Глава 9. Герой, который жил сразу в двух рассказах

# Глава 9. Герой, который жил сразу в двух рассказах

Улица была разрезана пополам.

Слева — лето.

Справа — зима.

Не постепенно.

Не как бывает в горах, когда на одной стороне склона ещё лежит снег, а на другой уже цветёт трава.

Граница проходила точно по осевой линии дороги.

На летней стороне светило солнце.

Пахло нагретым асфальтом.

Окна были открыты.

На балконе сушилось бельё.

Где-то играла музыка.

На зимней стороне мело.

Снег лежал на машинах.

Из водосточных труб свисали сосульки.

В одном окне горела гирлянда.

И по обеим сторонам улицы шёл один и тот же человек.

Я видел такое уже не впервые.

Во втором томе мы обнаружили, что персонажи способны переходить из одного произведения в другое.

Тогда это казалось почти невероятным нарушением устройства Вселенной.

Теперь нарушение, похоже, стало профессией.

Летний мужчина остановился.

Зимний тоже.

Оба посмотрели на меня.

И оба одновременно сказали:

— Наконец-то.

— Договорились, что ли? — спросил я.

Летний нахмурился.

Зимний усмехнулся.

Уже различие.

Хорошо.

Я вышел на середину дороги.

Точно на границу.

Левая нога оказалась в жаре.

Правая — в снегу.

Очень неприятное положение для философских размышлений.

— Кто из вас настоящий? — спросил я.

Летний ответил первым:

— Я.

Зимний одновременно:

— Я.

Незнакомец появился позади.

— Это уже было.

Я повернулся.

— Что именно?

— Два Сергея.

— Тогда хотя бы оба были в одной комнате.

— Значит, Вселенная развивается.

Автор по голосу остался у двери между мирами.

— Не переходите полностью ни на одну сторону.

— Почему?

— Пока не поймём, кому принадлежит герой.

— А если принадлежит обоим?

— Тогда проблема хуже.

Летний мужчина подошёл ближе.

На нём была светлая рубашка.

Рукава закатаны.

В руке — ключи от машины.

— Сергей, Вы же меня знаете.

Я посмотрел.

Лицо знакомое.

Имя тоже.

Он уже был в книге.

Не главным персонажем.

Но достаточно заметным, чтобы я вспомнил.

— Знаю.

Зимний мужчина подошёл со своей стороны.

Пальто.

Шарф.

В руках старая кожаная сумка.

— И меня знаете.

Я посмотрел на него.

Тот же человек.

Но не только одежда была другой.

Манера стоять.

Взгляд.

Даже голос немного тяжелее.

— Вы один человек?

Летний ответил:

— Нет.

Зимний:

— Да.

Незнакомец тихо сказал:

— Хорошее начало.

Я посмотрел на летнего.

— Рассказывайте.

— Почему я первый?

— Потому что Вы сказали «нет».

— И что?

— Значит, у Вас есть объяснение.

Он кивнул в сторону дома.

— Идёмте.

— Куда?

— В мою историю.

Зимний резко сказал:

— Не ходите.

Летний обернулся.

— Тебя никто не спрашивал.

— А меня вообще никто никогда не спрашивает. В этом и проблема.

Я остановился.

— Что значит «никогда»?

Зимний подошёл ближе к границе, но не переступил.

— Он появился первым.

— Кто?

— Вот этот.

Показал на летнего.

— Автор написал его.

— А Вас?

— Меня написал другой автор.

Я посмотрел на автора по голосу.

Тот покачал головой.

— Такое возможно.

Незнакомец сказал:

— Возможно было ещё во втором томе.

— Возможность и факт — разные вещи.

— Сейчас факт стоит в двух метрах от нас и спорит сам с собой.

Летний мужчина раздражённо бросил:

— Я не спорю сам с собой.

Зимний ответил:

— А со мной тогда кто?

— Ты вообще не я.

— Очень удобно.

Я поднял руку.

— По одному.

Они замолчали.

— Кто появился раньше?

Летний:

— Я.

Зимний:

— Он.

— Хорошо. Уже что-то.

— Где?

Летний назвал произведение.

Я помнил его.

