторону. На сторону Нагих. И выгоню вас из корчмы.
Тишина. Фёдор смотрит на Богдана. Долго. Понимает.
ФЁДОР
(медленно)
Ты хочешь… чтобы Нагие увидели, как ты за них заступаешься.
БОГДАН
(кивает, коротко)
Именно.
ВЛАС
(морщится)
То есть нам морду получим, а ты — герой?
БОГДАН
(ровно, без раздражения)
Вы — не морду получаете. Вы — драку изображаете. Как тогда, в переулке. Помните? Только теперь — в корчме. На глазах у людей.
ФЁДОР
(тихо)
И Нагие тебя запомнят.
БОГДАН
Запомнят. И захотят поговорить. Потому что я — местный. Потому что я за них встал. Потому что я не побоялся. А Нагим сейчас нужны люди, на которых можно опереться. Свои. Проверенные.
Пауза. Фёдор качает головой — не от отказа. От уважения. От того, что план простой, жёсткий и чистый. Влас — кусает губу. Думает.
ВЛАС
А если Нагие не полезут? Если промолчат?
БОГДАН
Полезут. Я знаю этих. Молодые. Гордые. Царевич при них. Чувствуют себя хозяевами города. Никто им не указ. Вы заденете — они ответят. Точно.
ФЁДОР
А если дьяк этот будет? Который в углу сидит?
БОГДАН
(на секунду задумывается)
Тем лучше. Пусть видит. Пусть видит, что я — на стороне Нагих. Что я — свой. Это не повредит.
Влас трёт щёку — родимое пятно. Смотрит на брата. Фёдор смотрит на монеты. Потом на Богдана. Потом снова на монеты.
ФЁДОР
(тихо)
Ладно. Сделаем.
ВЛАС
(кивает, нехотя)
Сделаем. Только… Богдан. Если меня кто-то из Нагих по-настоящему ударит — я не выдержу. Вскачу. И тогда…
БОГДАН
(спокойно, но твёрдо)
Выдержишь. Ты — Влас. Ты — бык. Ты выдержишь. Потому что я тебе говорю. А я — не прошу. Я — плачу.
Он кивает на монеты. Влас замолкает. Опускает глаза.
ФЁДОР
(Власу, тихо)
Брат. Соберись.
Влас вздыхает. Кивает.
Богдан встаёт. Монеты остаются на столе — две кучки. Он не трогает их. Это — братьев.
БОГДАН
На рассвете — домой. Чтобы вас не видели здесь. Завтра — корчма. Как обычно. После полудня. Ждёте знака.
ФЁДОР
Понял.
ВЛАС
Понял.
Богдан накидывает капюшон. Подходит к двери. Останавливается. Не оборачивается.
БОГДАН
И ещё. Когда я вас «выгоню» — уходите сразу. Без разговоров. Без ругани. Вышли — и всё. Чтобы Нагие видели: я вас прогнал. Чисто.
ФЁДОР
А потом?
БОГДАН
Потом — ждите. Я найду вас. Сам.
Открывает дверь. Темнота. Холодный ветер. Он выходит. Дверь закрывается.
Братья остаются. Смотрят на серебро. Молчат.
Фёдор первым берёт свою кучку. Ссыпает в ладонь. Пересчитывает. Улыбается — криво, скупо, но от души.
ФЁДОР
(тихо)
Ну, брат. Вот это человек.
Влас сидит. Смотрит на свои монеты. Не трогает. Потом — медленно, бережно, как будто яйца, сгребает в тряпку. Завязывает. Прячет за пазуху.
ВЛАС
(тихо, серьёзно)
Человек-то — дракон. Я тебе говорю. Ты видел его глаза? Когда он план рассказывал? Один — чёрный. Другой — голубой. Будто два разных человека. Один — платит. Другой — приказывает.
Фёдор молчит. Кивает. Потом гасит свечу. Темнота.
Затемнение.

СЦЕНА 5. ДВОР ОТРЕПЬЕВЫХ. РАННЕЕ УТРО.
Рассвет уже не серый, а золотой. Солнце ползёт по крышам, и двор будто стряхивает с себя ночную тень. Куры бродят, клюют зёрна. Собака лениво потягивается у будки.
Богдан возвращается. Идёт уверенно, плечи расправлены. В нём нет суеты — есть удовлетворение от того, что всё складывается, как надо. Он заходит во двор — и сразу видит: в окне мелькнуло лицо. Варвара не спала. Ждала.
Из дома она вылетает, будто её подтолкнули изнутри: быстро, но старается не бежать — чтобы не выдать, как сердце колотилось всю ночь.
ВАРВАРА
(торопливо, с упрёком, но в нём — только тревога)
Где ты был? Я тут с ума схожу… думала, тебя уже и в живых нет…
БОГДАН
(спокойно, чуть устало, но без раздражения)
Всё хорошо. Дела были. Важные.
ВАРВАРА
(машет рукой, будто отмахивается от его «дел», и тут же переключается на привычное)
Ладно, ладно… сейчас хоть поешь. Я мигом пищу подогрею, на стол всё поставлю. Ты только сядь, отдохни.
БОГДАН
(чуть усмехается, уже спокойнее)
Вот это хорошо. Поесть — самое время.
Он заходит в дом. Тепло. Запах хлеба, тёплого молока, вчерашней похлёбки. Варвара суетится: ставит горшок на печь, достаёт глиняные миски, торопится, будто если всё сделает быстро — беда уйдёт сама.
ВАРВАРА
Ты посиди, я сейчас. Только займи себя чем-нибудь, чтоб не мешал.
БОГДАН
(кивает, оглядывается, будто ищет, за что зацепиться взглядом)
Шахматы дедовы подай.
Варвара на секунду замирает — будто слово «дедовы» её кольнуло. Но тут же кивает, идёт к сундуку, достаёт резную деревянную коробку. Ставит перед ним.
Богдан открывает. Доски потемнели от времени, фигуры — тяжёлые, из тёмного дерева, с тонкой резьбой. Он выдыхает, будто сбрасывает с себя ещё один слой тревоги. Расставляет. Не спеша. Привычными движениями.
И вот — первый ход. Выставляет пешку вперёд. Ровно. Чётко.
А потом — будто нарочно — подставляет под бой пешку с другой стороны. И тут же бьёт её. Снимает с доски. Держит в пальцах. Крутит. Дерево тёплое.
В этот момент он будто слышит голос деда Игнатия — не шёпот, не эхо, а прямую, твёрдую фразу, которую тот повторял, когда учил его играть:
ДЕД ИГНАТИЙ
(в воспоминании)
В игре выигрывает не тот, кто больше пешек или фигур побьёт, а тот, кто лучше суть её понимает.
Богдан замирает. Пешка в пальцах. Взгляд уходит куда-то сквозь доску.
Улыбка исчезает. Лицо становится другим: собранным, жёстким.
Пешка выпадает из пальцев. Падает на доску. Богдан резко встаёт. Стул отъезжает, грохочет.
ВАРВАРА
(в дверях, с миской в руках, пугается)
Ты куда?! Я только стол для тебя собрала… Сокол мой, ты куда полетел?!
БОГДАН
(уже у двери, голос твёрдый, но не злой — просто дело)
Надо. Сейчас. Не жди.
Он выходит во двор. Зовёт коня. Конюх уже тут — будто знал, что понадобится: держит поводья, конь нетерпеливо переступает. Богдан садится одним движением — привычно, легко, будто и не было ни побоев, ни бессонной ночи.
Конь срывается с места. Копыто бьёт по земле.
Варвара стоит в дверях. Смотрит вслед. Руки сжимают край миски.
ВАРВАРА
(тихо, почти шёпотом, будто не ему, а себе)
Господи… только вернись…
Камера медленно отъезжает: дом, двор, Варвара в дверях. И тонкая линия — след от копыт, уходящий за калитку, в город.
Затемнение.

