Глава 8. Женщина, которую Сергей перепутал с герои

# Глава 8. Женщина, которую Сергей перепутал с героиней

Мост начинался прямо за окном.

Ещё минуту назад там был двор.

Теперь — вода.

Тёмная, широкая, почти неподвижная.

На другом берегу стояла женщина.

В руках у неё был лист.

Даже издалека я видел своё имя.

— Это она? — спросил Незнакомец.

— Похоже.

Второй Сергей подошёл к окну.

— А мост настоящий?

— У Вас странные требования к действительности.

— После двух Сергеев я имею право уточнять.

Автор по голосу посмотрел на воду.

— Не нравится мне этот мост.

— Почему?

— Потому что его нет в произведении.

— А женщина есть?

— Есть.

— Тогда откуда мост?

Он не ответил.

Я открыл окно.

Вместо подоконника под ногами оказались деревянные доски.

Шагнул.

Мост качнулся.

— Сергей, — сказал Незнакомец.

— Что?

— Если она действительно считает, что Вы перепутали её с героиней, лучше сначала извиниться.

— Сначала надо понять, в чём ошибка.

— Вот поэтому у Вас иногда разговоры и затягиваются.

Я пошёл.

Ветер усилился.

Вода внизу оставалась гладкой.

Слишком гладкой.

Как зеркало.

Я посмотрел вниз.

Увидел не своё отражение.

Женщину.

Другую.

Она шла под мостом по воде.

Тот же возраст.

Та же одежда.

Но лицо другое.

Я остановился.

Отражение тоже.

— Уже началось, — сказал Незнакомец за спиной.

— Видите?

— Вижу.

Автор по голосу крикнул:

— Не смотрите долго!

— Почему?

— Потому что вода здесь показывает не человека.

— А что?

— Того, за кого его приняли.

Я отступил от края.

На другом берегу женщина ждала.

Когда я подошёл, она протянула лист.

— Прочитайте.

Это была страница из моей главы.

Абзац подчёркнут.

Я прочитал.

Женщина не перебивала.

Потом спросила:

— Это я?

— Я тогда думал, что да.

— А сейчас?

— Сейчас уже нет.

— Хорошо.

— Но скажите, где ошибка.

Она забрала лист.

— Везде.

Незнакомец тихо присвистнул.

— Это удобно.

Женщина посмотрела на него.

— А Вас я не спрашивала.

— Тем лучше. Я обычно полезнее без приглашения.

Она перевела взгляд на меня.

— Вы прочитали рассказ.

— Да.

— Потом мой ответ.

— Да.

— Потом решили, что героиня — это я.

— Похоже.

— Почему?

Я задумался.

— Потому что текст был написан от первого лица.

— И?

— Некоторые детали совпадали с тем, что Вы потом написали о себе.

— Некоторые.

— Да.

— Значит, если автор пишет «я», Вы сразу переносите всё на автора?

— Нет.

— В этот раз перенесли.

— Да.

Она кивнула.

— Тогда идёмте.

— Куда?

— Знакомиться.

— С кем?

— С женщиной, которой Вы подарили мою биографию.

Она развернулась.

За её спиной стоял дом.

Мгновение назад его не было.

Белый.

Два этажа.

Большие окна.

Веранды.

Сад.

За забором — дорога.

На дороге красный велосипед.

В саду кто-то смеялся.

Женский голос.

Мы вошли.

Женщина остановилась у калитки.

— Дальше сами.

— Почему?

— Она меня не любит.

— Героиня не любит автора?

— Очень мягко сказано.

Незнакомец оживился.

— Вот это уже интереснее.

— Вам всё интересно, пока не касается Вас.

— Иногда и когда касается.

Я открыл калитку.

На дорожке появилась девушка.

Лет тридцати.

В руках садовые ножницы.

Она посмотрела на меня.

Потом на женщину за забором.

Лицо изменилось.

— Ты опять пришла?

Женщина ответила:

— Не к тебе.

— Это мой дом.

— Это мой рассказ.

— Вот именно.

Девушка бросила ножницы на скамейку.

— Кто он?

— Сергей.

Она посмотрела на меня.

— А.

Ничего хорошего в этом «а» не было.

— Вы обо мне писали.

— Да.

— Плохо.

— Почему?

— Потому что написали не обо мне.

— Тогда о ком?

Она показала на женщину за калиткой.

— О ней.

Женщина резко сказала:

— Не начинай.

— А чего? Теперь пусть послушает.

Я почувствовал, что начинаю понимать проблему.