Городской рассказ.

Мужчина возвращается домой после долгого отсутствия.

Старый двор.

Соседи.

Разговор с дочерью.

Несколько вещей в квартире сохранились так, будто он не уезжал.

Тема возвращения.

Я оставлял рецензию.

Потом этот человек ненадолго появился в одной из наших глав.

— А Вы? — спросил я зимнего.

Он назвал другое произведение.

Другой автор.

Другая история.

Мужчина приезжает зимой в маленький город на похороны старшего брата.

У него тяжёлые отношения с семьёй.

Он много лет не приезжал.

Он тоже возвращается.

Но совсем по другой причине.

— Имена одинаковые?

Оба назвали одно имя.

— Фамилии?

Тоже.

Незнакомец присвистнул.

— Авторы знакомы?

— Нет, — сказал летний.

— Теперь да, — сказал зимний.

Я посмотрел на него.

— Что значит «теперь»?

— После Вашей рецензии.

Вот тут стало интереснее.

— Моей?

— Вы когда-то написали первому автору.

— И?

— Потом порекомендовали его текст другому.

Я начал вспоминать.

Да.

Было.

Одна из тех самых смысловых связей.

Два произведения о возвращении.

Я отметил, что герои задают похожий вопрос: можно ли вернуться туда, откуда ушёл другим человеком.

Отправил ссылку.

Один автор прочитал другого.

Тогда это казалось хорошей литературной парой.

Теперь оба рассказа стояли по разные стороны одной улицы.

— После этого второй автор написал Вас? — спросил я.

Зимний кивнул.

— Не сразу.

— Он взял героя?

— Он говорил, что нет.

— А Вы?

— А я помню первое произведение.

Летний резко повернулся.

— Врёшь.

— Видите?

Зимний посмотрел на меня.

— Вот поэтому и нужен Вы.

— Зачем?

— Он считает, что я украл его жизнь.

— А Вы?

— Думаю, что он не хочет признать продолжение.

Летний шагнул на середину дороги.

Снег сразу начал таять на его ботинке.

— Какое продолжение? Ты живёшь вообще в другом городе.

— После отъезда люди иногда меняют города.

— У меня нет брата.

— У меня есть.

— У меня дочь.

— У меня тоже.

Летний замер.

— Как зовут?

Зимний назвал.

Летний побледнел.

Я уже понял.

Имя совпало.

— Возраст?

Совпал.

— Мать ребёнка?

Тишина.

Зимний назвал.

Летний сделал шаг назад.

Незнакомец перестал улыбаться.

— Вот это уже не совпадение.

— Кто дал второму автору эти сведения? — спросил я.

Зимний пожал плечами.

— Он говорит, что придумал.

— А Вы помните?

— Да.

— Что именно?

Он показал на летнюю сторону.

— Тот двор.

Летний сказал:

— Ты его видел в тексте.

— Нет.

— Тогда откуда?

— Помню качели.

Летний молчал.

— Какие качели? — спросил я.

— Синие.

Летний мужчина медленно посмотрел в сторону двора.

За домом действительно виднелись качели.

Синие.

— Что ещё?

Зимний продолжил:

— Третий этаж. Квартира справа. На кухне плитка с маленькой трещиной возле мойки.

Летний шагнул к нему.

— Хватит.

— В шкафу кружка с отколотой ручкой.

— Хватит!

— Дочь в детстве называла лифт «коробкой».

Летний ударил его.

Кулак пересёк границу.

В тот же момент улица вздрогнула.

Снег с зимней стороны рванулся на летнюю.

Жара — наоборот.

Окна покрылись инеем и тут же запотели.

Асфальт треснул.

Я схватил летнего за руку.

— Назад!

Зимний пошатнулся.

Из носа кровь.

— Доволен?

— Ты украл мою дочь!

— Я ничего не крал!

— Тогда почему помнишь?

— Не знаю!

И вот это «не знаю» прозвучало правдиво.

Не литературно.

Не удобно.

По-настоящему.

Я отпустил летнего.

— Идём в первый рассказ.

— Зачем?

— Смотреть, что осталось Вашим.

— Всё моё.

— Проверим.