СЦЕНА 6. ДОМ ДЬЯКА КОЛЫЧЕВА. РАННЕЕ УТРО. ПРИГОРОК У ДВОРА НАГИХ
Большая комната на верхнем этаже. Окно распахнуто — в комнату льётся холодный утренний воздух, пахнет сырой землёй и дымом из труб. Первые лучи солнца ещё не добрались до этой стороны дома — в углах держится сизая тень. Отсюда, с пригорка, отлично виден двор Нагих: калитка, крыльцо, дорожка к сараю. Каждый, кто выходит, тут как на ладони.
Елисей Иванович сидит на лавке у окна. Лицо в ссадинах, над бровью — глубокая царапина, губа распухла. Он растирает по ранам тёмный бальзам из глиняного горшочка — морщится, но не стонет. Движения резкие, уверенные. Никакой слабости.
Дверь резко распахивается. В комнату влетает дьяк Колычев — плащ распахнут, волосы взъерошены, будто бежал всю дорогу. При виде ран Елисея Ивановича он всплескивает руками.
КОЛЫЧЕВ
(взволнованно)
Что такое с вами случилось, дорогой мой Елисей Иванович?!
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(не глядя на него, продолжая втирать бальзам)
Ничего страшного.
Камера задерживается на лице Елисея Ивановича. Ещё секунду назад перед нами был помятый, потрёпанный пьяница — а теперь черты будто стали твёрже, взгляд — холоднее. В нём нет ни растерянности, ни боли — только расчёт. Преображение не в жестах, а в самой стати: он будто сбросил маску.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Рвань собачья — Отрепьев. Собак на меня спустил. Ничего. Придёт время — за всё посчитаюсь.
Он отставляет горшочек, берёт с сундука богатый халат — тяжёлый, с тесьмой, явно не для простого люда. Накидывает на плечи. Ткань ложится по-хозяйски, уверенно.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
А ты куда ходил, Сашка?
КОЛЫЧЕВ
Так в управу меня срочно вызвали, прямо среди ночи. Письмо от хозяина нашего, Бориса Фёдоровича, вам, Елисей Иванович.
Протягивает свиток. Елисей Иванович берёт его, ломает печать, разворачивает. Читает быстро, не шевеля губами. И чем дальше читает, тем темнее становится его лицо.
Дочитав, он опускает письмо. Потом вдруг начинает тихо, горько причитать:
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Плохо-то как… плохо-то…
КОЛЫЧЕВ
(настороженно)
А что плохо-то?
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Да сообщает хозяин наш, что Отрепьев послан Романовыми за Нагими присматривать тайно. И что станет он обязательно меня искать среди всего люда угличского. Ох… опоздало письмо. Нашёл он меня. Теперь точно это ясно.
(пауза, он сжимает свиток в кулаке)
Коль пришло бы письмо раньше — я бы затаился и близко бы к Отрепьеву не подошёл. А теперь… что делать?
КОЛЫЧЕВ
Может, исчезнуть вам? А потом под новой личиной появиться в Угличе. Вам-то это сделать не сложно будет…
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Место я хорошее себе выбрал. В корчму все, кто приехал в Углич, первым делом приходят. Всех можно под надзором держать. Да и устроился я там хорошо. Жаль такое место теперь бросать.
КОЛЫЧЕВ
Это верно. Жаль такого большого труда — всё это стоило нам…
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Дай подумать…
Садится за стол. Опирается локтями, сжимает виски пальцами. Сидит неподвижно, только глаза бегают — будто раскладывает ходы. Тишина. Только где-то внизу скрипит лестница. Колычев стоит у двери, молчит, ждёт. Не двигается. Знает — сейчас не время лезть с разговорами.
И вдруг лицо Елисея Ивановича просветляется. Он выпрямляется, кладёт ладони на стол — твёрдо, как ставит печать.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Ничего. Пусть знает, что я — человек Годунова. Тут уж ничего не поделаешь.
КОЛЫЧЕВ
(неуверенно)
Может… убьём его?
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Смысла нет. Пришлют другого — ищи его потом. Зубами он себя драконом называет… А вот зубы мы ему-то и вырвем. Посчитаемся заодно за собак его.
КОЛЫЧЕВ
О чём вы это?
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
А о том, что притворно били братья Отрепьева, да и кузнец притворству этому предел не поставил — значит, и он в сговоре с Отрепьевым. Вот что, друг мой Колычев: поезжай срочно в Ярославль и найди там Степана Ильича. Пусть он даст тебе самых отпетых своих головорезов. Привезёшь их сюда — и завтра же пусть они и братьев, и кузнеца со всей его семьёй жестоко жизни лишат.
КОЛЫЧЕВ
Всё исполню.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Прямо сейчас собирайся в дорогу. Каждая минута дорога.
Колычев кивает, резко разворачивается, хватает плащ. Вылетает за дверь. Шаги по лестнице — быстрые, тяжёлые. Хлопает входная дверь внизу.
Елисей Иванович остаётся один. Подходит к окну. Смотрит вниз, на двор Нагих. Там суетятся слуги, мальчишки гоняют кур. Всё кажется обычным. Но он знает: игра пошла быстрее.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(тихо, себе под нос, почти с усмешкой)
Дракон… Посмотрим, сколько у тебя зубов.
Камера медленно скользит по комнате, задерживается на письме Бориса Годунова — оно лежит на столе, развёрнутое, с печатью. Потом — на халате, небрежно брошенном на спинку лавки. И наконец — на окне, за которым город живёт своей жизнью, не зная, что над ним уже сгущается буря.
Затемнение.