Но пока только верхний слой.

— Хорошо. Давайте по порядку.

Девушка скрестила руки.

— Вы написали, что я ушла от мужа после двадцати пяти лет брака.

— Да.

— У меня нет мужа.

Я посмотрел на автора.

— В рассказе был.

— В рассказе — был, — сказала женщина.

Девушка продолжила:

— Вы написали, что я собирала чемодан.

— Да.

— Я никогда не собирала чемодан.

— Но в тексте...

— В тексте собирала.

— Тогда в чём ошибка?

Она подошла ближе.

— В том, что Вы решили, будто текст — это её признание.

— И это повредило Вам?

— Мне?

Она рассмеялась.

— Мне повредить трудно.

— Тогда кому?

Девушка показала на дом.

— Им.

Из дома вышел мужчина.

Тот самый муж.

По рассказу.

За ним взрослая дочь.

Потом ещё один человек.

Седая женщина.

Я узнал конструкцию истории.

Семья.

Разрыв.

Уход.

Только теперь они смотрели не на героиню.

На автора.

Мужчина сказал:

— Ну что, теперь ты скажешь ему?

Автор осталась за калиткой.

— Нечего говорить.

— Конечно.

Дочь спросила:

— Почему ты всё время прячешься за ней?

— Я не прячусь.

— Тогда зачем сделала её похожей на себя?

Автор ответила резко:

— Потому что любой автор оставляет в героях что-то своё.

— Что именно?

Она замолчала.

Вот в этот момент сад изменился.

Не резко.

Сначала исчез запах травы.

Потом ветер.

Потом цветы стали бледнее.

Дом словно потерял глубину.

Потом я заметил, что у каждого человека появилась тонкая нить.

От груди.

К автору.

Четыре нити.

Разного цвета.

Одна шла от героини.

Одна от мужа.

Одна от дочери.

Одна от старой женщины.

Но нити не были одинаковыми.

У героини — толстая.

У остальных — почти прозрачные.

— Вы это видите? — спросил я.

Незнакомец кивнул.

Автор по голосу сказал:

— Вот и причина.

— Какая?

— Вы перепутали не автора с героиней.

— А что?

— Вы увидели самую толстую связь и решили, что других нет.

Я посмотрел на женщину.

— Это правда?

Она долго молчала.

Потом вошла в сад.

Героиня отступила.

— Не подходи.

Автор остановилась.

— Хорошо.

Мужчина сказал:

— Тогда расскажи ему.

— Что?

— Откуда мы.

Она посмотрела на меня.

— Героиня действительно появилась из моей жизни.

— Значит, я был прав?

— Нет.

— Почему?

— Потому что Вы решили, что если начало моё, то и вся история моя.

— А это не так?

— Нет.

Она показала на мужа.

— Его я придумала.

На дочь.

— Её тоже.

На старую женщину.

— А она появилась вообще позже.

Седая женщина усмехнулась.

— И, между прочим, без разрешения.

— Что значит появилась?

— Автор собиралась написать одну историю. Потом я вошла.

— Откуда?

— Из другой.

Незнакомец оживился.

— Вот теперь я чувствую родственную душу.

Седая женщина посмотрела.

— Вас тоже никто не приглашал?

— Постоянно.

— Тогда проходите на чай.

— Наконец-то нормальный человек.

Мы зашли в дом.

На кухне было уютно.

На столе пирог.

Чайник.

Четыре чашки.

Незнакомец посмотрел.

— Только не начинайте снова с чашек.

Я сел.

— Значит, героиня началась с автора, а потом стала жить отдельно?

Автор кивнула.

— Сначала я дала ей своё чувство.

— Какое?

— Ощущение, что живёшь не своей жизнью.

Героиня, стоявшая у окна, сказала:

— А всё остальное я прожила сама.

— Как персонаж может прожить сам?

Она посмотрела на меня.

— А как Вы проживаете семь томов?

Мне нечего было ответить.

Мужчина поставил передо мной чашку.

— Она написала меня неприятным человеком.

Автор возразила:

— В первой версии.

— А потом?

— Потом поняла, что если сделать тебя просто плохим, всё слишком просто.

— И исправила.

— Да.

— Вот.

Он повернулся ко мне.

— А Вы в своей главе опять сделали меня плохим.

— Потому что...

— Потому что решили, будто понимаете, почему она ушла.

Я вспомнил опубликованный текст.

Да.

Я действительно расставил акценты.

Он остаётся.

Она уходит.