Мы перешли на летнюю сторону.

Сразу стало жарко.

Зимний остановился на границе.

— Мне можно?

Автор по голосу сказал:

— В этом и проверка.

Зимний сделал шаг.

Ничего.

Ещё.

Снег на его пальто растаял.

Он вошёл.

Летний смотрел зло.

— Если он сейчас начнёт всё узнавать...

— Тем лучше.

Мы прошли во двор.

Синие качели.

Подъезд.

Лифт.

Квартира.

Летний достал ключ.

Открыл.

Внутри пахло кофе.

На кухне женщина.

У окна девушка.

Дочь.

Она повернулась.

Сначала увидела летнего.

— Папа.

Потом зимнего.

Чашка выпала из её руки.

Разбилась.

— Папа?..

Два одинаковых мужчины стояли у двери.

Летний сказал:

— Это я.

Зимний молчал.

Девушка смотрела то на одного, то на другого.

— Что происходит?

Я шагнул вперёд.

— Вы узнаёте обоих?

Она медленно кивнула.

Летний повернулся к ней.

— Как это?

— Я не знаю.

— Ты не можешь знать его!

Девушка заплакала.

— Не кричи.

— Кто он?

— Папа...

— Я папа!

— Я знаю!

— Тогда кто он?!

Она посмотрела на зимнего.

— Тоже.

Тишина.

Женщина у окна села.

Незнакомец тихо сказал:

— Вот теперь дело не в героях.

— А в ком?

Он показал на девушку.

— Она помнит две жизни.

Я подошёл.

— Что Вы помните о зиме?

Девушка закрыла глаза.

— Похороны дяди.

Летний сказал:

— У меня нет брата.

— В твоей жизни нет.

— А в твоей?

Она открыла глаза.

— В одной есть.

— Что значит «в одной»?

— Я не знаю!

Она схватилась за голову.

— Я помню, как мы стояли на кладбище. Помню снег. Помню, как ты не плакал.

Посмотрела на зимнего.

— А потом мы ехали домой, и ты сказал, что не умеешь возвращаться.

Зимний побледнел.

Это была сцена из второго рассказа.

— А другое? — спросил я.

Девушка повернулась к летнему.

— Помню, как ты вернулся летом. Принёс мне дурацкий сувенир.

Летний нервно улыбнулся.

— Домик.

— Да.

— Ты сказала, что он ужасный.

— Он и был ужасный.

Она засмеялась сквозь слёзы.

Потом посмотрела на обоих.

— Почему я помню оба?

Никто не ответил.

На стене висела фотография.

Семья.

Летний отец.

Дочь.

Женщина.

Фотография дрогнула.

Вместо летнего появился зимний.

Потом снова летний.

Потом оба.

Фотография треснула посередине.

И за ней открылся проход.

Небольшая комната.

Ни в одном рассказе её не было.

В центре два письменных стола.

За одним сидел мужчина.

За другим женщина.

Авторы.

Я узнал обоих по страницам Проза.ру.

Они не видели нас.

Каждый писал свой рассказ.

На левом столе — лето.

На правом — зима.

Между столами лежал телефон.

На экране открыта моя старая рецензия.

Я подошёл.

Текст.

Моя рекомендация.

«Ваш герой неожиданно напомнил мне персонажа другого автора...»

Ниже ссылка.

Женщина-автор второго рассказа нажала.

Начала читать.

Мы видели прошлое.

Она прочитала первый текст.

Закрыла.

Вернулась к своему.

Печатала.

Сначала появилось другое имя.

Не имя летнего героя.

Потом остановилась.

Стерла.

Написала знакомое имя.

Летний мужчина за моей спиной прошептал:

— Вот.

Женщина-автор продолжила.

Фамилию тоже поменяла.

На ту же.

— Она всё-таки взяла меня.

Зимний смотрел.

— Похоже.

Но дальше произошло странное.

Автор написала имя дочери.

Не из первого рассказа.

Другое.

Остановилась.

Стерла.

Написала то же имя, что в первом.

Потом имя женщины.

То же.

Потом адрес.

Тот же дом.

Она нахмурилась.

Стерла адрес.