СЦЕНА 7. ДОМ КУЗНЕЦА. РАННЕЕ УТРО
Низкое солнце бьёт косыми лучами в узкие окна, ложится золотыми полосами на потемневшие доски пола. В кузнице ещё тихо — угли в горне едва тлеют, будто не хотят просыпаться. Но в доме уже суета: жена кузнеца складывает в холщовый мешок хлеб, вяленое мясо, свёрток с травами.
Микифор стоит у порога — плечи напряжены, брови нахмурены. Он явно не ждал гостя так рано.
МИКИФОР
(встревоженно, понизив голос, чтобы не услышала жена)
Что так рано принесло тебя, Богдан? Мы ведь договаривались вечером встретиться…
БОГДАН
(без предисловий, твёрдо)
Дело у меня срочное к тебе.
МИКИФОР
А я ведь успел кое-что про пьяницу узнать. Сказать тебе, где он устроился?
БОГДАН
Погоди, не спеши. Дай я угадаю. В доме, что стоит на пригорке возле двора Нагих.
Микифор замирает. На секунду в его взгляде мелькает досада — будто обидно, что его старания оказались лишними. Потом он кивает, словно смиряясь: раз Богдан и так всё знает, значит, дело и правда не в сплетнях.
МИКИФОР
Зачем поручал узнавать, раз уже знал?
БОГДАН
Всё это теперь не важно. Я вам денег принёс. Прямо сейчас же собирайтесь всей семьёй — и пока солнце ещё достигнет зенита, чтобы вы уже были в Борисоглебске, у брата жены твоей. Иначе вас предадут смерти — всех, ужасной и страшной.
Микифор хмурится, будто хочет огрызнуться, но тут же осекается. Смотрит на Богдана — и вдруг понимает: тот не пугает, не торгуется, не просит. Он приказывает, как человек, который уже всё просчитал и видит то, чего кузнец пока не видит.
МИКИФОР
(зло, но уже без прежней уверенности)
Вот ты и на мою голову вернулся…
Богдан не отвечает на колкость. Просто протягивает ему тяжёлый мешочек. Ткань плотная, но сквозь неё проступают очертания серебряных монет.
Микифор берёт мешочек. Ощущает вес. И лицо его меняется: злость уходит, её сменяет страх — холодный, трезвый, тот, что приходит, когда понимаешь: шутки кончились.
МИКИФОР
Значит, дело настолько серьёзно?
БОГДАН
Очень серьёзно. Встретился я за доской с игроком, который игру не хуже меня понимает.
Пауза. Микифор сжимает мешочек в кулаке. Кивает — коротко, резко.
МИКИФОР
Ладно.
Он поворачивается к жене, уже не шепчет — говорит твёрдо, по-деловому:
МИКИФОР
Быстро собирайтесь. Берём с собой только всё ценное. И предупреди соседку, чтобы коров наших доила. Скажи ей, что к брату поедем в Борисоглебск.
БОГДАН
(тихо, наклоняясь ближе)
Так все узнают, куда вы уехали.
МИКИФОР
Мы поедем в Рыбинск. Друг там у меня давно просил к нему перебраться — кузня у него, помощник нужен. Езжай спокойно. Следы запутаем — никто нас не найдёт. В обед уже в Рыбинске будем.
БОГДАН
Ну, добро.
Богдан кивает, разворачивается, идёт к коню. Уже у седла замирает — будто что-то тянет назад. В голове крутится мысль: ехать ли предупреждать братьев?
Но тут же сам себе отвечает:
БОГДАН
(внутренний монолог)
Нет, не стану я пугать братьев. Мне они нужны после драки — тогда и предупрежу.
Садится в седло. Конь переступает, чуя нетерпение хозяина. Богдан трогает поводья — и выезжает со двора, не оглядываясь.
Камера задерживается на доме кузнеца: дверь приоткрыта, из неё торопливо выходит жена с мешком, следом — мальчишка лет десяти, тащит тяжёлый свёрток. Микифор выходит последним, оглядывает двор — будто прощается с местом, где прожил столько лет. Потом решительно захлопывает дверь.
И они идут к калитке — не той, что ведёт на главную улицу, а боковой, в проулок, где редко ходят люди.
Затемнение.

СЕРИЯ 5: «ТЕНЬ ДРАКОНА»
СЦЕНА 1. ЯРОСЛАВЛЬ. ДОМ СТЕПАНА ИЛЬИЧА, ВОЕВОДЫ, ВЕРНОГО СЛУГИ ГОДУНОВА. ДЕНЬ
Просторные, богато убранные покои: на стенах — медвежьи шкуры, резные полки с кубками, в углу — сундук на кованых петлях. За широким дубовым столом — Степан Ильич: осанистый, с тяжёлым взглядом, в кафтане с серебряной тесьмой. Перед ним — Колычев, уставший, но старающийся держаться прямо.
Колычев подаёт письмо. Степан Ильич берёт его, пробегает глазами по строкам, кивает — без лишних слов, будто всё и так ему ясно.
СТЕПАН ИЛЬИЧ
(спокойно, весомо)
Сделаю всё, что просит уважаемый Елисей Иванович.
Подзывает служку коротким движением пальца.
СТЕПАН ИЛЬИЧ
Ступай в сени, скажи, чтобы пятеро, что я велел держать наготове, седлали коней. Пусть будут здесь через десять минут.
Служка кланяется и исчезает за дверью.
В этот момент в комнату входят слуги — несут блюда: жареного гуся, пироги, соленья, ставят кувшины с мёдом и брагой. Степан Ильич не спеша разливает по серебряным чаркам. Подливает одну за другой Колычеву — и при этом смотрит пристально, будто пытается сквозь хмель разглядеть правду.
СТЕПАН ИЛЬИЧ
Ну, рассказывай, Александр, что творится в Угличе? Почему Елисею Ивановичу понадобились такие люди — не простые стражники, а именно те, кто дело знает?
КОЛЫЧЕВ
(улыбается, будто разговор ему приятен, но глаза — насторожённые)
Да что там Углич… Лучше про другое расскажу. Недавно удалось мне одну молодую вдовушку соблазнить — так ловко, что и муж покойный бы не устыдился. А потом у знакомого попа поросёнка украли — так тот кричал на всю округу, будто самого Христа обокрали…
Степан Ильич слушает, не перебивая, но в глазах — лёгкое раздражение: байки ему неинтересны. Он снова подливает. Колычев пьёт — уже не так ровно, плечи чуть опустились, язык стал свободнее, но суть не выдаёт.
Проходит ещё немного времени. Колычев уже заметно пьян: движения стали размашистее, речь — чуть тягучей. Но хитрость в нём ещё держится. Он продолжает сыпать историями — про ярмарку, про драку в корчме, про то, как один купец пытался продать дохлую лошадь как молодую кобылицу.
И вот, когда терпение Степана Ильича, кажется, вот-вот лопнет, Колычев вдруг резко ставит чарку на стол. Она звенит о дерево. Он чуть покачивается, но смотрит прямо.
КОЛЫЧЕВ
(уже не шутливо, а твёрдо, хоть и с хрипотцой)
Спасибо за угощение, Степан Ильич, да только ждать мне нельзя. Начальник мой в Угличе ждёт — и дело неотложное. Если опоздаю — спрос будет большой. А коли спросят, почему задержался — придётся мне виноватым сделать того, кто целый день потратил, чтобы нужных для дела людей найти…
Он не договаривает, но смысл прозрачен: «Не задерживай — иначе тебе же и достанется».
Степан Ильич замирает. Потом медленно кивает — не от доброты, а потому что понял: тут не до расспросов, тут приказ сверху, и спорить себе дороже.
СТЕПАН ИЛЬИЧ
(резко, но без злобы)
Люди давно ждут тебя в сенях. Хоть сейчас готовы в путь.
КОЛЫЧЕВ
(кивает, старается держаться ровно)
Тогда спасибо за гостеприимство.
Он встаёт — не твёрдо, но уверенно. Делает шаг к двери, потом ещё один. В сенях его уже ждут пятеро всадников: суровые, молчаливые, в простых кафтанах, но с мечами у пояса — видно, что не для парада.
Камера задерживается на лице Степана Ильича: он смотрит вслед Колычеву, хмурится, будто чувствует, что в эту минуту из Ярославля уходит не просто гонец, а начало чего-то большого и опасного. Тень над Угличем становится гуще.
Затемнение.