Свобода.

Страх.

Право на перемены.

Но я не видел их мира.

Только пересказ.

— Что произошло на самом деле? — спросил я.

Героиня села напротив.

— Хотите опять выбрать правильную версию?

— Нет.

— Тогда хорошо.

Она рассказала.

Не муж заставлял её жить чужой жизнью.

Она сама много лет соглашалась.

Иногда потому, что любила.

Иногда потому, что боялась.

Иногда потому, что было удобно.

Иногда потому, что дети маленькие.

Иногда потому, что работа.

Иногда просто потому, что завтра легче, чем сегодня.

— А потом ушли?

— Да.

— Почему именно тогда?

Она улыбнулась.

— Вот это Вы и написали неправильно.

— Что?

— Не было никакого великого озарения.

— А что было?

— Я разбила банку варенья.

Незнакомец подавился чаем.

— Простите?

— Банку.

— Из-за этого ушли?

— Нет.

— Тогда?

— Я стояла на кухне. На полу стекло. Варенье. Всё липкое. Муж сказал из комнаты: «Ты там долго?»

Мужчина поднял руку.

— Я действительно сказал.

— И?

— Ничего.

Героиня продолжила:

— Я посмотрела на пол и вдруг поняла, что не хочу вытирать.

— Варенье?

— Вообще ничего.

Тишина.

— И это стало причиной?

— Нет.

— Тогда чем?

— Последней маленькой вещью.

Вот оно.

Не большое событие.

Не измена.

Не скандал.

Не любовник.

Банка варенья.

— Вы ушли сразу?

— Нет.

— Когда?

— Через четыре месяца.

Незнакомец рассмеялся.

— Вот это мне нравится.

— Что?

— Настоящая жизнь всегда портит красивую драматургию.

Автор сказала:

— Поэтому я и написала рассказ.

— Но рассказ заканчивается уходом.

— Потому что дальше начиналась другая история.

— Какая?

Героиня встала.

— Пойдёмте.

Мы вышли из кухни.

За дверью вместо коридора была железнодорожная станция.

— Опять поезд, — сказал Незнакомец.

Героиня покачала головой.

— Это не поезд.

На платформе стоял автобус.

Обычный междугородний.

На табличке:

**ВОЗВРАЩЕНИЕ**

— Вы вернулись? — спросил я.

— Через два года.

Мужчина подошёл следом.

— Но не ко мне.

Я посмотрел.

— Тогда куда?

— В город.

Автобус открыл двери.

Мы вошли.

Автор осталась на платформе.

Я обернулся.

— Вы не едете?

— Нет.

— Почему?

— Этого я не писала.

— Как?

— Рассказ закончился раньше.

Героиня сказала:

— А моя жизнь нет.

Автобус тронулся.

За окнами шёл город.

Не тот, из которого уезжают в литературе.

Обычный.

Магазины.

Остановки.

Школа.

Парк.

Поликлиника.

Героиня сидела у окна.

— Я вернулась к дочери.

— Она осталась с отцом?

— Да.

— И как встретила?

— Плохо.

Впереди автобус остановился.

На остановке стояла дочь.

Моложе, чем на кухне.

Она вошла.

Увидела мать.

И сразу сказала:

— Зачем приехала?

Героиня молчала.

— Я спрашиваю зачем.

— Увидеть тебя.

— Через два года?

— Да.

— А раньше?

— Не могла.

— Врать не надо.

Удар был сильнее любой фантастической опасности.

Я стоял рядом и чувствовал себя лишним.

Дочь продолжила:

— Ты ушла от папы.

— Да.

— Но почему ты ушла и от меня?

Героиня закрыла глаза.

Вот этого не было в моей версии.

Я сделал героиню человеком, который спасает собственную жизнь.

А для дочери она была человеком, который бросил.

И обе правды существовали одновременно.

— Я не знала, как остаться твоей матерью и не остаться его женой, — сказала героиня.

— Надо было придумать.

— Надо было.

Дочь отвернулась к окну.

Автобус ехал дальше.

Никто ничего не говорил.

Незнакомец шепнул:

— Вот теперь это глава.

Я кивнул.

Не потому, что нужна была красивая фраза.

Просто раньше я действительно писал не эту историю.

Автобус остановился у школы.

Дочь вышла.

Перед дверями повернулась:

— Ты завтра придёшь?

Героиня растерялась.

— Куда?

— Сюда.

— Зачем?

— Просто.

— Приду.

— Точно?

— Точно.

Дочь ушла.