Написала другой город.

Незнакомец сказал:

— Она сама не понимает, откуда это берётся.

Женщина-автор в прошлом встала.

Прошлась.

Вернулась.

Прочитала написанное.

Потом сказала вслух:

— Что за ерунда?

Первый автор за соседним столом поднял голову.

Хотя находился в другом месте и не мог её слышать.

Но теперь услышал.

— Что?

Она не видела его.

Он не видел её.

Два мира соприкасались только через текст.

Женщина закрыла документ.

Открыла заново.

Имя героя осталось.

Поменяла.

Через секунду оно вернулось.

Она выругалась.

Незнакомец улыбнулся.

— Вот теперь мне нравится.

Автор по голосу сказал:

— Это уже не заимствование.

— А что?

— Перенос.

Мы уже знали этот термин.

Во втором томе существовала возможность перехода персонажей из одного произведения в другое.

Но тогда переходил персонаж.

Сейчас происходило другое.

Он не ушёл из первого рассказа.

Он остался там.

И одновременно начал появляться во втором.

Как будто текст скопировал не слова.

А человека.

— Значит, они оба настоящие? — спросил я.

Автор по голосу кивнул.

— Вероятно.

— Но один должен быть исходным.

— Зачем?

— Потому что...

Я остановился.

Потому что так удобнее.

Оригинал.

Копия.

Первый.

Второй.

Но человеческая жизнь не файл.

— Что случилось потом? — спросил я.

Комната показала.

Женщина-автор закончила рассказ.

Опубликовала.

Первый автор получил уведомление.

Прочитал.

Сначала улыбался.

Потом перестал.

Дошёл до имени.

Поднял брови.

До имени дочери.

Сел ровнее.

До семейной детали.

Закрыл текст.

Через несколько минут снова открыл.

Написал сообщение:

«Интересно. Вы сознательно продолжили моего героя?»

Ответ:

«Нет. Это другой человек».

Он написал:

«Но имя...»

Она:

«Совпадение».

«Дочь?»

Долгая пауза.

«Не заметила».

«Моя семейная деталь?»

Ответа не было.

Экран погас.

Комната исчезла.

Мы снова стояли в квартире.

Дочь сидела за столом.

Два отца напротив.

— Ну? — спросил летний.

— Что?

— Кто из нас лишний?

Вопрос был поставлен прямо.

Я посмотрел на обоих.

— Никто.

Летний рассмеялся.

— Очень удобный ответ.

— Нет.

— Тогда объясните.

— Вы не живёте в одном рассказе.

— Но она живёт в обоих.

Он показал на дочь.

— И страдает из-за этого.

Девушка тихо сказала:

— Я не страдаю от двух отцов.

Мы посмотрели.

— А от чего?

— От того, что вы заставляете меня выбрать, какой из них настоящий.

Она встала.

Подошла к летнему.

— Ты настоящий.

Потом к зимнему.

— И ты.

— Это невозможно, — сказал летний.

— Для тебя.

Она посмотрела на меня.

— А Вы разве не путешествуете по разным историям и в каждой остаётесь Сергеем?

Я открыл рот.

Закрыл.

Незнакомец довольно хмыкнул.

— Хороший вопрос.

Девушка продолжила:

— Почему Вам можно быть собой в семи томах, а ему нельзя быть собой в двух рассказах?

Вот это мне не понравилось.

Именно поэтому было полезно.

Я посмотрел на двух мужчин.

Действительно.

Они уже не одинаковые.

Первый прожил лето.

Возвращение.

Дочь.

Квартиру.

Второй — зиму.

Смерть брата.

Кладбище.

Другую дорогу домой.

Начало одно.

Имя одно.

Какие-то воспоминания общие.

Но дальше жизнь разделила их.

— Тогда в чём проблема? — спросил Незнакомец.

Автор по голосу ответил:

— В общей памяти.

— Почему?

— Потому что она продолжает расти.

Я посмотрел на дочь.

— Вы сейчас помните обе жизни?

— Да.

— Всегда?

— Нет.

— Когда началось?

Она задумалась.

— После того как отец...

Посмотрела на летнего.