СЦЕНА 2. УГЛИЧ. ДОМ ОТРЕПЬЕВЫХ. ДЕНЬ
В горнице полутемно: косые столбы света падают сквозь узкие окна, в них кружатся пылинки, будто застывшие в воздухе. Пахнет воском, старым деревом и дымом — тишина здесь какая-то напряжённая, будто дом сам прислушивается к каждому слову. У стола стоит Богдан — прямой, собранный, взгляд цепкий, не отпускает Григория ни на секунду. Тот стоит напротив, плечи чуть приподняты, но глаза твёрдые: он не просто отвечает — он держит роль до конца, даже если внутри всё дрожит.
БОГДАН
Как зовут твоего крёстного отца?
ГРИГОРИЙ
(не моргнув)
Князь Мстиславский.
БОГДАН
Где ты родился?
ГРИГОРИЙ
В Москве. В Кремле.
БОГДАН
Когда?
ГРИГОРИЙ
Девятого октября. 1582 года.
БОГДАН
Кто был на крестинах?
ГРИГОРИЙ
(думает секунду — ровно столько, чтобы это было похоже на воспоминание, а не на заученный ответ)
Бояре. Дьяки. Родня. Мать. Крёстный. Много людей.
БОГДАН
Что ты носишь на груди?
ГРИГОРИЙ
(не колеблясь)
Наперсный драгоценный крест. Тонкой работы.
БОГДАН
Кто тебе этот крест подарил?
ГРИГОРИЙ
Мне при крещении крест этот подарен крёстным отцом. Князем Мстиславским.
Пауза. Богдан смотрит на сына. Долго. Не торопится. В этом молчании — не проверка, а признание: он видит, что Григорий не просто повторяет слова, он верит в эту роль. Потом Богдан кивает — медленно, весомо. И впервые за весь допрос улыбается. Не широко, не радостно — так, как улыбаются, когда видят, что ученик наконец дотянулся до нужной планки.
БОГДАН
Молодец, сынок.
Он встаёт, отходит к окну. За стеклом — двор, пыльная дорога, мальчишка гонит гусей. Обычная жизнь, будто ничего не грозит. Но Богдан не смотрит на эту обыденность — он будто сверяет её с тем, что сейчас прозвучало в комнате.
Григорий стоит, не шевелясь. Он ждёт ещё вопросов, ещё уточнений — будто боится, что, если остановится, маска сползёт. Но Богдан больше не спрашивает.
БОГДАН
(уже обычным голосом, без напряжения)
Иди. Продолжай свою тайную службу.
Григорий замирает на долю секунды — и тут же кивает. Разворачивается и выбегает за дверь, чуть не сбив плечом косяк. Хлопает дверь, и эхо пробегает по комнатам.
Богдан остаётся один. Улыбка сходит с лица, будто её и не было. Он подходит к сундуку, откидывает крышку. Внутри — оружие: короткий меч в простых ножнах, кинжал с костяной рукоятью, пара метательных ножей. Богдан проверяет каждый клинок — не для красоты, а для дела: проводит пальцем по лезвию, убеждается, что остриё острое, что рукоять не скользит в ладони. Движения чёткие, отработанные, без суеты.
Потом застёгивает перевязь, поправляет плащ, чтобы ничего не мешало и не выдавало оружия. Ещё раз окидывает взглядом комнату — будто хочет убедиться, что ничего не забыл.
Камера следует за ним к двери. Он выходит на улицу — и тут свет будто становится ярче, резче. Солнце слепит глаза, но Богдан не щурится. Он идёт по улице в сторону корчмы — шаг уверенный, не быстрый, но такой, что ясно: он не гуляет, он идёт на дело.
По дороге он на секунду замирает у поворота — прислушивается к голосам, к топоту копыт где-то на соседней улице, к крику торговца. Всё это он складывает в голове, как кусочки мозаики.
И, будто приняв окончательное решение, ускоряет шаг.
Затемнение.
СЦЕНА 3. УГЛИЧ. КОРЧМА. ДЕНЬ
В корчме шумно, душно, тесно. Запах горячего хлеба и кислой капусты висит в воздухе, как туман. По углам шепчутся, за столами хохочут, кто-то бьёт кружкой по столу — будто сам воздух здесь наэлектризован, ждёт повода сорваться.
У дальнего стола сидят Фёдор и Влас — не братья, но ближе родных: с юности вместе дрались, вместе прятались от стражи, вместе делили последний кусок. Фёдор — плечистый, с лицом, будто вырубленным из камня. Влас — юркий, быстрый, с вечной усмешкой, которая появляется раньше, чем он успевает подумать. Они нарочно ведут себя шумно: хохочут, нарочно толкают соседей, будто хотят, чтобы на них обратили внимание. Но глаза у обоих — насторожённые. Они ждут знака.
У стойки, в полутени, стоит Богдан. Он не садится, не пьёт — только смотрит. Его взгляд скользит по залу, цепляется за каждого: за троих молодых парней в добротных кафтанах — это братья Нагих, родня Марии Фёдоровны, из двора Михаила Фёдоровича Нагого. Старший — Пётр Михайлович Нагой: плечи широкие, взгляд тяжёлый, будто он уже сейчас решает, кого сегодня поставить на место. Рядом — двое младших: один всё время щурится, высматривая повод для драки, второй держится чуть позади, но пальцы у него всё время сжимаются и разжимаются — как у того, кто привык первым бросаться в бой. В углу, за отдельным столом, сидит дьяк — будто бы считает ложки, а на самом деле всё видит.
Богдан делает шаг к стойке. Корчмарь кивает, наливает чарку. Богдан берёт её, подносит к губам, делает один короткий глоток — ровно столько, чтобы никто не подумал, что он пьян. Потом ставит чарку на стойку — донышком вверх. Точно так, как показывал.
Фёдор видит знак. Кивает Власу — коротко, едва заметно.
ФЁДОР
(громко, нарочно задевая плечом Петра Михайловича)
Эй, подвинься, что ли! Места мало, что ли?
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(вскидывается мгновенно — будто только этого и ждал)
А ты не толкайся! Тут не твой двор!
ВЛАС
(усмехается, будто ему весело)
Да ладно, чего ты… Просто сесть негде.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
Ты мне тут не усмехайся! Мы — из двора Михаила Фёдоровича Нагого! Нам тут никто не указ!
И тут начинается.
Первый удар летит в лицо Власу. Влас уходит в сторону, как змея, и тут же бьёт снизу — в живот. Пётр сгибается, хрипит. Второй брат бросается на Фёдора — тот встречает его тяжёлым ударом кулака. Стол трясётся, кружки падают, кто-то кричит, кто-то хохочет — для толпы это просто очередная драка, развлечение на полдня.
Драка идёт ровно так, как задумано: Фёдор и Влас не убивают, не калечат — держат оборону, дают понять, что с ними шутки плохи, но не переходят черту. Это не бой насмерть — это спектакль.
А Богдан уже в движении. Он выходит из полутени — не спеша, но твёрдо. Подходит к дерущимся, хватает Фёдора за плечо, дёргает назад.
БОГДАН
(резко, громко, перекрывая шум)
Хватит! Вы что творите?!
Он не тянет Фёдора к выходу — он отталкивает его, будто в гневе. И тут же поворачивается к братьям Нагих.
БОГДАН
Вы что, не видите — эти двое уже не стоят на ногах! Оставьте!
Братья Нагих замирают — не от страха, а от неожиданности. Никто не ожидал, что местный парень встанет на их сторону. Что он не просто разнимает драку, а защищает их честь.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(хрипло, всё ещё злой, но уже слушает)
Да они первые полезли!
БОГДАН
(кивает, будто соглашается, но голос твёрдый)
Пусть так. Но сейчас хватит. Не позорьте двор Михаила Фёдоровича дракой в корчме.
Пауза. Пётр Михайлович смотрит на Богдана. В его взгляде — уважение. Не к Фёдору и Власу, а к Богдану: он не побоялся встать между ними. Он показал, что для него Нагие — не просто шумные парни, а люди, за которых стоит заступиться.
Богдан резко кивает Фёдору и Власу — так, чтобы видели только они.
БОГДАН
(тихо, сквозь зубы)
Уходите. Сейчас. Через чёрный ход. И не оглядываться.
ФЁДОР
(шёпотом, сквозь зубы)
А ты?
БОГДАН
Я их задержу. У вас пять минут. Потом — бегите из Углича. До Ярославля. Дальше — разберёмся.
Влас хочет что-то сказать, но Фёдор хватает его за плечо. Кивает — мол, понял. Они делают шаг назад, ещё один — и, пользуясь тем, что толпа всё ещё шумит, скользят к двери в подсобку. Дверь хлопает. Их нет.
Теперь Богдан остаётся один на один с братьями Нагих и с теми, кто наблюдал. Дьяк в углу чуть наклоняет голову — будто запоминает. Пётр Михайлович смотрит на Богдана уже не как на случайного заступника, а как на человека, который сделал выбор.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(медленно, уже без крика)
Спасибо, что не дал им нас унизить.
БОГДАН
(спокойно, будто это самое обычное дело)
Не за что. Вы — люди Михаила Фёдоровича. Тут таких не бьют без причины.
Пётр Михайлович кивает. В этом кивке — приглашение. Не словами, а взглядом: «Ты теперь свой».
Пётр Михайлович медленно кивает в сторону лавки напротив себя.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
Садись. Раз уж ты за нас вступился, посиди с нами.
Богдан чуть медлит — ровно настолько, чтобы не выглядеть жадным до милости. Потом садится — не вплотную, не на край, а посередине: не проситель, но и не хозяин.
Корчмарь приносит миску жаркого, краюху хлеба, кружку кваса. Видно, что Пётр распорядился.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
Ешь. После драки живот сам просит.
Богдан кивает, берёт хлеб. Делает первый укус спокойно, без суеты.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(чуть наклоняет голову)
Откуда ты знаешь, как вести себя в таких делах? Не каждый рискнёт встать между нами и теми парнями. Да ещё и так — будто знал, когда и как сказать.
Пауза. Богдан поднимает глаза. Не оправдывается, не отводит взгляд.
БОГДАН
Это не про науку. Это про характер.
МЛАДШИЙ БРАТ НАГИХ
(недоверчиво)
Характер? Это как?
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(коротко бросает на младшего брата взгляд — мол, помолчи)
Он знает, что говорит. Продолжай.
БОГДАН
Меня не учили «гасить драки». Меня учили держать поле. Когда входишь в комнату — видеть, кто готов ударить. Кто сжимает кулак, кто отводит глаза, кто уже решил, что будет драться, и просто ищет повод. И понимать: если ты сейчас не скажешь ровно то слово, которое удержит, — будет кровь. А если скажешь вовремя, спокойно, твёрдо — поле меняется. Те, кто хотел драться, вдруг понимают: перед ними не тот, кто кричит, а тот, кто сделает, если придётся.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(задумчиво, будто примеряет это к тому, что видел)
То есть ты не просто заступился. Ты знал, что можешь удержать.
БОГДАН
Знал. Потому что я — характерник.
Слово повисает в воздухе. Пётр Михайлович чуть прищуривается — не с недоверием, а с уважением. Для него это не пустое хвастовство: «характерник» — значит, умеет держать вес, умеет быть тем, на кого смотрят и затихают.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
И что, это правда? Не байка?
БОГДАН
(ровно, без пафоса)
Правда. Не колдун, не знахарь. Просто умею видеть и держать. Если рядом назревает беда — я её чувствую раньше, чем она ударит.
Ещё одна пауза. В ней уже нет недоверия. Пётр Михайлович смотрит на Богдана иначе — как на человека, у которого не просто смелость, а сила особого рода: та, что не кричит, а держит.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
Ты дворянин?
БОГДАН
Да. Из мелкого рода, но дворянского. А характер — не по роду даётся. Его держат.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(медленно кивает)
Хорошо. Пусть будет так.
Он делает глоток кваса, потом снова смотрит на Богдана.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
Если вдруг увидишь, что где-то снова назревает — скажи. Не обязательно лезть самому. Просто скажи. У нас во дворе Михаила Фёдоровича ценят тех, кто умеет видеть, где беда начинается.
БОГДАН
Скажу. Если увижу.
Камера задерживается на их взглядах: Пётр Михайлович ещё проверяет, ещё не до конца верит, но уже допускает, что перед ним может быть полезный человек. А Богдан спокоен — он не выдал лишнего, но дал ровно столько, чтобы звучать как свой.
По залу скользит тень дьяка: он встаёт из угла, поправляет кафтан, будто собирается уйти — но перед этим ещё раз смотрит на стол, где сидят братья Нагих и Богдан. Запоминает.
Затемнение.