Автобус продолжил.

Я спросил:

— Пришли?

— Да.

— И дальше?

— Долго.

— Сколько?

— Несколько лет.

— На что?

— Чтобы она перестала проверять, приду ли я завтра.

Вот это было сильнее ухода.

Не свобода.

Не чемодан.

Не новая жизнь.

Доверие, которое приходится возвращать по одному завтрашнему дню.

Автобус исчез.

Мы снова оказались в саду.

Автор ждала у калитки.

— Теперь поняли?

— Немного.

— Что именно?

— Что я взял Ваше чувство и сделал из него Вашу биографию.

Она кивнула.

— А героине дал только одну роль.

— Какую?

Героиня ответила сама:

— Женщина, которая ушла.

— А Вы больше.

— Все больше своих поступков.

Я посмотрел на лист со своей главой.

Подчёркнутый абзац теперь казался слишком уверенным.

— Что Вы хотите, чтобы я сделал?

Автор пожала плечами.

— Решайте сами.

— Исправить главу?

— Если считаете нужным.

— Удалить упоминание?

— Нет.

Героиня резко посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что ошибка тоже произошла.

— И оставить?

— Нет.

— Тогда что?

Автор подошла ко мне.

— Напишите не так, будто Вы с первого раза всё поняли.

— А как?

— Так, как было.

— Я ошибся.

— Вот.

Простая фраза.

Но в романе я редко позволял себе оставить ошибку ошибкой.

Обычно следующая глава превращала её в красивую закономерность.

А здесь не хотелось.

— Хорошо.

В этот момент вода за мостом поднялась.

Мы все повернулись.

Мост начал исчезать.

Доска за доской.

— Нам пора, — сказал Незнакомец.

Автор по голосу уже стоял на другом берегу.

— Быстрее!

Я пошёл к мосту.

Автор остановила.

— Сергей.

— Да?

— Есть ещё одно.

— Что?

— Вы перепутали меня с героиней не первым.

— Кто ещё?

Она посмотрела на воду.

В отражении появились лица.

Много.

Женщины.

Мужчины.

Старики.

Молодые.

Некоторых я узнавал.

Авторов.

Героев.

Читателей.

— Сколько?

— Не знаю.

— В моих главах?

— Да.

Вот теперь я почувствовал настоящий холод.

— То есть мне придётся проверять всё?

— Не всё.

— А что?

— Те места, где Вы слишком быстро решили, что поняли человека.

Незнакомец с моста крикнул:

— Сергей! Если хотите философствовать, делайте это на берегу!

Последние доски исчезали.

Я побежал.

Успел.

Мы оказались на другой стороне.

Мост рухнул в воду.

Но вместо брызг поднялись страницы.

Сотни.

Они кружились в воздухе.

На каждой — фраза из старых глав.

Некоторые зачёркнуты.

На некоторых красным:

**«НЕ АВТОР».**

На других:

**«НЕ ГЕРОЙ».**

На третьих:

**«НЕ ТАК БЫЛО».**

Один лист упал мне под ноги.

Я поднял.

Там была старая фраза из одного из прошлых томов.

Под ней рукой неизвестного читателя написано:

**«Сергей, Вы опять решили за человека».**

Я перевернул лист.

На обороте ссылка на произведение.

И имя автора.

Я его знал.

Очень хорошо.

Он уже был героем одной из прежних глав.

Только теперь рядом с его именем появилась новая пометка:

**«Просит вернуть ему историю, которую Сергей отдал другому персонажу».**

Незнакомец заглянул через плечо.

— Похоже, у Вас очередь.

— Это не смешно.

— А я не смеюсь.

Автор по голосу посмотрел на ссылку.

— Туда придётся идти одному.

— Почему?

— Потому что это уже не ошибка чтения.

— А что?

Он показал на последнюю строку.

Я прочитал:

**«ОДИН ГЕРОЙ ЖИВЁТ В ДВУХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ. В ОДНОМ ИЗ НИХ ОН ЛИШНИЙ».**

— Как это возможно?

Автор ответил:

— Вот это и выясните.

Страница в моих руках стала дверью.

За ней был город.

Сразу два.

Одна половина улицы — лето.

Другая — зима.

По летней стороне шёл мужчина.

По зимней — тот же мужчина.

Оба одновременно остановились.

Оба посмотрели на меня.

И оба сказали:

— Наконец-то.

Я вздохнул.

— Только не начинайте.

**Следующая глава — №9 «Герой, который жил сразу в двух рассказах».**