— ...прочитал второй рассказ.

Вот оно.

— Первый герой прочитал текст, где жил второй?

— Да.

— Каким образом?

Летний сказал:

— Автор дал мне распечатку.

— Зачем?

— Хотел показать совпадение.

— И после этого?

— Начал видеть его сны.

Зимний сказал:

— А я начал помнить его лето.

— То есть обмен пошёл в обе стороны.

— Да.

Автор по голосу подошёл к треснувшей фотографии.

— Значит, переход открыла не публикация.

— А чтение?

— Чтение героя героем.

Незнакомец покачал головой.

— Осторожнее. Сейчас опять начнёте объяснять устройство Вселенной.

Я остановился.

Правильно.

Не надо объяснять.

Надо решать проблему.

— Что случится, если ничего не делать?

Автор ответил:

— Они постепенно сольются.

— В одного?

— Скорее, перестанут понимать, какие события кому принадлежат.

— Уже начинается?

Зимний кивнул.

— Вчера я позвонил дочери.

Летний резко спросил:

— Моей?

— Нашей.

— Она не наша!

Дочь закрыла лицо руками.

— Хватит!

Оба замолчали.

— Вот поэтому я попросила Сергея.

Я посмотрел.

— Вы?

— Да.

— Вы отправили сообщение?

— Нет.

— Тогда как?

Она показала на фотографию.

За трещиной появился конверт.

Настоящий.

Я достал.

На нём моё имя.

Открыл.

Внутри короткая записка:

**«Чужую историю можно прожить. Нельзя присвоить».**

Я замер.

Эту фразу я уже знал.

Она была из старых материалов второго тома.

Не новая мысль.

Старая.

Теперь она вернулась не как объяснение.

Как инструкция.

— Кто написал?

Подписи нет.

Но я понял, что делать.

— Вам надо разделить не людей.

— А что? — спросил зимний.

— То, что вы считаете общей памятью.

— Как?

Я посмотрел на дочь.

— Какие воспоминания принадлежат только летнему отцу?

Она начала перечислять.

Домик-сувенир.

Синие качели.

Возвращение летом.

Сломанный лифт.

Кофе на кухне.

— Только ему?

— Да.

Я посмотрел на зимнего.

— Ваши?

Кладбище.

Брат.

Дорога в снегу.

Старая сумка.

Разговор на вокзале.

Старая церковь возле площади.

— Теперь общие.

Они называли.

Дочь.

Первое расставание.

Несколько детских сцен.

Имя женщины.

Один телефонный разговор.

— Вот это и есть опасная зона.

— Почему?

— Потому что никто уже не знает, откуда они пришли.

Незнакомец спросил:

— И что предлагаете?

— Не удалять.

— А?

— Пометить происхождение.

Все посмотрели на меня.

— Как?

Я взял два листа.

На первом написал:

**Я ПОМНЮ ЭТО ИЗ ЛЕТНЕЙ ИСТОРИИ.**

На втором:

**Я ПОМНЮ ЭТО ИЗ ЗИМНЕЙ ИСТОРИИ.**

— И что изменится?

— Не знаю.

— Отличный план.

— Лучше Вашего отсутствующего.

Дочь взяла листы.

— А если воспоминание есть в обеих?

— Тогда третий.

Написал:

**МЫ ОБА ПОМНИМ ЭТО, НО НЕ ЗНАЕМ, КОМУ ОНО ПРИНАДЛЕЖАЛО ПЕРВЫМ.**

Незнакомец прочитал.

— Длинновато.

— Жизнь иногда плохо помещается в ярлыки.

Девушка положила лист между отцами.

— Давайте.

Сначала они сопротивлялись.

Конечно.

Каждому хотелось доказать право собственности.

Но начали.

Летний:

— Синие качели.

— Мои.

Зимний:

— Вижу их, но понимаю, что это не моё.

Лист засветился.

Едва.

Зимний:

— Кладбище.

Летний:

— Я его помню.

— Ваше?

Летний закрыл глаза.

— Нет.

Ещё один свет.

Постепенно комната начала меняться.

Трещина на фотографии становилась тоньше.

Не исчезала.

И правильно.