СЦЕНА 4. УГЛИЧ. ДОМ КОЛЫЧЕВА. ДЕНЬ
Небольшой, но крепкий дом на тихой улице: ставни закрыты, во дворе — ни души, только сторожевой пёс спит под лавкой, и даже он не поднимает головы, когда дверь открывается. Внутри — просто и строго: чистый стол, скамья, в углу — образ с тусклой лампадкой. Всё держится на полупустоте, будто хозяин привык жить так, чтобы ничто не выдавало лишнего.
Елисей Иванович сидит у стола, привалившись к стене. Вид у него неважный: лицо серое, под глазами — тёмные круги, левая рука перевязана, повязка на груди проступает пятнами — раны ещё не затянулись, и каждое движение отдаётся тупой болью. Но глаза живые, жёсткие — будто боль живёт в теле, а голова работает отдельно, холодно и точно.
Напротив него — Фрол. Невысокий, сухой, с узким лицом и быстрыми глазами. Одет просто, неприметно. Держится ровно, без суеты, говорит только по делу.
ФРОЛ
Драка в корчме была. Притворная. Разыграна чисто.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(хмурится — не от боли, от нетерпения)
Кто?
ФРОЛ
Двое — Фёдор и Влас. Друзья Отрепьева, ещё по юности. Сидели за столом, ждали знака. Отрепьев стоял у стойки, выпил чарку, поставил донышком вверх — и они начали. Задели братьев Нагих, те полезли. Отрепьев тут же встрял — разнимает, кричит, на сторону Нагих встал. Те и рады: местный парень за них заступился. Позвали к столу, усадили, угостили.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(прищуривается)
И что, прям так — усадили?
ФРОЛ
Прям так. Старший у них — Пётр Михайлович Нагой. Горячий, но не дурак. Разглядел Отрепьева, спросил, кто таков. Тот ответил — дворянин, мелкий род, местный. А потом сказал такое слово…
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Какое?
ФРОЛ
Характерник.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(вздрагивает)
Что?
ФРОЛ
Характерник. Сказал так, будто это не хвастовство, а факт. Что умеет видеть, где беда начинается, и держать поле. Пётр Михайлович аж притих. Тут это слово знают. И уважают.
Елисей Иванович молчит. Долго. Пальцы здоровой руки медленно барабанят по столу — не от злости, а от раздумья. Потом:
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Значит, он уже у Нагих.
ФРОЛ
Уже. Пётр Михайлович сказал: «Если увидишь, что назревает — скажи». Это прямое приглашение. Он теперь для них — свой.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(тихо, почти себе)
Быстро работает, собака.
ФРОЛ
Быстро. План у него был готов заранее. Эти двое — Фёдор и Влас — не просто так в корчме оказались. Он их поставил, как фигуры на доске. Разыграли драку — и вышли. Я видел, как они ушли через чёрный ход. После того, как Отрепьев им шепнул что-то.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Шепнул?
ФРОЛ
Не расслышал. Но они после этого сразу ушли. Быстро. Без оглядки.
Елисей Иванович снова молчит. Барабанят пальцы. Потом — резко останавливается.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
А кузнец?
ФРОЛ
Кузнеца нет. Дом пустой. Уехал ещё вчера — к родне, погостить. Жена с детьми уехала с ним. Горн остыл, инструмент брошен. Уехали торопливо, но не паникой — собрались спокойно, будто и правда в гости.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(машет рукой)
Чёрт с ними, пока. Не до кузнеца. Кузнец — это завтра. Сегодня — другое.
Он наклоняется вперёд, и на лице его проступает та самая жёсткость, которая и делает его опасным: не крик, не ярость, а холодное, расчётливое решение.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Фёдор и Влас. Где они?
ФРОЛ
Ушли из корчмы. Куда — не знаю. Но в Угличе они ещё. Не успели уехать.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Колычев?
ФРОЛ
Во дворе. С бойцами. Ждёт.
Елисей Иванович чуть прикрывает глаза, будто собирается с силами, потом резко кивает.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Зови.
Фрол выходит. Через минуту дверь открывается — Колычев входит первым, за ним пятеро: суровые, молчаливые, в простых кафтанах, но с мечами. Стоят у стены, ждут.
Елисей Иванович смотрит на Колычева. Долго. Молча. Колычев стоит, чуть опустив голову — он понимает, что недовольство в этом молчании направлено на него.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(тихо, но каждое слово — как гвоздь)
Ты долго ехал, Александр.
КОЛЫЧЕВ
(хрипло)
Елисей Иванович…
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(обрывает)
Елисей Иванович — после. Сейчас — дело. В корчме была притворная драка. Отрепьев разыграл её, чтобы подобраться к Нагим. У него были двое — Фёдор и Влас. После драки они ушли из корчмы. Они ещё в Угличе. Не успели уехать.
Пауза. Колычев поднимает глаза.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Найди их. Поймайте и доставьте сюда. Тихо. Понял?
КОЛЫЧЕВ
Понял.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Иди.
Колычев кивает — коротко, по-военному. Поворачивается к бойцам, делает знак рукой. Они выходят — быстро, бесшумно. Колычев — последним. Дверь закрывается.
Елисей Иванович остаётся с Фролом. Смотрит на него.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
А ты — возвращайся в корчму. Если Отрепьев снова появится — запоминай, с кем говорит, куда уходит. И сразу — ко мне.
ФРОЛ
Сделаю.
Фрол встаёт и выходит. Быстро, тихо, будто его и не было.
Елисей Иванович остаётся один. Закрывает глаза. Лицо морщится — боль проступает, будто тело решило, что дела закончены и можно наконец дать себе волю. Но он тут же выпрямляется, хватает край стола — и держится.
Затемнение.

СЦЕНА 5. УГЛИЧ. УЛИЦА И ДОМ СВИДАНИЙ. ВЕЧЕР
Узкая улица за торговой площадью: тут пахнет дымом, конским потом и кислым хлебом. По бокам — низкие избы, над воротами скрипят потемневшие от дождей вывески. Солнце уже садится, тени вытягиваются, и в этих тенях мелькают быстрые фигуры — не просто прохожие, а те, кто знает, куда идти и зачем.
Фёдор и Влас идут не спеша, будто им некуда торопиться, но шаги у них быстрые, почти вприпрыжку — это не шаг людей, которые бегут, это шаг людей, которые только что поняли, что выиграли.
ФЁДОР
(тихо, чтобы слышал только Влас, но голос звенит от азарта)
Дешево он нас использовал. Дешево.
ВЛАС
А мы и не спорили. Мы и рады были.
ФЁДОР
Рады… А теперь погляди: он уже у Нагих. Уже свой. А скоро, шепчут, Дмитрий может и на трон сесть. И тогда все его люди — на самое небо.
ВЛАС
(ухмыляется, потирает подбородок)
А мы тут в стороне стоим. «Скройся, говорит, чтоб глаза не мозолили». Боится, что мы сами к Нагим подойдём, всё поймём да и без него устроимся.
ФЁДОР
Хитёр. Но и мы не лаптем щи хлебаем.
ВЛАС
Вот именно. Зачем нам бежать из города, как он велел? Зачем прятаться? У нас теперь карта счастливая выпала.
ФЁДОР
Да. Мы за горло его держим.
Они останавливаются у угла, смотрят друг на друга — и в этом взгляде нет обиды, есть расчёт и весёлое злорадство.
ФЁДОР
Скажем ему: «Богдан, ты нас дёшево использовал. Теперь плати больше. Или мы перед братьями Нагими тебя на чистую воду выведем».
ВЛАС
Или ещё лучше — сами к Нагим придём. Скажем: «Вот он, ваш Дмитрий. Вот как он людей крутит». И денег с них возьмём.
ФЁДОР
(кивает, довольный)
Точно. Не побежим. Останемся. Сначала — повеселимся.
ВЛАС
Куда пойдём?
ФЁДОР
В дом свиданий. Там девки весёлые, вино сладкое. Посидим, попируем, а потом — к делу.
Они смеются — громко, чуть вызывающе, будто бросают городу вызов: «Мы тут. Мы не прячемся». И поворачивают к низкому, приземистому дому с резными наличниками, из-под которых льётся тёплый свет и доносится смех.
________________________________________
Внутри — тесно, жарко, пахнет духами, мёдом и дымом. В общем зале — шум, песни, звон чаш. В дальних углах, за плотными занавесками, скрыты небольшие закутки — там Фёдор и Влас уединились с девками, смеются, шепчутся, чувствуют себя хозяевами положения. Шум общего зала надёжно глушит любые лишние звуки.
В коридоре, у входа, тени скользят бесшумно. Колычев поднимает руку — один короткий жест, и бойцы расходятся веером. Никто не кричит, не ломится в двери — они знают своё дело.
За занавеской — короткий, глухой звук: два быстрых, выверенных удара по затылкам — не со всей силы, а ровно настолько, чтобы сознание погасло, но жизнь осталась. Фёдор и Влас оседают, будто у них разом пропали кости, — и падают на лавки, а потом сползают на пол. Дёвки вскрикивают, но бойцы тут же прижимают им ладони к губам — мягко, но твёрдо.
КОЛЫЧЕВ
(негромко, ровно)
Не пришибли ли вы их насмерть?
БОЕЦ 1
(спокойно, без суеты)
Не извольте беспокоиться, руки у нас верные.
БОЕЦ 2
Придут в память, ребята, как только до места их доставим.
Колычев кивает. Бойцы действуют быстро и привычно: подхватывают Фёдора и Власа, не церемонясь — просто берут, как мешки, и тащат к выходу.
________________________________________
У крыльца ждёт телега — простая, грубая, с высокими бортами, на скрипучих колёсах. Бойцы закидывают Фёдора и Власа внутрь, один поверх другого — без бережности, но и без злобы, просто потому что так быстрее. Сверху накидывают грубую рогожу — чтобы не видно было, чтобы не дёргались, если вдруг очнутся раньше времени.
Один из бойцов хлопает возницу по плечу.
БОЕЦ
Гони. К дому Колычева. И без лишних остановок.
Возница кивает, щёлкает кнутом. Лошадь дёргает оглобли, телега скрипит и медленно трогается с места, покачиваясь на неровностях мостовой.
В доме свиданий снова звенит смех, будто ничего и не было.
Камера медленно отъезжает от окна, где мелькает удаляющаяся телега. Её силуэт растворяется в темноте переулка, только скрип колёс ещё слышно какое-то время — и потом тишина.
Затемнение.