Она должна была остаться.

Это место разделения.

Потом дошли до дочери.

Летний сказал:

— Она моя.

Зимний молчал.

Девушка посмотрела на него.

— А у тебя?

— Есть дочь.

— Я?

Он долго не отвечал.

— В моём рассказе у неё твоё имя.

— А лицо?

— Твоё.

— Воспоминания?

— Часть.

— Значит?

Он посмотрел на летнего.

— Не знаю.

Я положил третий лист.

— Тогда сюда.

Они оба коснулись.

Свет вспыхнул.

Дом исчез.

На секунду мы оказались в пустом белом пространстве.

Две двери.

На первой:

**РАССКАЗ 1**

На второй:

**РАССКАЗ 2**

Между ними стояла девушка.

— Мне куда?

Вот вопрос.

Летний потянулся.

Остановился.

Зимний тоже.

Ни один не сказал:

«Ко мне».

Девушка улыбнулась.

— Наконец-то.

Она открыла третью дверь.

Мы её не видели.

На ней:

**МОЯ ЖИЗНЬ**

— А это откуда? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Не всё же вам, авторам, двери придумывать.

И ушла.

Две двери остались.

Летний посмотрел на зимнего.

— Что теперь?

— Ты возвращаешься в свой рассказ.

— А ты?

— В свой.

— И больше не увидимся?

Зимний усмехнулся.

— После всего этого я бы не рассчитывал.

Летний впервые улыбнулся.

Они пожали руки.

В момент прикосновения произошло странное.

Не слияние.

Наоборот.

Они стали ещё менее похожи.

У летнего появилась маленькая морщина возле глаза.

У зимнего — седая прядь, которой раньше не было.

Будто Вселенная подчёркивала:

теперь это точно два человека.

Они разошлись.

Каждый в свою дверь.

Белое пространство исчезло.

Я стоял снова на улице.

Но теперь не было границы лета и зимы.

Обычная осень.

Незнакомец рядом.

Автор по голосу тоже.

— Получилось? — спросил я.

Автор кивнул.

— Пока.

— Что значит «пока»?

— Они разделились.

— Тогда всё.

— Нет.

Он показал на мою руку.

Я всё ещё держал конверт.

На обороте появилась новая запись.

**«ПЕРЕНОС ГЕРОЯ ЗАФИКСИРОВАН ВО ВТОРОМ ТОМЕ. НО ПЕРВЫЙ СЛУЧАЙ ПРОИЗОШЁЛ РАНЬШЕ».**

Ниже:

**«ИЩИТЕ ПЕРСОНАЖА, КОТОРЫЙ ПОЯВИЛСЯ В КНИГЕ ДО ТОГО, КАК ЕГО СОЗДАЛ АВТОР».**

Я прочитал дважды.

— Раньше второго тома?

— Похоже.

— В первом?

Незнакомец пожал плечами.

— Или ещё раньше.

— Раньше первой книги?

Автор по голосу посмотрел на меня.

— Вы ведь всё ещё ищете исходный текст?

Я давно не слышал этих слов.

Но они никуда не исчезли.

Старая задача второго тома.

Найти текст, с которого история началась на самом деле.

Я перевернул записку.

На обороте было только одно слово:

**«НУЛЕВОЙ».**

Перед нами открылась дверь.

Не подписанная.

Не пронумерованная.

Старая.

Ободранная.

Под ней не было пола.

За ней не было мира.

Только темнота.

И голос.

Детский.

— Сергей, Вы опоздали.

Незнакомец посмотрел на меня.

— Даже дети уже начали.

Я подошёл.

Из темноты показалась маленькая рука.

В ней — лист бумаги.

На листе стояло название произведения.

Я его никогда не видел.

Дата создания:

за несколько лет до появления моей первой главы.

А под названием имя героя.

Того самого, который позже появился в первом томе.

Я взял лист.

На последней строке было написано:

**«Следующий человек, который прочитает этот текст, войдёт в него как персонаж».**

И ниже, свежими чернилами:

**«Сергей уже прочитал».**

Темнота шагнула навстречу.

**Следующая глава — №10 «Произведение, написанное до начала путешествия».**