СЦЕНА 6. УГЛИЧ. У КУЗНЕЦА, У ДОМА ФЁДОРА И ВЛАСА, У ДОМА СВИДАНИЙ. ДЕНЬ — ВЕЧЕР
Солнце клонится к закату, тени ложатся поперёк улиц, воздух густеет — будто город ждёт чего-то тяжёлого. Богдан едет спокойно, но взгляд цепкий: считывает каждый угол. Сначала — к кузнецу: тот должен был осмотреть его после вчерашнего лечения.
У кузницы тихо. Дверь приоткрыта, внутри — ни звона, ни запаха раскалённого железа, только пыль кружится в косых лучах. Богдан спешивается, заглядывает — пусто. Выходит, оглядывается. Из соседнего дома выглядывает соседка — старая, в тёмном платке.
БОГДАН
(спокойно, но с нажимом)
Кузнеца не видала?
СОСЕДКА
Уехал он. К брату жены. Ещё вчера собрались да и уехали. Тихо так, без крика.
БОГДАН
Много ли народу кузнеца искали?
СОСЕДКА
Да приходили. Трое или четверо. Всё выспрашивали, куда да когда.
Богдан чуть хмурится. Трое-четверо — это уже не случайность.
БОГДАН
А дьяк Фрол… он сегодня не приходил? Вроде спина у него болела, к костоправу собирался.
СОСЕДКА
Приходил. Расспрашивал про кузнеца. Всё высматривал, выспрашивал… А потом ушёл.
Богдан кивает. Никаких иллюзий насчёт Фрола у него нет. Если тот тут крутился — значит, работает на Годунова. Точка.
Он садится на коня, трогает поводья. Дальше — к дому Фёдора и Власа.
________________________________________
Дом стоит тихий, будто вымерший. Богдан стучит — сначала спокойно, потом сильнее. Никто не открывает. Он замирает, прислушивается — внутри ни шороха. И тут по коже пробегает тот самый холодок, который он привык слушать: неладное.
Богдан оглядывается — улица пуста. Отходит в тень, проверяет, не следит ли кто, потом ловко перемахивает через невысокий забор, идёт вдоль стены, заглядывает в окно — темно. Дверь не заперта: её либо оставили так в спешке, либо уже открывали до него. Богдан входит бесшумно.
Внутри всё на месте: лавка, стол, грубый сундук, иконы в углу. Вещи не разбросаны — будто хозяева просто вышли и вот-вот вернутся. Но Богдан знает: если всё слишком ровно — это тоже знак. Он подходит к иконам, отодвигает их — за ними, в нише, спрятан тайник. И там — большая часть серебряных монет, которые он дал Фёдору и Власу вчера.
Богдан берёт монеты, кладёт в карман и тихо, почти без интонации, произносит:
БОГДАН
Чую, вам, ребята, эти монеты больше не пригодятся.
Выходит так же тихо, садится на коня. Сидит минуту, думает. Фёдор и Влас не из тех, кто бросит деньги и сбежит. Значит, они не ушли из города — скорее всего, где-то в Угличе, с частью денег, решили пересидеть и заодно повеселиться. А где? В корчму они не пойдут — там шумно, людно, глаза мозолить. Значит, вероятнее всего — в дом свиданий. Это самое тихое место для веселья, где можно спрятаться от лишних взглядов.
Богдан трогает коня и едет к дому свиданий — не потому что знает наверняка, а потому что это самое вероятное место.
________________________________________
По дороге ему встречается небольшой отряд: шестеро крепких парней сопровождают телегу. Богдан видит их раньше, чем они его, и успевает свернуть в переулок, прижаться к стене. Телега скрипит колёсами, проходит мимо. В ней — что-то тяжёлое, накрытое рогожей. Богдан не пытается гнаться и не лезет в драку: он один, а их шестеро. Он просто ждёт, пока они проедут.
Телега уходит в сторону управы. Богдан отмечает это про себя — не как имя, а как направление: управа значит официальные люди, значит, дело серьёзное.
Ждёт, пока отряд уйдёт, потом снова выезжает на улицу. До дома свиданий недалеко, но Богдан не подъезжает прямо к крыльцу. Останавливается у дома напротив, спешивается, идёт пешком. У крыльца стоит старик, греется на последних тёплых лучах.
БОГДАН
(негромко, будто просто прохожий)
А не видел ты, дед, чего интересного недавно?
СТАРИК
(качает головой, смотрит в сторону)
Ничего не видал. Ничего не знаю.
Богдан вынимает медную монету — старик делает вид, что не замечает. Тогда Богдан достаёт серебряную — и старик тут же протягивает руку. Богдан вручает монету. Старик вздыхает, будто сдаётся.
СТАРИК
Недавно из соседнего дома шестеро крепких парней вынесли двух бугаёв. Да не как гостей — а как мешки. Бросили в телегу да увезли в сторону управы.
Богдан не моргает. Лицо остаётся спокойным, но внутри всё сжимается.
БОГДАН
(тихо, почти себе)
Зря вы меня не послушались… Пропали теперь ваши головы.
Отходит, садится на коня. Едет не спеша, но мысли летят быстрее: Фёдор и Влас схвачены, телега шла к управе — значит, ими занялись официальные люди. Это уже не уличная разборка, а большая игра. И теперь надо не бросаться в бой, а просчитать следующий ход, чтобы самому не угодить в ту же ловушку.
Камера медленно отъезжает от одинокой фигуры на коне, который сворачивает в переулок и растворяется в сгущающихся сумерках.
Затемнение.

СЦЕНА 7. УГЛИЧ. ПОДВАЛ ДОМА КОЛЫЧЕВА. ВЕЧЕР — НОЧЬ
Подвал сырой, низкий, с толстыми брёвнами в стенах и земляным полом, который тянет холодом даже сквозь сапоги. В центре — грубое приспособление, похожее на дыбу: перекладина, верёвки, крюки. Фёдора и Власа привязали так, что руки у них скручены за спиной, а верёвку тянут вверх, выворачивая плечи. Они упираются головами в землю, стискивают зубы, но боль уже лезет под кожу, делает слова неизбежными.
В углу, почти в тени, стоит Колычев — в тёмном кафтане, с лицом, будто выточенным из камня. Он не кричит, не машет руками — ему достаточно взгляда, чтобы воздух становился тяжелее. А позади, накинув капюшон так, что лица почти не видно, стоит Елисей Иванович. Он молчит, слушает, впитывает каждую интонацию.
КОЛЫЧЕВ
(ровно, без злости — как будто спрашивает про погоду)
Значит, драка была не настоящей?
ФЁДОР
(хрипло, сквозь стиснутые зубы)
Да… Да, не настоящей… Мы… почти не били… Он сам… сам стонал, сам падал… Мы только… только вид делали…
Верёвка дёргается — Влас взвывает, потом сглатывает крик, выдавливает:
ВЛАС
Это Богдан… Он велел… С братьями Нагими… Чтобы шум был… Чтобы все видели… Кровь… крики… Чтобы выглядело… будто нас там чуть не убили…
ФЁДОР
(торопливо, будто если скажет быстрее — боль не вернётся)
А потом его… его к Нагим повели… Будто они его и спасли… Будто он им обязан…
Колычев чуть наклоняет голову. Верёвка снова натягивается — Влас стонет, Фёдор зажмуривается.
ФЁДОР
Мы всё расскажем! Всё! Можем прямо сейчас к Нагим пойти, всё выложить — кто такой Богдан, как всё подстроено… Пусть сами с ним разбираются!
ВЛАС
(почти плачет, голос срывается)
Только не надо больше… Мы всё скажем…
Колычев не отвечает. Он смотрит на пленников, потом делает короткий жест — верёвку чуть ослабляют. Фёдор и Влас вздыхают, будто впервые за долгое время могут нормально вдохнуть.
Колычев отходит к Елисею Ивановичу, наклоняется к нему, говорит тихо, чтобы слышали только они двое.
КОЛЫЧЕВ
Может, и правда будет полезно. Пусть разоблачат Богдана перед Нагими — и дело с концом.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(качает головой, голос тихий, но твёрдый)
Нет. Разоблачить — что убить, разницы для нас никакой. Романовы всё равно пришлют другого. А этот, может, будет хитрее, опытнее — и тогда придётся напрягаться, искать его, выслеживать. Да ещё и Нагие после такого станут в десять раз осторожнее. Начнут проверять каждого, кто рядом окажется. И мы сами можем под удар попасть — не нужно нам это.
Колычев слушает, не спорит. Потом коротко кивает, будто ставит точку.
КОЛЫЧЕВ
Значит, интереса эти парни для тебя не представляют.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Никакого.
Он делает шаг вперёд, теперь его голос звучит для всех.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Фрол, поезжай к ним домой. Привези мне серебро — то, что Богдан им дал.
Фрол молча кивает и исчезает за тяжёлой дверью. Проходит несколько долгих минут. Он возвращается, держа в руках тряпку, туго перевязанную узлом. Разворачивает — внутри не серебро, а горсть медяков. Колычев смотрит на это без удивления, будто ждал подвоха.
КОЛЫЧЕВ
(тихо)
Что делать с ними будем?
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(с усмешкой, спокойно)
Зубы будем рвать дракону… Только не им. Им — головы отрубить. И подбросить на двор к Отрепьевым. Пусть знают, что с нами шутки плохи.
КОЛЫЧЕВ
А с кузнецом? Пустить по его следам погоню?
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Да чёрт с ним. Нет у меня уверенности, что он тоже «зуб дракона». Да и нет его здесь. Плюнем на него и забудем.
Колычев коротко кивает. Двое дюжих парней выходят вперёд. Фёдор и Влас смотрят на них, и в их глазах наконец-то не злость и не надежда — только пустота перед концом.


ПЕРЕХОД. НА ЗАРЕ
Рассвет ещё не наступил, но небо уже сереет, будто стирает ночь по краям. Во дворе тихо, только собаки вдруг начинают выть — сначала одна, потом подхватывают остальные, и звук ползёт по улице, тревожный, звериный.

Жена Богдана просыпается от этого воя. Она садится на лавке, прислушивается, хмурится. Потом встаёт, накидывает платок и выходит во двор.

На земле, прямо у порога, лежит чёрный мешок. Тяжёлый, неровный, будто внутри что-то угловатое. Она замирает, не решаясь подойти. Собаки не лают — они воют, отступая, будто знают, что это не для них.

Она делает шаг. Потом ещё. Наклоняется, дрожащими пальцами дёргает узел. Мешок раскрывается.

Камера замирает на её лице — на нём нет крика, нет слёз. Только мгновенное понимание, которое тяжелее любого вопля.

Затемнение.